Чтение онлайн

Дело было совсем в другом. Сильный ветер стих, сумев наконец разогнать надоевшие всем стаи серых туч, на неделю застрявших над столицей и областью, и теперь круглолицая небесная красотка луна разгуливала по огромным просторам черного бездонного неба, совершенно не стесняясь своей прекрасной естественной полноты. Для коренной москвички, годами не покидавшей свой любимый город, развернувшаяся перед ее глазами великолепная картина живой природы стала настоящим откровением.

«Когда же я в последний раз неба-то так много видела?» – стала вспоминать Танюха и поняла, что очень давно. Тогда она была еще молодой и наивной, ходила на свидания не в дорогие рестораны и ночные клубы, а ездила с милым на троллейбусе на темные лавочки Нескучного сада.

А звезды…

В городе их совсем не бывает видно. За долгую жизнь в свете уличных фонарей и квадратиков зажженных окошек домов она, оказывается, успела забыть, как выглядят звезды. Но может, теперь и вспоминать не стоит? Зачем взрослым, твердо стоящим на ногах людям – звезды? От них только в головах мечты разные появляются… Мешают они, мечты эти, под ногами путаются…

Танюха Сметанина ухмыльнулась своим чудесным мыслям и занялась тем неотложным, что было никак не связано с пейзажем зимней ночи и с черными небесами, усыпанными звездами, необходимыми лишь астрономам, чтобы их считать, да астронавтам, чтобы к ним летать. Она долго тыкала пальчиками по кнопкам и набрала наконец короткий текст сообщения для Анютки, в котором признавалась, что ничего мне…

«…сказать не смогла. В доме спокойствие. Оставила ее так до понедельника».

«Что ж… Я скажу ей потом. Сама. Все равно уже ничего не изменишь…» Анютка, проинформированная о чем-то Танюхой в современной, предельно лаконичной форме, выключила свет в гостиной и подошла к окну.

По старинке руками она раздвинула шторы, впуская лунный свет, тоже не изменивший свой окрас за последние миллионы лет, и на ум ей почему-то пришли несовременные стихотворные строчки современного автора по имени Наталья Лапушкина, которые та прочитала ей как-то, стоя у окна, босиком и в одной ночной рубашке, так же, как она сейчас.

Но даже если звезды зажигаются потому, что это кому-нибудь нужно, а мечты необходимы людям, чтобы оставаться людьми, скажите, какой может быть прок от долгого изучения висящего в небе одинокого лунного блинчика?

Ни прока, ни толка. Один смысл. Но большой. Великий даже.

…Была суббота. Оставался один день до приезда родителей. Больше ни разу не разговаривая ни с кем из внешнего мира, кроме продавцов из продуктовой лавки в поселке, Пашки и соседского ребенка, пятилетнего Сереньки, который заставлял свою бабушку приводить его к нам в гости каждый день, я с удовлетворением осмотрела свои владения – все вокруг сверкало чистотой – и села за стол напротив сына, уткнувшегося в учебник.

По горячим следам всех своих переживаний последнего времени и ввиду наступающей новой рабочей недели я решила определиться по-серьезному, а не так, как предлагалось Танькой в ее журнале: «Будьте красивы, улыбчивы и ненавязчивы, и ваше счастье, которое бродит где-то рядом, не побоится вас отыскать само».

Больше всего в этом лозунге американского толка мне нравилось последнее слово, жаль, я понимала, что именно его надо в первую очередь исключить из своих планов на будущее. Потому что «само» в жизни ничего не делается и при ближайшем рассмотрении в любом процессе обязательно кто-то участвует. Сам. Или сама.

Я взяла лист бумаги, ручку и старательно вывела вверху страницы свою версию заголовка на заданную тему: «Правила, соблюдая которые можно самому найти свое счастье, как бы оно ни сопротивлялось!»

– Слышишь, Паш? Я тоже не бездельничаю – инструкцию пишу, – похвасталась я, подчеркивая слово «самому» красной ручкой.

– Это зачем еще? – недовольно спросил сын, переворачивая страницу. Он спешно доделывал домашние задания, чтобы дедушка с бабушкой не ругали меня за его невыученные уроки.

– Ты знаешь, как надо себя вести, что надо делать, чтобы стать человеком?

Сын скривился, будто я заставила его съесть дождевого червяка, но задумался. Я видела, как замерла его рука, не дописав в слове пару букв.

– Я тоже не знаю. А хорошо бы выяснить… – Перенимая замечательный опыт Аллы Савиновой, я принялась размечать правую сторону листа сверху донизу: один, два, три и так далее по порядку до семнадцати. (Конечно, ведь план на жизнь должен быть основательным, может и не хватить одного листа бумаги, чтобы изложить его хотя бы вкратце…) Взяла еще один и продолжила в том же духе: восемнадцать, девятнадцать… двадцать пять…

– Так. Что вы тут делаете? – с серьезным видом заглядывая мне через плечо, спросил, залезая на соседний стул, Сережка. – Считать учитесь?

– Нет, милый, думаю, как жить, чтобы мои мама и папа, Пашка и ты вот мной гордиться стали…

Сергей развернул фантик, засунул сосательную конфетку за щеку, вынул, зачем-то посмотрел на нее, отправил обратно в рот и спросил:

– А чего вы уже написали, кроме цифрррр?

– Ай, какая замечательная у тебя буква «эр» получилась! – похвалила я Сереньку. – Вот бабушка будет рада, когда услышит.

Малыш от своего не отступился.

– И что? – снова переспросил он, хмуря брови, и мне пришлось прочитать ему вслух.

– Пункт первый. – Пусть и Павел послушает. – Перестать мечтать обо всем сразу.

– Моя мама тоже говойит, нужно мечтать об одном подайке на день ррррождения, а не обо всех игрррушках сразу… – Сережка подумал и добавил, широко разведя руками: – Я всегда мечтаю о чем-нибудь аг-йооомном! – И дальше шепотом: – Мне же, знаете, столько всего нужно!!! Я же еще маленький, и у меня почти ничего нет…

Он обиженно выпятил нижнюю губку и снова развел руками, так смешно, что трудно было не рассмеяться, но я сдержалась, взяла ручку и, переводя слова маленького гения на письменный русский, с удовольствием дописала в первый пункт плана: «Оставить одну-две большие цели (мечты), желательно такие огромные, чтобы не промахнуться, когда целиться буду, и четыре-пять небольших и легко осуществимых, чтобы не впадать в тоску и депрессию, пока стрелять по большим придется».

А Сереженька уже загибал второй измазанный карамелью пальчик:

– Два. Пишите. Добйойе дело. Надо каждый день делать хотя бы одно. Так бабушка мне говорит. Но у меня вот не всегда получается… – вздохнул он, вытирая ручки о брючки.

– У меня тоже. Но мысль хорошая, да, Паш? – Я подмигнула насупившемуся сыну и законспектировала сказанное.

– Еще надо, тетя Наташа, когда бейешь у других игрушки, самому тоже давать. Даже если не хочется…

– Надо, Серень, ой как надо. «Не бери от жизни все, тебе же хуже будет». Так? – улыбнулась я недовольно насупленному сыну, а сама быстренько записала другое: «Давай другим все, что ты можешь, а бери от них только то, что тебе действительно необходимо».