Чтение онлайн

Едва богиня исчезла, Кощея выбросило на берег. Жуткая усталость легла камнем на плечи. Слишком много всего случилось за этот день, и ему не помешало бы поспать. Кощей быстро надел накидку, обулся и побрел к дому. Перед глазами все еще стояла Морана, будто и не уходила. Воля богини была священна. Что ж, придется поговорить с Василикой, объяснить ей, возможно, рассказать о смерти Ягини. А если Мрак по-прежнему станет угрожать ей, то Кощей…

Он невесело усмехнулся. Что ему сделать с всадником Ночи? Да и что Кощей мог? Если приблизится к алатырь-камню, его тело мигом рассыплется, а дальше будет только вечный покой. Смешно и нелепо.

Мокрые волосы липли к накидке. Разжечь бы костер, присесть, выпить хмельной браги, и все сразу наладится, умертвия сами расползутся, исчезнут звонкие колокольчики следом за обиженной Мораной, останется разве что Вран. Старый друг безбожно опаздывал, как будто вовсе не собирался в гости.

В голове загудело. Кощей со вздохом перевалился через порог и улегся в углу. Какая разница, где спать – на земле или горе костей? Можно было схитрить, сшить из валяющихся всюду лоскутков ткани еще одно покрывало, постелить поверх или укутаться, но почему-то не хотелось. Кощей не видел различия. Главное – чтобы спалось спокойно.

Когда падаешь без сил, любой отдых кажется блаженством. Кощей быстро провалился в сон. Там Кощея снова поджидала тень Мораны, злая и красивая. Богини не любили просить, особенно смертных, поэтому она просто поджимала губы и требовала обещания. Кощей пожал плечами и сказал, мол, сделаю все, что смогу, а там как выйдет.

Ответ Моране не понравился. Она ушла, оставив после себя запах крови, хвои и фиалок. Удивительное сочетание. Кощею понравилось. А потом черные воды обволокли его и утащили на дно.

* * *

Холмогорское княжество затопило кровью. Не зря один из великих князей предупреждал, что потомкам нельзя ругаться между собой, иначе будет худо. Потомки ослушались, не поделили столицу, передрались, и началась война. Сказывали, будто средний княжич сговорился со степняками, чтобы убрать и старшего, и младшего. Правду болтали или нет, Вран не знал, но чужие повозки видел.

Степняки ездили по деревням, грабили, пели песни на странном языке и требовали золота и молодых девок. Особо смелые полезли в Лес, но тот выплюнул их, ободранных, покусанных и испуганных. Вран чуть было не засмеялся. Потому, наверное, они убрались из Радогощи и больше не заглядывали в ту сторону.

А между тем наставала зима. Злая и беспощадная, она могла убить любого, кто по глупости своей не запасся едой и дровами. В заморские страны теперь лучше не летать. Вран и не стал – решил наконец-то отдохнуть от трудов. Он обосновался на крыше теплого дома, скорее всего, купеческого. В лютые морозы Вран пробирался на чердак. Там было грязно, пыльно, но зато тепло. Хозяева ни о чем не подозревали.

Но порой приходилось вылезать на мороз, расправлять крылья, взмывать и лететь по звездному небу. Вран выслеживал Мрака. Вран помнил про Василику, всадник Ночи – тоже. Смоляной, как сама Смерть, он иной раз лихо проносился мимо избушки, смотрел, не горят ли в окнах огни, и недовольно хмыкал.

Это все не нравилось ни Врану, ни Лешему, который давно точил зуб на Мрака. Скольким мавкам он снес головы, сколько крови тогда пролилось? А ведь Лес – царство горделивых, там такое не прощают. Леший тоже выжидал, видимо, догадывался, что Василика однажды вернется.

Вран понимал, что девка после возвращения кинется мстить, а хозяин Леса охотно ей поможет. Получится у них или нет, ворон не знал и не хотел знать. В этот миг его больше беспокоила вьюга. Морозная Мать отплясывала, не хотела уходить и вовсю воевала с теплом. Люди наблюдали за борьбой с удивлением и радостью. Если бы не метели, степняки бы по-прежнему разгуливали по княжеству. А так – сбежали после первой же вьюги, оставив среднего княжича с носом, и поделом ему.

Вран сидел на дереве и смотрел, как казнили этого неладного вояку. Постаревший князь Холмогорский сидел на своем месте и не собирался спасать сына. Княгиня отворачивала лицо и пыталась сохранять величие, несмотря на красные, заплаканные глаза. Вран сорвался и полетел вниз, туда, где чернели помойные ямы с объедками.

Простые люди, которым чуждо было княжеское горе, веселились, распивали сбитень и радовались, что не надо работать в поле. Старики ворчали, девки любовались молодцами, кто-то несся вдаль, требуя уступить дорогу. И сани, сколько саней! Купцы с многочисленными помощниками кутались в шубы и покрикивали на возниц, чтобы те гнали коней как можно быстрее.

Вран наблюдал за людской суетой краем глаза, пока копался в помоях. Несмотря на свою выносливость, он оставался птицей и нуждался в мясе. А хорошего мяса зимой перепадало мало, поскольку Вран почти не вылезал из своего убежища, не летал между заморскими царствами и Кощеевым домом.

Можно было выбрать человеческое мясо. Врану оно казалось жестким на вкус. Казненного княжича, опять же. Все равно другие объедят, а остальное сгниет. Но Врану не нравилась человечина. Отвык. Обычно кормили с руки всяким, в лучшем случае свининой, в худшем – хрящами. Он не жаловался. У городской помойки зимой все же теплее, чем в лесной деревушке или возле морского берега.

Насытившись, Вран поклевал мясные остатки и перелетел на вывеску с чудным рисунком наковальни. Возле кузницы всегда было горячо, не зря толпились тут все кому не лень. Жаровня служила спасением от любой метели, оттого особо нахальные купцы обустраивались рядом и торговали. Кто – каменьями и бубенцами, кто – лентами, нитками и дивными тканями, кто – петушками на палочках и медовым варевом с травами. Кузнец знал, что гонять их бесполезно, поэтому смирился и махнул рукой, мол, пусть греются. В конце концов, именно его дочерям доставались самые большие леденцы и лучшие бусины.

Со стороны хлестнул ледяной ветер. Вран едва удержался, вцепившись когтями в вывеску. Чья-то рука провела по перьям, коснулась головы. Он повернул голову – и выпучил глаза от удивления и ужаса. Перед ним была та, о которой принято говорить только шепотом.

Морана тряхнула смоляными волосами и прошептала едва слышно:

– Забери-ри-ри…. Ее…

Вран расслышал отчетливо. Метелица понеслась дальше, все сильнее накрывая город. Вскоре из виду исчезла даже ближайшая крыша – все заволокло молочно-белым холодом. Люди носились, сталкиваясь друг с другом, и громко ругались, но Врану было не до них – он расправил крылья и, трясясь от страха, полетел к дому.

Увидеть саму Морану… Ни в сказке сказать, ни пером описать! Жутко и захватывающе одновременно. Как только закончится метель, он расправит крылья и понесется в мертвое царство.

Воля Мораны была священна, особенно в зимнюю пору.

* * *

Василика научилась не обращать внимания на зияющие дыры вместо глаз. Сотни черепушек смотрели на нее с разных сторон. Она понимала, что в Нави не растут настоящие деревья, нет поленьев, да и топоры брать неоткуда. И все же выглядело жутко. Пришлось привыкнуть.