Чтение онлайн

— Как думаешь ещё долго? — с несчастным видом пробормотал Саша.

— Надеюсь, нет. — провёл по мокрым волосам рукой и вытер ладонь о влажную штанину.

Под кронами деревьев было не так сыро и противно. Иногда откуда-то сверху прилетали крупные капли, норовя попасть точно за шиворот или, на худой конец, сильно ляпнуть по темечку. Явственная тропка петляла между камней, вросших в почву, и стволов куда-то вглубь леса. Кицунэ больше не было видно, значит мы двигались в верном направлении. Вскоре впереди показался просвет и мы вышли на большую поляну. В её середине росло величественное раскидистое дерево с толстенным стволом. Под ветвями, местами свисающими до земли, нас уже ждали.

Миуки, одетая в белое длинное платье с широкими рукавами, обхватила себя руками и смотрела куда-то вверх. Каштановые волосы шевелил тихий ласковый ветерок. Справа стояла Исулла в таком же платье только красного цвета. Слева нас изучала пристальным взглядом ещё одна кицунэ, в точно таком же платье, только небесно-голубого цвета. Женщина была очень похожа на Исуллу, вероятно, близкая единокровная родственница. За её спиной нервно дёргались пять хвостов.

Над головами семейства от порывов тихого ветерка шуршала листва. Солнечные лучи прошивали густую крону и тянулись под большим углом к земле. Вокруг над сочной зелёной травой деловито гудели насекомые. На поляне было много квитов. В последний раз такое количество видел в первый день своей новой жизни. Очевидно, мы находились в месте силы, очень похожем на то, где я когда-то давным-давно занял тело сожранного лешим паренька.

При нашем приближении три женщины склонили головы, в приветствии. Сбросил рюкзак, незаметно пихнул сына локтем и мы повторили поклон, стараясь в точности его воссоздать.

— Я не стала собирать всех. Здесь только самые близкие. — сказала Исулла.

— Спасибо, всё поселение было бы лишним. — благодарно кивнул ей.

— Это моя сестра Аузза Толо.

Кицунэ в голубом платье ещё раз поклонилась и мило улыбнулась.

— Александр, мой брат. — указала рукой на стоящего рядом сына.

— Если все готовы, можем начинать.

— Ты как? — посмотрел на молчаливую Миуки.

— Всё хорошо. — улыбнулась она и протянула мне руку. — Пойдём?

— Я не знаю, что надо делать. — её маленькая ладошка была мягкой и тёплой.

— Ничего страшного. Повторяй за мной, бабушка всё сделает.

Миуки мягко потянула меня за собой. У широкого ствола дерева мы остановились. Кицунэ вытянула левую руку и положила на кору гиганта на уровне груди. После небольшой заминки я повторил её действие, только прислонил правую руку рядом с её. Наши ладони дотронулись, ощутил тепло и нежность её кожи, мизинцы лежали параллельно. Исулла мягко отодвинула нас в стороны, сделал шаг и, остановившись между нами, положила левую ладонь на ниши пальцы, прижав их к дереву. В правой руке женщины блеснул небольшой нож. Моё запястье зафиксировала, крепко сжав сильными пальцами, Аузза. Точно так же поступил напряжённый Саша с запястьем Миуки.

— Терпите, дети. — пробормотала она и стала, точными движениями, вырезать руны на коже наших рук, одновременно на обоих.

Вскоре на прислонённых друг к другу кистях появилась сплошная кровоточащая рана. Для меня осталась загадкой, как Исулла понимала, что делает в этом месиве, но судя по её сосредоточенному виду и уверенным движениям, делает она это не впервые. По рукам и стволу дерева текли, смешиваясь и заполняя собой все мелкие трещинки, ручейки нашей крови. Бледная Миуки кусала губы, но стойкой терпела, смотря полными боли большими глазами на жуткую картину. Мне тоже было больно и любопытно одновременно.

— Всё. — выдохнула кицунэ и отступила на полшага, наклонила набок голову, как будто любуясь содеянным.

В руке женщины, как по волшебству, появилась фляга с какой-то жидкостью. Исулла, с тихим хлопком, откупорила пробку и вылила содержимое на наши изуродованные её стараниями руки. Жидкость легко смывала с кистей кровь, оголяя резанные линии. Кровавая вода побежала по коре дерева, очень быстро впитывалась в почву у основания, между толстых изогнутых корней, уходящих в грунт у наших ног.

На глазах раны рубцевались, на коже оставались только белёсые лёгкие росчерки, там, где поработало острое лезвие. Тонкие линии, точки и закорючки складывались в удивительно сложную и очень красивую печать. На наших руках было ровно по её половине. Пять пар глаз заворожённо уставились на красоту, только что вырезанную на коже. Прошло, наверное, несколько минут, но так ничего и не происходило. Не чувствуя ничего необычного, кроме жжения и неприятного покалывания в руке, покосился на Миуки.

— Не тяни. — тихо сказала она. — Мы готовы.

— Красиво. — прошептала её бабушка, не мигая смотря на печать.

В руке Исуллы опять блеснуло лезвие, точное молниеносное движение одновременно рассекло мою кожу и моей уже жены, сделав финальный штрих в центре рисунка. Печать приглушённо полыхнула бледно-жёлтым светом, по ней пробежался тёмный блик, и как будто растворилась, ноги подкосились, мир померк.

Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем осознал себя, может быть и минута, а может и день. Сидел, прислонившись к стволу дерева, над головой тихо шумела листва, лицо обдувал небольшой ветерок. Всё же, наверное, недолго. Редкие солнечные лучи, прошивавшие крону насквозь, всё так же тянулись к земле под углом. Похоже, всё ещё утро.

Рука по привычке потёрла постоянно ноющую грудь и замерла. Пропала всё время звенящая пустота внутри, исчезло ощущение спящего зла в душе. Вместо этого появились чувства. Они не были невероятно яркими. Тихий спокойные ровные, но светлые, приятные. Это были давно забытые эмоции живого человека.

Я вспомнил, как это любить сыновей, беспокоиться об их жизни. Как грудь разрывает и крутит от одной только мысли, что мои дети могут умереть. В душе полыхнула тревога за Женьку, скручивая страхом в тугой ком душу. Пальцы сжались в кулак, сграбастав ткань одежды. На его фоне едва уловил беспокойство о Сашке. Глаза пробежались по местности. Правее взгляд отыскал знакомую родную фигуру младшего, который сидел и о чём-то мирно беседовал с Миуки. Они одновременно тихо засмеялись. В душе поднялось что-то новое, заставившее отступить, померкнуть, остальные чувства. Я ощущал девушку, я её знал, как себя. Мне совершенно точно не надо было её видеть, чтобы знать, где она и что с ней всё хорошо. В груди разливалось тепло и счастье, временно смывая страх за старшего. Взгляд затуманился, по щеке побежала солёная капля.

— Это единение? — пробормотал я. — Ты права, оно того стоит.

Миуки повернулась в мою сторону, лучезарно улыбнулась и помахала рукой. За спиной девушки извивалось четыре хвоста. Саша вскочил, улыбаясь, и понёсся ко мне. В стороне стояли две сестры, что-то обсуждая, обе посмотрели на меня.

— Ты как? — подскочил подросток.

— Вроде бы, всё хорошо. — потрепал его волосы, пятернёй. — Но ещё не уверен.

Взгляд зацепился за правую руку, на кисти не было и следа недавних белёсых шрамов. Даже немного пожалел, печать действительно была очень красивой, пусть и половиной себя.

— Тебе идёт. — засмеялся Саша, смотря на что-то над моей головой.

— Ты о чём?

Подросток протянул руку и поводил над моей головой. Потом сосредоточился, немного нахмурившись, но не переставая улыбаться, за что-то схватился и стал дёргать. Ощутил какой-то неясный дискомфорт вызванный его действиями. Поднял глаза, в поле зрения попал тёмный кончик уха.

— Увидел? — опять заржал он.

— У меня уши? — вскочил с места, замер на мгновение и стал крутиться на месте, пытаясь рассмотреть лисьи хвосты, мелькающие сзади. — У меня хвосты!