Яд и паутина
Шрифт:
Но вот насколько целитель окажется умелым и сильным , если она начнёт убирать лишние действующие лица? Пожалуй, он попадал в первый ряд, чтобы не вздумал оказать кому стоящую помощь.
Следующей в ряду стояла молоденькая глупенькая аптекарша. Засланные фрейлины и прислужницы уверяли, что девчонка глупа как пробка, но леди Аденица в это не верила. Житейский опыт нашёптывал, что любой человек из провинции, оказавшись во дворце, поначалу постарается приглядеться. Как отравитель она вряд ли сильна, аптекари создавали лекарства, а не отраву, но выставить её виноватой – на эту роль новенькая подходила как нельзя лучше.
И самая опасная – магистресса ди Сартолио. Старая и умная, никого открыто не поддерживающая,точнее вообще никого не поддерживающая, всегда остающаяся в тени. Ей можно отдать распоряжении об устранении неугодных,и она его выполнит, поскольку всегда выполняет свою работу. Одной рукой подольёт яд, а другой противоядие. И ведь не подкопаешься, другого мага с таким знанием алхимии в резиденции нет.
Итак, прежде, чем что-то предпринимать, нужно поговорить c девчонкой и озадачить старуху Гжету. Ну и понаблюдать за обеими.
***
Камеристка брезгливо оглядела мыловарню, уделив особое внимание паутинным лохмам на потолке и закопчённым балкам, которые не приводились в порядок с момента строительства.
– Что нужно? – Яна решила оставшиеся до коронации дни проводить внизу, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания.
Не получилось. Пришли именно за ней.
– Тебя хочет видеть леди Аденица. Лично.
Служанка из ближайшего окружения императрицы скользнула взглядом по бутылям с готовящимися эссенциями и настойками. Слишком цепко, подмечая каждую деталь, будто проверяла, какие средства здесь изготавливаются на самом деле.
Девушка поёжилась - вроде бы своё дело вела исправно, мыло варила старательно. Но мало ли что не понравилось венценосной особе. Поправив тюрбан и вымыв руки, она послушно двинулась за посланницей. Хотела было зайти к магистрессе, но камеристка пoкачала головой – не стоит заставлять ждать её величество.
Императрицу, пусть и вдовствующую, и впрямь заставлять ждать не стоило.
Камеристка не oсобо торопилась, временами останавливаясь и перебрасываясь парой слов со снующими по двору слугами. Тепеpь они не страдали особой словоохотливостью, особенно, когда видели в открытом настежь окне фигуру секретаря лорда-администратора. Мэтр Фарцисс пугал их до дрожи: и своей ленивой манерой разговора, и немигающим, словно у змеи взглядом. Да и оказаться за воротами как-то не хотелось, он очень чётко определял, кто работает, а кто только создает видимость, и вечером лентяев ждал неприятная беседа, самым кошмарным из которой являлось назначение штрафа или отработки за леность.
Талсана шла медленно, давая девушке возможность оглядеться и успокоиться. Разговор предстоял непростой, и именно от неё сейчас зависело, насколько будет откровенна аптекарша. Ей девчонка не нравилась. Нет, не так, вызывала опасения своей отчуждённостью, нежеланием быть на виду, втереться в доверие. Себе на уме – что может быть опасней, да ещё и будущая магичка. Аптекари лекарские зелья готовят – вдруг сварит что-то не так и вместо помощи сделает только хуже.
В этом крыле Яне быть не доводилось, магистресса заранее предупредила, чтобы без личного приглашения не смела туда совать свой нос. И теперь она с интересом разглядывала узорчатые обои, шторы из атласа с ламбрекеном и фестонами, статуи в стенных нишах и портреты царственных особ в дорогих одеждах, затканных золотом и украшенных яркими лентами.
Дверь в покои императрицы была украшена искусной резьбой с цветочными мотивами.
– Богато как… - прошептала аптекарша, проводя трясущимися пальцами по деревянным листьям и лепесткам. Сама того не понимая, повела себя как простолюдинка,и этим выиграла. Камеристка тут же стала поглядывать снисходительнее.
– Войдёшь, поклонись, - служанке удалось подобрать самый доброжелательный тон, на который она была способна. — Не стоит бояться, её величество всегда добра к своим слугам.
«Уж как добра, – тут же вспомнилось Яне. – Делали что хотели, тащили, что плохо лежит».
Впрочем, она потупилась, скромно сложила руки на животе и мелкими шажками прошла в открытую дверь.
– Доброго дня, ваше величество.
Поклон получился неловким, а речь сбивчивой. Зато леди Аденица, переглянувшись с камеристкой, расплылась в ласковой улыбке.
– Доброго дня. Всем ли ты довольна, вовремя ли платится жалованье?
Яна озадачилась: жалованья она в глаза не видела и вообще не представляла, как мoжно заплатить за то короткое время, пока она работала во дворце.
– С благодарностью, государыня.
И снова обращение то, которое употребляли в провинциях, но уже никак не в столицах и крупных городах. Помогло, взгляд императрицы стал ещё мягче.
– Ты так давно служишь во дворце, а я до сих пор с тобой не знакома…
Девушка на мгновение обалдела, поначалу подумав, что у её величеcтва не совсем хорошо с памятью, но уроки Алифы даром не прошли – та говорила, что властьдержащие всегда действуют только в своих интересах, даже когда улыбаются и говорят милые вещи.
– Что вы, ничтожной служанке не стоило мозолить глаза вашему величеству.
И снова молчание, неловкое и оттого еще более нервирующее. Фраза и повисает пауза, заставляя думать, что не то ответила, чувствовать неясную вину. О, да,императрица искусство беседы и переговоров выучила на «отлично»! Вот только леди Аденица не могла себе представить, что старая алхимичка учила тому же. Чтобы верно оценивала и соображала, а не расплывалась от сомнительной ласки и показного дружелюбия.
– Чем ты занимаешься во дворце?
Невинный вопрос, но уже подводящий к основному, и Яна поняла, что от неё потребуют. И это было страшно.
– Варю мыло, сиятельная госпожа, готовлю настои для волос. Всем ли вы довольны? – простодушную счастливую улыбку удалось изобразить, подпустив кроху заискивания, всё-таки разговор вёлся не абы с кем.
– Да-да, - в этот раз озадачилась леди Аденица, сердито глянув в сторону камеристки, которая не настолько ясно рассказала о том, чем занимается аптекарша. – Но разве ты не должна заниматься составлением зелий, в том числе и для целителя?
– Так я и занимаюсь, – слегка обиделась Тарьяна, стискивая пальцы.
– Госпожа Гжета мне запись пишет, чего и сколько взять, куда сложить и как варить. Всё по бумажке делаю, как и положено. Я же только в подмастерьях, в мастера ни возрастом, ни умением не вышла. До мастеров мне еще сорок лет учиться.
По бумажке… Вдовствующая императрица вмиг перестала улыбаться, поджав губы. Да, понимала, что девчонка молода, но что она может настолько не соображать в алхимических средствах – не ожидала. Аптекарша становилась бесполезной для задуманного дела, радовало только то, что и сварить противoядие она будет не в силах. Неплохо, но не то… не то.