Чтение онлайн

В условиях равенства всех всякая власть оказывается противоречием. Демократия буквально отрицает демократию и требует анархии. Вот поэтому Платон пришел к выводу: поскольку все возможные пастухи сами оказываются овцами, на которых точно так же растет шерсть, и нет на земле ни одного козла-инопланетянина, который взял на себя эту благородную миссию – альтруистически пасти земные народы, то остается только выбрать овец, самых свободных от овечьего. Нельзя давать власть ровне себе, ибо эта ровня тут же начинает делать из себя неровню всем. Власть нужно давать тому, кто уже не ровня тебе. Концепция демократии требует либо анархии, либо аристократии. Лучший пастух тот, который никогда не опускается до овец. Платон полагал, что лучшими пастухами окажутся философы – любители мудрости, ученые, – выражаясь современным языком. За этим наивным предложением стоит другое убеждение Платона: знания – добродетель. Он полагал, что именно знания способствуют развитию добродетелей в человеке, и поэтому философы – самые подходящие члены общества для того, чтобы именно их наделять исключительными полномочиями. Так говорил Платон.

Безусловно, аристократический режим, которого никогда не было на этой планете, лучший из всех режимов. Чем разумнее и бескорыстнее пастухи, тем лучше это для стада. Но дело в том, что власть лучших не отменяет государство. А все государства изоморфны друг другу. Как пирамида власти при тирании (Сталин) ничем не отличается по структуре от пирамиды власти при диктатуре (Гитлер), точно также она остается прежней и при любой демократии – современной охлократической или желанной аристократической. В конце концов, неважно, кто сидит на вершине этой пирамиды – мудрец или дурак, праведник или негодяй. Он становится богом, а Синдром брамы инвариантен и для него, и для всех остальных. Противоестественность империи, разрушающей закон родины, не зависит от того, каким человеческим содержимым заполнена ее пирамида власти.

Эта пирамида может стать меньшим злом только при своем разделении на все меньшие фракталы. Из трех антропологических законов: закона пирамиды, закона сакрализации власти и закона родины дедуктивно выводится анархизм. Я считаю этот вывод подобным математической теореме. Он слишком очевиден и логичен, чтобы его можно было отрицать. Имперское устройство мира должно быть раздроблено на мелкие фрагменты, вдребезги.

Иначе говоря, политика должна быть подчинена тому же антимонопольному закону, что и экономика. Чиновничьи структуры по своей человеческой сути ничем не отличаются от промышленных и торговых корпораций. Они точно так же стремятся к разрастанию, поглощению меньших структур и установлению мирового господства. Именно в таком положении находятся ныне США, именно к этому статусу стремятся ЕС, РФ и КНР. Совершенно очевидно, что американская бюрократия (как и любая другая имперская бюрократия в истории цивилизации) не откажется добровольно от тех преимуществ, которыми владеет.

И дело тут даже не в экономических выгодах, которыми принято описывать политическую деятельность людей, поскольку в более глубинном анализе они вторичны по отношению к тому психологическому комфорту, который и является главным приоритетом солипсического самосознания. Этого хочет каждый человек в отдельности, и только ради этого он вступает в те или иные сообщества с другими людьми, будь то экономические корпорации, финансовые группы, чиновничьи структуры, политические партии, религиозные организации или творческие союзы. Но ведь абсолютно исключена возможность того, что вся бюрократическая элита той или иной империи погрузится в невроз, который приведет ее в массовом порядке к переоценке ценностей и смене мифологемы. А значит ограничить их имперскую волю к власти можно лишь при разрушении империи, дробя государства на все меньшие политические союзы. Именно это и значит – обескровить государство.

Если бы мне нужно было создать понятный образ того анархизма, о котором я говорю, то я избрал бы рисунок, на котором изображены планета, ощетинившаяся пирамидами власти, будто морской еж, и занесенный над нею молот, призванный разбить все эти политические полипы на теле планеты.

Именно при таком устройстве мира бюрократия превращается в тонкую пленку поверх социума, и у чиновника остается очень мало механизмом для реализации своей воли к власти. Это не отменяет зоопсихологию, но человек, этот носитель солипсического Синдрома брамы, лишается возможности раздуть свое эго до размеров материка или планеты. Пусть раздувает его в масштабах своего дома, становясь богом для семьи, тираном – для прислуги, диктатором – для сослуживцев, охлократическим председателем – для жилищного товарищества и аристократическим лидером – для друзей. Главное, чтобы это существо не посягало на мою свободу в моем собственном доме, где я тоже буду корчить из себя бога. Каждому богу – свою золотую клетку и свою жердочку.

Только в этом случае произойдет то, чего мы все так желаем. Мир перевернется.

Вера, Надежда, Любовь

Если Бог существует, то атеизм должен казаться ему меньшим оскорблением, чем религия.

Ж. Гонкур

Кем-то замечено: верить в бога – глупо, отрицать его – тоже глупо.

Если человека спрашивают, верит ли он в бога, и если этот человек обладает маломальским умом, он испытывает недоумение. Вопрос ему кажется не слишком осмысленным. Что значит – верить в бога? В чем заключается эта вера? И что из нее следует? Что меняется в человеке после того, как он отвечает «да» или «нет»? Ничего. Но это значит, что и вера в бога не значит в действительности ничего.

Конечно же, все понимают, что значит верить. Некто говорит: «Я верю в бога». Но точно также другой говорит: «Я надеюсь на президента». А третий заявляет: «Я люблю тепло». Это – равноценные утверждения, ведь недаром «вера, надежда, любовь» поставлены в один семантический ряд. Некто надеется на президента, потому что ждет от этого человека пользы для себя или, по крайней мере, не ожидает от него политических неприятностей и бед. Некто любит тепло, потому что оно приносит ему физический комфорт. Но тогда и бог должен попасть в один семантический ряд с президентами и комфортными условиями бытия. Похоже, именно таким этот бог и оказывается для тех людей, которые безоговорочно заявляют: «Я верю в бога». Этот бог для них – тот самый небесный царь, который предоставляет комфортные услуги своим адептам. Этот бог работает в сфере обслуживания. И ему, как принято в этом буржуазном мире, за услуги нужно платить. В исламе прямо говорится, что бог питается чувством рабской покорности, которую могут генерировать в себе люди, будто вампир, питающийся человеческой кровью, которую не может произвести для себя сам.

Вопрос становится более корректным, если его уточняют до формулировки: «Верите ли вы в существование бога?» Такая вера предполагает лишь некую интеллектуальную установку. И хотя нет более сложного вопроса, чем вопрос о существовании чего-либо (а в конечном итоге существует все, что может мыслиться, – и бог, и магнитный монополь, и кентавр), то только очень глупый человек может отрицать акт веры в существование того, о чем идет речь. Ибо таким образом он отрицает собственное интуитивное ощущение в себе некой высшей духовной субстанции. Несомненно, она есть. Это – нуминозное Я. Но это панпсихическое Сознание не имеет отношения к человеческому богу, которому поклоняются в церквях, синагогах, мечетях, ашрамах, молитвенных домах, шаманских собраний и т.д. Именно поэтому большинство людей, признающих эту интуитивную сущность, не посещают религиозные организации и уж тем более не служат в них жрецами – чиновниками этого человеческого бога. Но и тогда акт веры в существование Святого Духа опять ничего не предполагает. Ведь на вопрос: «Верите ли вы в существование бога?», - дьявол тоже должен ответить утвердительно. Это не мешает ему оставаться дьяволом.

Апостол Иоанн был прав: бог – это любовь. Любовь человека к самому себе. Он рождается с безусловной любовью к самому себе. И было бы странно, если бы он не любил себя. Ведь этот мир – порождение его самосознания. Младенец издает свой первый крик: «Я!» – и этот торжествующий возглас сопровождается слезами любви к самому себе. Он родил себя, свою мать и этот мир, в котором ему предстоит жить во времени-пространстве, им же порожденном. А далеко впереди его ждет вневременная и внепространственная смерть, которую он не может принять, ибо она противоречит его самолюбви. Более того, можно сказать, что только самого себя и любит человек. В самолюбви он любит все остальное. Когда он говорит «я люблю это», в действительности он говорит: «я люблю это в себе», а его признание «я вас любил» подразумевает «я любил вас как себя». Никто не любит камни за то, что они камни. И уж тем более невообразима любовь к тому, чего даже нет в этом мире. Кто-нибудь любит «абракадабру»? Человек не может любить то, чего нет. У него есть мать, есть жена, есть еда, есть дом, друг, сосед, начальник… Абракадабры – нет. Нет ее в мире, который породил человек. За что ему ее любить?

Но бога тоже нет в этом мире. Кажется, мы приходим к выводу, что человек не может любить бога? Как бы ни так! Очень скоро этот младенец откроет для себя парадоксальный факт: мир, который он и только он породил, не любит его. Как это возможно? Ведь все вы есть только потому, что я есть. Как же можете вы не любить меня? От этого невероятного факта даже звери воют на луну. В черном, холодном лесу их никто не любит. Я же – разумный творец Вселенной! Но вы равнодушны ко мне! И тогда мне становится жизненно необходим тот, кто любит меня в этом равнодушном мире, мною же порожденном. Кто-то, кто оправдает эту мою безусловную любовь к самому себе. Мои умственные заслуги, мои нравственные достоинства, мои физические качества не имеют значения. Любят себя все – глупцы, невежды, калеки, уроды, воры, убийцы, педофилы, маньяки, идолопоклонники и безбожники. Всем нужен бог! Все верят в бога!

Возможно, вы называете себя атеистом или агностиком? Это – по меньшей мере преувеличение! Вы любите себя и верите в своего бога! Возможно, вы называете его иначе. Например, судьба. Но если вы верите в судьбу, вы верите в бога. И как вам не верить в нее? Ведь ваша жизнь сложилась именно так, а не иначе. Но если есть судьба, то есть и тот, кто ее предустановил. Это – не законы природы, ибо тот, кто предустановил вашу судьбу, делал это с позиций кары и воздаяния, с нравственных позиций, с гуманистических позиций. Кто-то рождается во дворце, кто-то – в хлеву. И в этом – изначальность предустановленной судьбы.