Чтение онлайн

Что не так сделаете — сразу по шапке дадим.

— Вы что-то хотели сказать, Осип Никитич?

— На сколько времени ты оставлял Ивлеву наедине с женой?

— Часа на два или около этого, — признался капитан.

— Долго... За это время Елизавета Петровна могла рас сказать о Глушкове.

— Лизутка не дура! Она от родных утаила, а чужому че ловеку...

— Откуда ты знаешь...

— ...что родным ничего не сказала? Знаю. Y нее отец стро гий. Не любит меня. Ругал за то, что я здесь работаю. Узнал бы о Кузьме — в дом не впустил бы. Когда я ездил к Лизутке, отец сам уговаривал ее вернуться.

— Сказала она или нет — мы с тобой не знаем, Михаил...

Могла и проговориться. Ивлева имеет подход к людям... Топор над нашими головахми висит.

— Подскажите, как быть?

— Научи тебя, а потохм х\юня обвинишь.

— Я вас прошу... Сах

\1

себя винить буду, больше ни кого.

— Для нас с тобой — Ивлева враг. Она имеет большую силу. Если б такие, как она, заговорили, трудно бы многим пришлось. Хорошо, что им вовремя прищемили язык. Ей не сухмели инкрихминировать, то есть вменить в вину, какое-либо преступление — и все же ее осудили. Сделали это не зря.

Нутром почувствовали врага. Наверху понимают, что по закону таких, как Ивлева, не осудишь. Оставить на свободе — тоже нельзя; не справишься с ними, они умнее нас с тобой.

— Что ж делать-то с ней? — нетерпеливо перебил капи тан.

— Решай сам... Сколько она крови тебе испортила за эту неделю. С ней разговаривать нелегко.

— Вы правы... попила она у меня кровь своими разгово рами. Легче с медведем сидеть в берлоге один на один... Но она... спасла Лизутку.

— Дело твое... Если всплывет что о Глушкове...

— В горле у меня Ивлева стоит... Как поступить с ней?

313

— Руки есть, голова — тоже. Думай, действуй!

— Кончу Ивлеву — Лизутка мне в жизни не простит.

— Она может и не узнать.

— Как?

— Сдашь Ивлеву завтра в больницу, а через неделю она выздоровеет. Жену пока отвези к родным. Твой перевод в другой лагерь будем оформлять больше недели. Когда вер нешься в зону, сдавать дела новому начальнику лагпункта, по дороге прихватишь Ивлеву. Успокой ее, скажи, что Елизавета ждет ее не дождется. Скажи, что лекпомом к тебе в зону ее назначают. Я заготовлю разрешение, ты ей покажешь. Она доверится тебе. Ты приведешь Ивлеву домой, скажешь, что приглашала Елизавета Петровна. По дороге нечаянно заведи в тайгу и... побег.

— Страшно... Спасла она Лизутку! — капитан заскреже тал зубами.

— Ты вспомни, чего из-за Ивлевой пережил... Я мог ранить Елизавету Петровну... Замучила тебя Ивлева.

— А вас?

— Не меньше досталось... Подумай, Михаил... Не ты сде лаешь — другой найдется... В другой лагерь перейдешь рабо тать... система лагерей везде одна... от нас не спрячешься...

Напомнят твои старые дела, шепнут, что ты человек ненадеж ный — вот тебе и суд, или... несчастный случай.

— Рука не поднимется... Лизутка узнает.

— За это можешь не беспокоиться. Издадим приказ, что за поимку беглеца Ивлевой, взять ее живой не удалось, собако вод Кабанин награждается денежной премией. Кабанин от пре мии не откажется, возьмет и облизнется. А ты случайно доста нешь в управлении копию этого приказа. Число в копии про ставишь другое. Допустим, повезешь Ивлеву двадцать пятого сентября, а число проставишь, ну, скажем, одиннадцатого ок тября. В этот день ты будешь рядом с уважаемой супругой.

А, следовательно, принимать участие в ловле Ивлевой не смо жешь. Узнает Елизавета Петровна, ты ей приказ подсунь и от себя прибавь: «Вот что сволочь Кабанин сделал. Не уеха ли б мы с тобой и доктор была б жива» — вот как преподне сешь переход Ивлевой из одной комнаты в другую. Конфетка!

— полковник сладко прищурился и облизнулся.

314

— Здорово вы сообразили, Осип Никитич, мне бы не до думаться, — восхитился капитан.

Полковник полыценно улыбнулся, но тут же спохватился.

Лицо его приняло строгое деловое выражение.

— Таковы мои обязанности, Михаил... Думать много при ходится... За это и жалованье получаем.

— Умнее вас в управлении человека не сыщешь. С вашей бы головой — в министерство.

— Затирают... завистники... бюрократы... Таланту не дают развернуться, — огорченно вздохнул полковник. — Ты, Михаил, не перехвали меня... Узнает Орлов, что я по твоим словам умнее его, голову снесет, — строго предупредил полковник.

— Мне?

— А кому же еще? Не я же сам себя хвалил.

— Товарищ... Осип Никитич. Мы по-дружески говорим...

— Я тебя по-дружески и предупреждаю. Не будем ссорить ся, Михаил. Наши пути еще встретятся... Каков мерзавец лей тенант! Сколько хлопот нам обоим наделал! Я руки чуть не лишился, ты — с женой чуть не поссорился. Часто он к ней заходит... Очень часто! К моей Анжелике этот хлюст тоже сперва только заглядывал... Я из дома не успею выйти, а его парикмахерские усики ухо Анжеликино щекочут. Все сплетни соберет — и ей. Сам плюгавенький, глазки свиные, брови и усы красит, волосы завивает, пудрится. Голосок тоненький, как у дешевки... «Те-те-те-те-те» — пискливо передразнил пол ковник своего соперника. — К Елизавете Петровне лейтенант захаживал без тебя... Пока сплетничает... а потом... — Гвоздевский выразительно кашлянул.

— Вы не касайтесь Лизы... Полковник! Она не ровня ва шей Анжелике!

— Чего кипятишься, Михаил... Я ж без всякой задней мыс ли... Женщина она и есть женщина, чьей бы женой ни была.

Я хотел предостеречь, но у тебя свой ум, — миролюбиво за кончил полковник.

— Я с лейтенантом поговорю... по-свойски... — пообещал капитан.

— Он мне тоже не симпатичен. Хотя... полезный тип. В

курсе дел меня держит, сметливый... Чуть что — обо всем до315

ложит, — вскользь заметил полковник, внимательно изучая свои запыленные сапоги.

— Он вам... о докторе сказал?

— Не все ли равно кто... Тайна, Михаил... я и так лишнее сболтнул, — спохватился полковник.

— Ответьте уж до конца, Осип Никитич.

— Не могу я своих осведомителей раскрывать. Без них и месяц не проработаешь.

— Я ухожу отсюда... откройте, товарищ полковник... В

долгу не останусь.

— Тем более тебе не нужно. С лейтенантом ты больше не увидишься, а кто старое вспомянет... ты другому начальнику зоны, тому, что вместо тебя командировку примет, скажешь, и я останусь без глаз и без ушей.

— Брат он мне другой начальник? Отец родной? Сам пусть ищет своих сексотов! Я помучился и ему тоже...

— Твердо обещаешь, что не передашь?

— Лизуткой клянусь! Петькой, сыном своим...

— Ну, раз о Елизавете Петровне речь идет, не поверить не могу... Он обо всем докладывал мне. Просил, чтоб я в благо дарность за это... Помолчу... Мы — мужчины... Просьба у лей тенанта личная, к работе отношения не имеет... Тебя касается и еще одного человека. Не хочу называть его по имени. Замнем, Михаил, — полковник со вкусом зевнул. — Чайку напьемся — и спать.