Чтение онлайн

Помаленьку Кадес начал смелеть. Он накинул чекмень и распахнул наружную дверь. Тут в лицо ему ударил морозный воздух. Утро блестело от солнца, дробящегося на обледеневшей земле.

– Акмадия!
– заорал Кадес, вбегая в сени.
– Акмадия, проснись!

– Ну, что тебе?
– сонно пробормотал Акмадия, не в силах разлепить глаза.
– Чего ты орешь, что петух на заре?

– Ты слышишь, Акмадия, конец света настает... Орудия гремят совсем рядом с нашим домом, некуда нам податься!

– Что ты говоришь? Субхан-алла!

Акмадия вскочил, шаря по постели в поисках шубы.

– Субхан-алла!
– прошептала в темноте Хадиша, прижимаясь крепче к мужу.
– Отец, тетушка, что же делать?

А Акмадия, набросив шубу, уже летел в кожаных галошах на улицу.

– Слушай, - сказал Кадес, - уже намного ближе. Наверно, подошли к самому подножью горы Сымтас. А если они подадутся в сторону Койсоймаса, а?

– Что он говорит, боже правый!
– воскликнул Акмадия.
– Боже мой, что он такое говорит? На той стороне Сымтаса - пушки? Скажи, что, как только они подойдут к Култаю, мы попадем в страшную беду? Кони пропадут, их заберут солдаты и угонят неведомо куда! Боже праведный, лишившись всех коней, вплоть до последнего паршивого жеребенка, мы пропали, пропали!
– громко причитал, присев на корточки, Акмадия.

Закричала и Хадиша, присоединившись к нему, и через несколько минут вся семья поднялась на ноги.

– Горе, горе нам, - выли женщины, ударяя себя руками в грудь.
– Горе нам!

– Может, они еще и далеко от Сымтаса, - нерешительно проговорил Кадес. Крик женщин раздражал его.
– Земля промерзла насквозь, звуки могут казаться ближе, чем они есть на самом деле...

Акмадия заныл несколько тише:

– Ай нет, они, наверно, дошли до Сымтаса! Нам просто не повезло. Нам всегда не везет! Кадес! Надо было перегнать лошадей выше, а мы об этом не позаботились! И в этой стороне им хватило бы травы. А ты, Кадес, старший и ничегошеньки-то не посоветовал нам! Ты же говорил, что отправим лошадей на зимовье в тугаи, к берегам Яика, с самой осени велел собирать всех вместе. О боже! На нас лежит проклятье господне! Все лето мы берегли своих лошадей от ханских джигитов, а теперь сами отдаем их во вражеские руки! Или лягнули нас самих в головы, что мы косили сено на той стороне, где не надо? Горе нам, горе...

– Что ты кричишь?!
– замахал руками Кадес.
– Нечего меня обвинять зря! Пасли лошадей у свата Култая для того, чтобы спасти их от бедствия! И сейчас еще не поздно их спасти. Надо только выехать сегодня же!

Хадиша, стоявшая в дверях, проговорила плаксиво:

– Деверь, вы должны ехать сами. Мой муж боится холода, он может замерзнуть, лошадь его может поскользнуться на льду, и он погибнет.

"И я могу погибнуть, и моя лошадь может поскользнуться", - подумал Кадес, с неприязнью глядя на невестку.

– Мне кажется, будет всего правильнее, если ты поедешь сам с дядей, проговорил он мрачно.

– Оба поедем!
– решил спор Акмадия.
– Там лес, полно русских, одному будет страшновато!

– Возьмите с собой и сына умершего хаджи. Он знает русский язык и может помочь вам в этом деле, - решительно заявил Хадиша.

– А Хаким приехал?
– спросил Кадес.

– А вон его кобыла привязана, - махнула рукой Хадиша.
– Раз кобыла здесь, значит, и хозяин тоже...

– Вот у него-то и надо спросить о том, что это за грохот. Он знает все, - предложил Кадес.

– Придумал!
– бросил Акмадия, поджимая то одну, то другую ногу от холода.
– Не могу больше, пойду в дом!

Кадес медленно брел по улице и размышлял: "Если бы Хаким сказал правду! Ведь он - один из тех, что идут сюда. Я давно об этом знаю, как он ни скрывал. "Поехал учиться", - сказала о нем старуха. Сказки! Пропадал где-то целый месяц, даже на похороны отца не явился. Тоже мне учеба!"

Побродив, он вернулся к дому.

– Ты знаешь, зря я задевал бога, - с сожалением посетовал Акмадия. Он еще надеялся спасти коней.

– Да ладно, - пробормотал Кадес.

– А ты совершил свой утренний намаз?

– Да у меня чирей, какой уж тут намаз!
– ответил Кадес, протягивая руку к табакерке с насыбаем.

Пока Акмадия молился, Кадес с наслаждением нюхал табак. Но, как видно, посторонние мысли мешали Акмадии сосредоточить все внимание на господе боге.

– Куда ж подевались эти силачи - русские казаки, которые должны были прибыть сюда со стороны Уйшика? Что ж они не остановили этих красных? спросил он.

– Не знаю. Но ведь не пришли же еще красные.

– Надо выведать у Хакима, на чьей стороне перевес!
– окончательно забыв о молитве, предложил Акмадия.

– Кто возьмет верх, того и надо держаться. Недаром сказано: "Если начальник твой слеп, прищурь и ты один глаз, пригодится"...

Наспех попив чаю, братья направились в дом Жунуса. Надо было прежде всего выразить соболезнование Хакиму по поводу смерти отца. А потом исподволь расспросить обо всем...

* * *

Кадес был не из тех людей, что свято творят намазы, придерживаются уразы. От чтения Корана и молитвы он готов был бежать, как заяц в кусты.

– Мне легче косить сено, чем тянуть нудные песни из Корана, - говаривал он.

На пути к дому Жунуса он сказал младшему брату:

– После хазрета Хамидуллы - единственный, кто хорошо разбирается в Коране, - это мулла Мергали. И кстати, Мергали не сомневается в тебе, Акмадия. Ты же лучше всех отвечал даже обычные уроки. Нынешние ученики не могут простоять на молитве и четверти часа. Почитай-ка сейчас в их доме, да так, чтоб бедная, убитая горем старушка Балым умилилась и пустила слезу...

Акмадия не понял маленькой хитрости Кадеса, и от неожиданной похвалы гордо поднял голову.

– К тому же этот проклятый чирей, - продолжал Кадес с мученическим видом.
– Вскочил там, где не нужно, не дает даже омовенья совершить, чтобы быть чистым для чтения святых слов Корана. Что б я делал сейчас, если б не ты...

Акмадия шел в своей шубе внакидку и время от времени встряхивал ею, словно просушивая мех воротника. Он важно погладил красивые, пышные черные усы и, взглянув набожно на небо, произнес:

– Мы сделаем так, чтоб Коран прочитал Бекей. Ведь он тоже неплохо читает...

– Да, а если его не будет дома?
– живо перебил Кадес.
– К тому же он читает гораздо хуже тебя. Нет, будет лучше и солиднее, если ты сам помолишься за ушедшего в лучший мир! То, что большой человек прочитает Коран для старухи и ее образованного сына, будет означать особое уважение к духу покойного Жунуса. Не забывай, что после покойного хаджи на нас будут смотреть в большом ауле!

Акмадия промолчал. А Кадес подумал: "Кажется, я наконец избавился от этой заупокойной канители".