Чтение онлайн

Ого! Я смеюсь ему в глаза, а он не повышает голос. — Y

Игоря Николаевича затеплилась надежда. — Ждет дележки?

Можно и поделиться... Я не скупой. — Ты, ефрейтор, парень

деловой! Стоит ли попусту поднимать шум? Я согласен, мы

поступили нечестно, хотели поделиться на двоих. Кому боль шой кусок не по вкусу? Я ж е годы копил рыжье и гроши. На

глубинку за взятки иду. Вот и придумал, что на двоих.

— Подохнешь ты на глубинке... Мертвяку рыжье без дела, — прорычал Блудов.

— Живой о живом думает. Бабушка надвое сказала — либо дождик, либо снег, либо сдохну, либо нет, — перефрази ровав известную пословицу, Игорь Николаевич украдкой вытер

со лба пот. Дождь перестал, но, как это обычно бывает в си бирской тайге, заметно похолодало.

— Ты и меня подкупить хочешь? — с вызовом спросил

Васька, сглатывая обильную слюну.

— Все берут, ефрейтор. Такой куш до конца жизни тебе

не обломится. На каждого грамм по шестьсот рыжья попадет.

И грошей кусков по пятьдесят.

— Без тебя найдем, Игорь, — неуверенно возразил Блудов.

— Всю зону с собаками перероете и не найдете, — отру бил Игорь Николаевич.

— Не такие заначки находили, — не сдавался ефрейтор.

— А тебе какая польза от находки? Самому искать не по зволят, придется уведомить майора. Найдете с его помощью, узнают другие. В лучшем случае поделитесь. Майор хапнет

себе дай боже, а вам оставит — кот наплакал.

— Он, жадюга, не поделит по-честному, — охотно согла сился Блудов.

— Ограбит он вас, а вам слезы сиротские достанутся, — посочувствовал Игорь Николаевич.

— Можно и на майора стукнуть куда следует. За мягкое

место возьмут и его, — задумчиво сказал ефрейтор.

— Это так, но вам с сержантом польза маленькая. Отни мут рыжье — и вас всех, как соучастников, на глубинку уго нят. Ну, допустим, майор настолько честный, что все мое зо лото и деньги сдаст в пользу государства...

— Кто?! Майор?! — Блудов сплюнул. — Не смеши, Игорь!

Он за копейку удавится. За полтора килограмма рыжья бабу

340

свою под хор Пятницкого пустит. Отдаст он государству!

Разевай пасть шире!

— Выходит дело, что только ты один неподкупный? — Игорь Николаевич усмехнулся. — Вернемся в дом и разговор

окончим. Было бы предложено...

— Кто же от добра нос воротит? — горестно спросил Ко новалов.

— Ты, сержант, так думаешь, а ефрейтор подвигом нас

удивить захотел.

— Какой там подвиг?! — Блудов сердито выругался. — Подвиг! Мне что ль рыжья неохота. Нельзя... Майор...

— Сержант не боится, а ты как девица красная, испу гался. Трусишка ты, ефрейтор.

— Тебе хорошо говорить, Игорь. Сержанта на губу, а ме ня — в зону. Два червонца припаяют.

— Почему ж е такая разница?

— Почему? Почему? — огрызнулся Блудов. — Зад у меня

запачкан, вот почему. Майор знает за мной много.

— За один раз майор не рассердится, — попытался успо коить Игорь Николаевич оробевшего ефрейтора.

— Майор послал меня за сержантом следить, — признался

Блудов. — Сказал так: «Коновалов — теленок. Упущение ка кое будет с твоей стороны, послабление дашь Игорю, на себя

пеняй. Коновалова на губу, а тебя — в глубинку». Угонит он

меня. У-у-у, сука! Им одним воровать можно. А я не смей и

крошки занюханной взять. Где же справедливость?! Еще о рав ноправии говорят!

Как же его уговорить? — мучительно раздумывал Игорь

Николаевич. — Картина ясна: Блудов где-то проворовался...

Майор держит его на привязи... Только ли проворовался? Мо жет, анекдот слышал и не донес вовремя. Но золото... Неуже ли он и впрямь так запуган? Почему же майор не послал двух

сексотов? Не нашел? Скорее всего, Коновалова за кулаки, а

Блудова как своего человека приставили ко мне. От сержанта

не вырвешься: и сила, и глаза. Научился работать майор...»

— Идешь, ефрейтор?

— Два червонца ломятся...

— И рыжье... Подумай, ефрейтор!

341

— И думать не буду. Говори, где рыжье притырил? Не

скажешь — продам тебя и сержанта, — пригрозил Блудов.

— Ах, так... — медленно протянул Игорь Николаевич.

«Мне они ничего не сделают... Леонид предал... Все кончено...

Надо выручить хотя бы этого Митьку. Сожрет его Блудов...»

— Говори, гад! Обоим крышка!

— Не грози, ефрейтор! Майору скажу...

— Дурак ты, Игорь! Он тебе грамма рыжья не оставит.

Сгнить мне на этом месте! Курвой последней буду! — забо-жился ефрейтор.

— Я ему не о рыжье скажу... Про тебя.

— Что ты про меня знаешь? — взорвался ефрейтор. — Нинка Скворешня стукнула тебе?

— Стукнула, — машинально подтвердил Игорь Николае вич, еще не понимая, о чем говорит ефрейтор.

— Что огулял я ее на чердаке? Да? Майору донесли об

этом. И добровольно она.

— Ты ее припугнул глубинкой. Сказал, что убьют воров ки, — проговорил Игорь Николаевич, хорошо знавший, как и

с помощью чего надзиратели получают «добровольное» со гласие заключенных женщин.

— Ну и грозил. Пускай не верит. Не я же убивать соби рался. Всех вас на одной веревке перевешать! Y-y-y, морда! — ефрейтор потряс кулаками перед лицом Игоря Николаевича.

— Убери руки! — спокойно посоветовал Игорь Николае вич. — А то вдруг не отправят меня на этап, наплачешься, ефрейтор.

— Но-но! Шкура фашистская! Кончилось твое время!

Признавайся, где рыжье!

— Я о тебе майору скажу. И такое, что не поздоро вится.

— О водяре? Что я вагон с водкой раскурочил? Ты ду маешь, майор не пронюхал? Он беседовал со мной. Y нас та ких телят, как сержант, мало. В глубинку кого охранять по сылают? Проворовался в армии, начальничек кричит: «Или

тюряга, или надзирателем в глубинку». Мы тут почти все с за пачканными задами. Сам знаешь, Игорь. Не первый год в ла гере.