Яд иллюзий
Шрифт:
– Целых два часа! И что же вы делали?
Он был готов к подобному расспросу.
– Ждал вашего пробуждения.
– Разве вас не учили предварительно звонить и предупреждать о визите? – проворчала я сонно и недовольно.
– А вас не учили запираться на ночь, – парировал молодой человек все так же беспристрастно. – Думаете, будь я вором, насильником или, к примеру, убийцей, меня бы заботили тонкости этикета?
– Я правда могла не запереться, с кем не случается... Но вам нужно было сразу же меня разбудить.
Он невольно усмехнулся.
– Чтобы на крики сбежался весь дом?
– По-вашему, я такая пугливая? Что мешало мне сейчас заорать? Да и кто бы сбежался? Не смешите. – Я нетерпеливо заерзала в постели. – Может, объясните, наконец, что вы здесь делаете?
– Конечно, – серьезно ответил Кирилл. – Надеялся встретить достойного собеседника.
– Наверное, вы разочарованы.
– Нисколько. – От его взгляда у меня по коже пробежали мурашки. – Но, если хотите, чтобы я сейчас же ушел…
Я почувствовала себя злой и невоспитанной девчонкой, промямлила что-то малоразборчивое, толи в знак протеста, толи извиняясь. Стала усиленно протирать глаза, чтобы уж наверняка проснуться, получив тем самым возможность полноценно изучить ситуацию.
Кирилл встал. Высокий, мужественный, с гибким как у кошки телом.
Снял курточку и предложил приготовить кофе. Я невольно задержала на нем взгляд.
– Кофе закончилось. Не умею обращаться с ним рационально.
– Ничего, в этот раз я угощаю, - отозвался он загадочно и побрел на кухню.
Что тут происходит, спрашивала я себя, вставая с кровати, одевая поверх пижамы длинный вязаный джемпер. Человек, которого я знаю всего-то пару дней, готовит мне кофе в моей же кухне? Я, наверное, все еще сплю!
Когда я решила взглянуть на себя в зеркало, меня пробила внезапная дрожь…
Там я тоже стояла в белом, во сне…
О, мой сон!
ЕГОР!!!
Я не заметила, как в комнате снова появился Кирилл и подал мне горячую чашку. Рука подвела меня, обмякла – и чашка полетела на пол. На белоснежном ковре мгновенно возникло уродливое темное пятно.
Я смотрела на это словно через небольшую призму.
Потом на пятно упало полотенце, и мужчина прикоснулся к моим плечам:
– Анна? У вас тремор рук.
– Еще не полностью проснулась. – Проговорила чужим, отдаленным голосом. – Пойду в душ…
Холодные струи резко впились в кожу, дыхание сковало, мышцы на секунду парализовало. Я быстро выдохнула и горячая волна ударила в голову, появился приток внезапной энергии, а вместе с ней – ошеломляющая боль в груди…
Я присела в ванной, сжалась комком и поняла, что плачу.
Егор не снился мне уже больше года!
Но через несколько минут заставила взять себя в руки.
Насухо обтерлась полотенцем, одела халат.
Не думать о нем. Не думать, приказала себе мысленно.
Не сметь!
Нельзя!
Ты понимаешь?
НЕЛЬЗЯ!
Там, в гостиной, тебя ждет человек, который ничего об этом не знает. Он просто хочет поговорить.
Пускай.
Ты его выслушаешь.
Главное, не давать волю тому, что так болит…
Не думай о сне!
Не думай! Не думай!
Кирилл стоял у балкона и смотрел на улицу. Услышав шаги, он обернулся и окинул меня изучающим взглядом.
Я натянуто улыбнулась.
– Ну, о чем вы хотели поговорить?
Заметив на столике свежую порцию кофеина, я взяла чашку и примостилась на край дивана. Молодой человек продолжал внимательно следить за моими движениями.
– Все в порядке, – уверяла я жизнерадостно. – Уже проснулась.
Он подошел и сел рядом.
– Может, я вас смущаю…
– Глупости! Говорите.
Он какое-то время молчал. Мрачный, темный, загадочный. Лоб прорезала глубокая вертикальная складка.
– Вы ходили на похороны из любопытства, или знали Миру?
– Не обязательно знать человека, чтобы просто сочувствовать…
Кирилл кивнул, будто именно на такой ответ и рассчитывал.
– А где были вы? – спросила я.
– Есть одно тайное место за городом. Мы там часто прятались с Мирой, чтобы побыть вдвоем.
– Мне очень жаль, – сказала я то, что подобает в такой ситуации. – Но почему вы выбрали меня для беседы? Мы ведь почти не знакомы.
– Вы правильно заметили тогда, я чужак в этом городе. Выгляжу подозрительно, веду себя подозрительно, хотя все прекрасно знают, что это тот самый актер из столицы, и с радостью просят автографы... Вы кажетесь мне такой же чужачкой здесь, как и я, а потому внушаете доверие. После того, как человек едва не погиб под твоими колесами, трудно утверждать, что мы не знакомы… Еще мне известно, что вы лишь немногим меня младше, из чего следует, что было бы логичнее перейти на «ты».
– Согласна. Глупо продолжать выкать, изображая манерности. Но чем я могу быть полезна? Криминальными новостями я больше не располагаю, ты знаешь.
– Ни за что бы не согласился говорить с журналистом, не думаю, что стоит объяснять причину… Хорошо, что ты не имеешь отношения к той никчемной газетке и к той смехотворной рубрике про угоны машин и кражи кошельков.
– Межу прочим ту рубрику я выбрала сама, и не такая уж она была смехотворная, – заметила я с максимальной беззаботностью.
– И главное, не касалась театра, правильно? – Он смотрел на меня в упор.
Меня насторожил этот вопрос, тон показался слишком категоричным. Тема заходила в опасную зону, и я поспешила ее оборвать:
– Так или иначе, в мои планы не входило делать карьеру в «Информе», – заключила я с ударением.
– Понятно. И как давно ты приехала из столицы? – Он продолжал сверлить меня глазами.
Дальше должно было последовать: «Почему ты вернулась?». Но я не собиралась обсуждать с ним подробности своей личной жизни.