Чтение онлайн

Лето. Оно догорало, когда Яшень пересек границу и заскочил за алатырь-камень. Да, время не текло в Нави, но Василика подозревала, что в мире живых все шло своим чередом. А вдруг нет? Сколько уже прошло или не прошло? Наверное, в Яви уже зима? А может, и весна, и земля вот-вот покроется первоцветами, коврами шелковистых небесных и белых лепестков! А там недалеко и до русальной седмицы, когда люди разводят жаркие костры, а нечисть выходит к ним поплясать. Никто не утаскивал живых к мертвым, не воровал младенцев, не требовал сладкой крови – все веселились, миловались и хохотали в цветочно-травяном дурмане.

Калина на русальную седмицу становилась хищной, как волчья стая. Подыскивала лучших женихов, требовала, чтобы все три девки сплетали огромные венки из разных соцветий, перехватывали их лентой и пускали плыть по реке. Венки сестер всегда ловили, причем каждый раз – разные молодцы, а вот Василикин тонул, уходя под воду с бульканьем. Ох, как мачеха ругалась! А потом Марва и Любава нашли женихов, и Калина не пускала их к берегу Золотницы в русалье время. Впрочем, иногда обещала разрешить пойти вместе с их молодцами.

Калину Кощей точно назвал бы дурой. Василика усмехнулась, представив лицо мачехи, если бы та узнала, где пропадает падчерица. Вот крику было бы! Теперь еще сильнее захотелось вернуться в деревню, предстать перед сестрами и Калиной в черном кокошнике, с охапкой полыни в руках, блеснуть злым пламенем в очах и рассказать все о Костяной Ягине, о Кощее Бессмертном, о Мраке и его братьях…

Нет уж, первым делом она разберется с всадником Ночи, не вечно же ей и наставнице жить в страхе перед этим чудовищем. Кощей одолел Смерть, Василика же одолеет Мрака.

А потом будут и мягкие подушки, и добротная мыльня, и много-много пирогов, соленых и сладких. В царстве Нави они довольствовались малым – из человеческой жизни остался разве что сон, хотя и спать было необязательно. Кощей все равно ложился, Василика следовала его примеру. Еще один хороший способ скоротать время, а заодно хоть на время покинуть бесплодные земли.

Василика валилась с ног от усталости после долгих прогулок или охоты, но Кощей долго ворочался и бубнил себе под нос что-то о ненависти и милосердии.

В этот раз, когда послышалось наконец тихое похрапывание, Василика с облегчением выдохнула. Она была предоставлена самой себе. Какое счастье!

За порогом серели деревья. Костяной дом защищал обережный круг, но не такой, как у Ягини, – бледный, местами рваный. Отдельные знаки и вовсе почернели, но от нечисти все равно спасали. Василика осмотрелась и достала из кармана кинжалы. Лезвия у них были гладкие, острые и широкие, рукояти украшены ониксами. Василика когда-то видела похожие на городской ярмарке, но ей и в голову прийти не могло, что когда-нибудь она научится ловко управляться с настоящим оружием. То была забава для молодцев, а девки толпились возле лент, мехов, каменьев и цветных леденцов.

Выходило криво, как ее собственные стежки на ткани.

Она спустилась к речке. Взглянула в угольную водную гладь. Там метались души умерших. На другом берегу бродили упыри. Речка притягивала их и отпугивала одновременно. Может, как-нибудь утонут. Василика не боялась, не безобидная девка ведь. Иногда они с Кощеем дразнили нежить, кидались черепушками или костями, а потом перебивали всех, кто посмеет приблизиться. Страшная забава, зато развеивала скуку.

А сколько диковинок можно было отыскать среди вещей, хранившихся у Кощея! Поначалу Василика брезгливо морщилась, а потом привыкла, перестала пугаться и с удовольствием копалась среди останков. Чего только они с Кощеем не находили! И перстни, и мониста, и усерязи, разноцветные каменья, странные обереги из рыбьей чешуи и вороньих когтей, жемчуга, отрезы дорогих тканей и пригоршни монет.

– Чего только не тащат с собой, лишь бы другим не досталось, – ворчал Кощей. – Люди, чтоб их.

Находки подсказывали, что умершие не были бедняками. Отчего-то нежитью чаще становились те, у кого дом ломился от сундуков с шелками, и перстней, и мехов. Кощей говорил, что в погоне за богатством люди теряли себя, потому-то и превращались в чудовищ. Василика тяжело вздыхала.

Вода колыхнулась. Мимо пролетела кость. Упыри с другого берега дразнились, совсем как деревенские мальчишки. Василика нахмурилась. Сравнение ей не нравилось, но и отделаться от него она никак не могла. Неживые не нуждались в ласковом слове – они жаждали теплой крови. Скорая и окончательная погибель для них – избавление. Василика была бы рада всадить в них лезвия кинжалов, но идти в одиночку против толпы мертвецов не хотелось.

Один упырь попытался нырнуть в воду и тут же выскочил с визгом. На гнилой коже проступили ожоги. Остальные заметались по берегу в страхе и вскоре исчезли за деревьями. Василика усмехнулась. Потерявшая рассудок нежить не могла состязаться с ней.

Посидев у речки еще немного, она поднялась на ноги и взглянула на собственное отражение. Худая, бледная, с впалыми щеками – ну прямо под стать Кощею! Красавица, ничего не скажешь. Быстро же Навь изменила ее, даже русая коса и та потускнела, впору бы распустить и воткнуть вместо гребешка птичьи косточки, тонкие и белесые.

Василика помотала головой и повернула к дому. Ничего, Кощей будет рад и такой, главное, что живая, с горячей кровью и белой кожей, а остальное приложится.

* * *

Черные воды уносили его на дно не впервой, но каждый раз Кощей ощущал жуткий страх и сопротивлялся как мог. Неудивительно, что он просыпался в холодном поту, а потом долго не мог уснуть.

В доме было подозрительно тихо, настолько, что Кощей сразу понял: Василика не послушалась, пошла сама невесть куда. Он покачал головой, схватил зазубренный меч и выбежал из дома. В прошлый раз пришлось промывать девке раны мертвой и живой водой. Что будет теперь?..

Не успел он додумать, как вдруг увидел Василику, целую, невредимую и совершенно спокойную. Девка шла к дому, одновременно пытаясь очистить подол с багряной вышивкой от налипшей грязи.

«Дур-рак!» – выдохнул Кощей про себя. И стоило оно переполоха? Вскочил, как тревожная невестушка в ожидании жениха, тьфу! Пришлось остановиться, сделать вдох-выдох, осмотреть лезвие клинка, убедиться, что оно чистое, – да все что угодно, лишь бы колотившееся сердце успокоилось.

– Ты сегодня бледнее обычного, – сказала Василика. – Снова кошмары?

– Угу, – кивнул Кощей. – Грызут, как блохи – дворового пса.

– Я бы сделала отвар, но не из чего, – пожала плечами девка.

– Не переживай. – Кощей отвернулся. – Не помру. По крайней мере, не от этого.

Его хворь была ему понятна, но признавать ее существование не хотелось. Где он – и где молодица, вчерашний ребенок?

Это было непостижимо любому уму. Кощей вернулся в дом, бросил меч на груду костей, которую называл столом, пригладил взлохмаченные волосы и уселся рядом.