Чтение онлайн

— Клава... на чердаке... восьмого... корпуса... — Рита хотела

сказать «повесилась», но это слово, страшное в своей обна женной правде, неотвратное и жестокое, захлестнуло ее, как

петля, отняло силу, утопило волю в волнах страха, жалости и

бессильного гнева. Ей захотелось присесть, чтоб хоть на одну

минуту отдохнуть от нахлынувших горя и ужаса, но в глазах

заплясали круги, и Рита, пошатнувшись, упала на пол. Она чув ствовала, как Любовь Антоновна укладывала ее на топчан, хотела ей что-то сказать, а вот что — забыла, и погрузилась

в глубокий сон.

Игорь Николаевич подбежал к восьмому корпусу. Скобы...

их вчера не было... Заранее приготовили... Почему же Клаву?

Мстят за Горячего?

— Тут есть кто-нибудь? — спросил Игорь Николаевич, оглядывая чердак. Фонарь не захватил... поторопился... при таились. — Клава, отвечай! — Молчание. Игорь Николаевич

замер. Сзади послышался шорох. На голос идут... Подпущу

ближе... Кажется, один... Не метнул бы в спину нож... Про махнется в темноте... Не промахнется... они умеют... Спокойно...

Главное, не двигаться. — Игорь Николаевич затаил дыхание.

Ближе...

Умело

крадется...

Пора!

—

Игорь

Николаевич

стремительно метнулся в сторону. Он ожидал, что сейчас про свистит нож. Помедлив ничтожную долю секунды, он круто

повернулся лицом к тому, кто бесшумно крался по чердаку.

— Игорь! — услышал он сдавленный крик, яростный и

злобный. Большое и сильное тело рванулось к Игорю Нико лаевичу. Цепкие пальцы схватили его за горло. Игорь Нико лаевич, изловчившись, ударил невидимого в темноте про тивника коленом в пах, но пальцы нападающего давили горло

с неослабевающей силой. Игорь Николаевич пошатнулся и

упал на пол, увлекая за собой того, кто мертвой хваткой вце пился в его горло. В последнюю минуту, уже лежа на спине, Игорь Николаевич поднял отяжелевшую руку и двумя паль цами, указательным и средним, ткнул в глазные яблоки врага.

219

— Осле-е-е-п! — «Седугин...» Пальцы Степана ослабли.

Игорь Николаевич вскочил на ноги. — Убью-у-у! — заорал

Степан, но Игорь Николаевич ударом кулака отбросил его от

себя.

— Очнись, Седугин! Встань!

— Убийца! — хрипел обезумевший Степан, с трудом под нимаясь с пола. Какое-то мгновенье он стоял неподвижно. И...

снова бросился на Игоря Николаевича. Сдавив в объятиях друг

друга, они топтались по земляному полу, пока Степан не спот кнулся о тело Клавы. Руки Седугина бессильно повисли. Игорь

Николаевич, оттолкнув Степана, склонился над Клавой.

— Мертвая... мертвая... — шептал Степан.

— Не вой, как баба! Делай, что тебе говорят. Бери ее за

руки!

— Не дам Клаву!

— Ей нужно сделать искусственное дыхание. Жалеешь Кла ву — помоги мне. Хочешь, чтоб она умерла, — дерись со мной.

Дурак! Чурбан!

— Говорите... Я все... все сделаю... Она жива? Мы спасем

ее?

— Что здесь произошло?

— Ее повесил Волк.

— Попробуем спасти. Бери за руки! Фонаря нет...

— У меня есть, Волк обронил.

— Дай сюда! Так... так... Кажется, сломлен третий шей ный позвонок!.. Платье расстегнуто... Тебя учили делать искус ственное дыхание?

— Нет.

— Стрелять только учат... Дай руки! Клади ладони сюда, чуть ниже. Дави и равномерно отпускай.

— Часто?

— Шестнадцать-восемнадцать раз в минуту. Я буду тянуть

за язык. Крепко стиснула зубы... Открою... Начали. Раз-два, раз-два...

Прошел час, второй, третий... Все то же равномерное не устанное «раз-два», но тело Клавы оставалось неподвижным.

— Я осмотрю ее еще раз. — Игорь Николаевич попытался

согнуть в коленях Клавины ноги, разжать кулаки, повернуть

220

шею, но тело, холодное и непослушное, не оставляло никаких

надежд, что в нем притаилась хотя бы крохотная искорка

жизни. Зрачки на свет не реагируют... Трупное окоченение...

Продолжать искусственное дыхание? Бессмысленно... Как бы стро прошло время... Я на чердаке три часа... Сказать ему

правду? Пока нельзя... — Клаву надо отнести ко мне.

— Ее из-за вас убили...

— Из-за меня? — с горестным удивлением спросил Игорь

Николаевич. — Я не обижал Клаву. Почему ж е из-за меня?

— Она на вас донос написала. Пришла сюда, забоялась, что вы прогоните ее в вензону. Не пришла бы — не убили б.

— Ее в вензону?! Глупая девчонка... Мало ли на меня пи шут... Она спасла мне жизнь... И я бы стал ей мстить?! Я — убийца?! Неужели у меня бы поднялась рука? Может быть я

поругал бы ее, но чтоб в вензону... Мне не простила бы за нее

Любовь Антоновна. Я бы сам не простил себе. Помоги, Степа.

Понесем ко мне. Там все расскажешь.

ПРОСЬБА РИТЫ

— Успокойтесь, профессор. Клаву не вернешь. Я хочу с

вами серьезно поговорить.

— Такую молодую... А меня опять минули... Я устала...

Сколько еще смертей?! Сколько?!

— Давайте лучше подумаем, что случится с вами, если

меня уберут отсюда.

— Никто вас не уберет, Игорь Николаевич. А меня оставь те в покое. Со мной! Со мной! Скорей бы кончали, вот чего я

хочу.

— Вы столько видели здесь и...

— И не привыкла. Ну кто, скажите мне ради Бога, кто

привыкнет к такому?

— Они подбираются ко мне. Уже близко. Клаве надели

петлю из-за меня. Виноватых нет, один я.

221

— Вы виноваты? Не верю! А если правда? Если вы при грозили ей, узнав о доносе? Если не пожалели ее? Я заставлю

вас повесить меня...

— Любовь Антоновна! Вы не в себе! Вы доктор...

— Я никому не нужная старуха. Вы говорите страшные

вещи. Вы угрожали Клаве?

— Ну, знаете ли... Подозревать меня в таких мерзостях...

Она написала донос в вензоне. Ее принудили. Хорошо же вы

думаете обо мне... Мстить девчушке... почти ребенку... Я — Клаве... За то, что она спасла меня? А если бы не спасла? Разве