Чтение онлайн

Вчера, за полчаса до своей трагической кончины, самый известный на Кипре адвокат был у Аллочки в доме, на вечеринке в честь дня рождения Натальи Лапушкиной, гостившей на острове. Он положил во внутренний карман своего пиджака письмо, которое заезжая москвичка привезла для него от Алексея Крапивина, одного из его русских клиентов. Все это точно случилось, а на следующее утро – нет в живых Касулидиса и будто не было никакого конверта?..

В размеренную, скучную райскую жизнь на острове вкралась интрига, и Алла чувствовала важность своей миссии. Вот сейчас она подойдет к стойке регистрации гостей отеля «Мирамар», и ей выдадут другой конверт, кажется, голубого цвета.

– Да, да! Одну минуту! Действительно, есть у нас одна забытая вещь из номера 432.

Девушка удалилась, а Савинова мысленно представила, как будет сейчас звонить в Москву и Наташка, сгорая от нетерпения, позволит ей разорвать голубую бумагу, чтобы раскрыть загадку Лешкиного другого письма – того, что в голубом конверте.

– Номер 432? Мадам проживала у нас два дня вместо оплаченных семи, и теперь у нее есть кредит в нашем отеле. Госпожа Натал`e Лап'oшкина? Все верно? – неправильно расставляя ударения в трудных для нее имени и фамилии, уточнила молодая киприотка, заметив, что ее собеседница непонимающе рассматривает зажигалку, которую она ей протягивала. На серебряной поверхности изящной вязью были выгравированы чьи-то инициалы «А. К.».

Кто такой «А. К.»? И где голубой конверт, который Лапушкина сказала, что в спешке оставила в отеле?

– Вы уверены, что мадам забыла именно это?.. – сомневалась Алла.

– Да, да. Конечно. Мы проверяем номера после каждого постояльца. Эту красивую вещь оставила мадам Лап'oшкина.

– Что ж, спасибо. – Алла взяла наконец то, что ей предлагали, и полезла за кошельком, чтобы отблагодарить девушку за оказанную услугу.

– Спасибо. Я передам эти деньги горничной, – хитро улыбаясь, произнесла сотрудница гостиницы. – Там вверх дном все перевернуто было, вы, русские, погулять любите…

– Да, да… Конечно, – пробормотала Алла, не обращая внимания на сказанное. Она пошла к выходу, но среагировала все-таки, обернулась и подняла руку, привлекая внимание удаляющейся сотрудницы гостиницы. – Извините! Вы сказали, что в номере было все перевернуто?

– Да. – Девушка изобразила руками кавардак и добавила словами, кривясь в улыбке: – Пришлось убираться очень долго и тщательно…

– Странно… Но она мне ничего не говорила! Я бы знала, если… – Алла покачала головой, оправдываясь, но ледяная гримаса киприотки с каждым мгновением становилась все «любезнее».

– После отъезда мадам в номер никто не входил… Только она. И мужчина…

– Что вы так улыбаетесь? – ощетинилась Савинова. – Горничной заплачено, и за номер тоже. Есть еще какой-то ущерб, который надо возместить?

– Нет. Спасибо. Мне надо идти, – перепугалась служащая гостиницы.

– Вот и идите. Ко всем… – выпалила Алла по-русски, с чувством, и сама пошла вон.

Обойдя весь дом еще раз, как тигрица, загнанная в клетку, в поисках лазейки на свободу, я села к телевизору со свежим номером журнальчика «Остров женщин» на коленках. По одному каналу никак не заканчивался сериал, где женщины сплетничали о мужчинах, по другому шло дневное женское ток-шоу о тех самоотверженных, у которых мужья алкоголики, по третьему и четвертому – реклама шампуня и краски для волос. Да от такой жизни хочется наголо подстричься, напиться до чертиков и телевизор из окна выбросить!..

Когда зазвонил телефон, я как раз выключила «дурманный ящик» и собиралась почитать очередную статью моей приятельницы-журналистки Таньки Сметаниной.

– Алло…

– Долетела? Как дела? Как сын? Родители? – Это была Алла Савинова. Вяло, но конкретно она перечислила все свои вопросы разом.

– Все в порядке с ними. Слава Богу! У сына царапины, синяки… Ничего страшного… А как тебе заголовок новой статьи Танюхи Сметаниной: «За мужчинами в лес по грибы. Как отличить съедобный экземпляр от несъедобного»?

– Ужас. Никогда не произноси такое вслух. У стен тоже уши есть. Что они подумают?

– Кто, уши?

– Нет, стены…

Мы помолчали. Каждая думала о своем.

Я первой решила поддержать разговор.

– Вот… Брожу по дому в поисках самой себя. Никак не переварю кипрские приключения. Хотела просто отдохнуть недельку, на пляже поваляться, заодно день рождения по-тихому отпраздновать, а тут… Сплошные удары судьбы…

– Неправда. Какую вечеринку я в честь твоего тридцатитрехлетия закатила!

– Отличную… Если бы еще Костас Касулидис вернулся с нее домой…

– Да ладно. А твое свидание с любовью всей жизни господином Круатье чего стоило? Француз. Банкир. Мужчина-сказка. Ах!.. – нарочито восторженно разохалась Аллочка, игнорируя мой траурный тон.

– Не трогай Филиппа! Ты ж сама ему сказала, что я приеду!.. – буркнула я еще раздраженнее. Разговор явно не клеился.

– Он достал меня! – пожаловалась Алла равнодушно. Голос ее снова был сухим, отсутствующим. – Звонит из своего Парижа, вроде по делу, а сам выспрашивает: «Когда Наташка приедет? Когда она на Кипре будет?» На этот раз твой Филиппок за приятную новость о твоем местонахождении ящик французского шампанского мне пообещал… Как было не продать тебя при таких обстоятельствах?

Алла явно вредничала, как будто это я позвонила ей не вовремя и теперь заставляла ее разговаривать насильно. Неужели опять что-то случилось? Я знала эту ее привычку: сталкиваясь с какими-то проблемами, Алла переставала слышать окружающих, хотя и умудрялась поддерживать с ними разговор. Давая ей время на обдумывание, я продолжала говорить сама:

– Бог с ним, с Филиппом… Я рада, что мы снова увиделись. Попрощались… – Я решила не ссориться. Наоборот, сейчас мне был необходим совет разумной Аллы. – Савинова, меня другая проблема беспокоит… Я пока летела домой – в аэропорту, в самолете – все думала, переживала… Ругала себя, что с утра до вечера на работе… Родители с Пашкой возятся, а меня не видят совсем. Я после развода вообще сыну мало времени уделяю. Ему с горы свалиться надо было, чтобы я все бросила, раньше времени с Кипра прилетела, на даче застряла.

– Ммм… – послышалось на том конце провода.

– Алла, послушай! Это серьезно. Я решила все исправить. Хожу по дому, окружаю всех вниманием, стараюсь показать им свою любовь… Но, понимаешь, меня тут нет НИГДЕ! Я не впи-сы-ва-юсь! Когда-то успела в ГОСТЯ для своих… превратиться. Для Пашки – подруга. Для папы и мамы – маленькая дочка. Хочу обратно в семью, в качестве равноправного ассоциированного члена, а как это сделать – не знаю…

– Дети для родителей всегда дети, а для детей родитель тот, кто с ним живет каждый день, – пошевелила языком Алла, наконец оживляясь. Кажется, я выскребывала ее из раковины. – Потом, что плохого, что ты для сына подруга? Лучше, чем какая-нибудь злючка фрекен Бок… Знаешь, отвыкли вы друг от друга просто. Подзабыли, как общаться… Знакомься со своими близкими заново. Только не со всеми сразу, а по одному…

– Как это? В комнату к себе, что ли, зазывать, на стул сажать? Свет лампы – в лицо? – Я явно раскручивала подругу на очередной рецепт счастливой жизни от Савиновой и оказалась права. Алла взяла и брякнула тем же безжизненным голосом:

– Отправь-ка ты своих родителей отдохнуть на недельку куда-нибудь и займись изучением сына… Много интересного, между прочим, узнаешь… И родителям угодишь.

– Опа! А ведь это идея… – неожиданно дошло до меня. Как это легко и непринужденно у нее получается! Молчала, молчала, а потом взяла и попала в десятку, кажется! Как ни примеряла я к себе ее совет, не возникало на его ткани ни одной складочки, он явно приходился мне точно впору, словно был сшит по моим персональным меркам.