Чтение онлайн

Абдрахман не стал тревожить корову, только подгреб около нее мусор и стал убирать другую часть двора. Иногда он останавливался и осторожно ощупывал пальцами больное плечо. Ранка засыхала, но плечо ныло, и Абдрахман опасался, что переломлена ключица. "Пусть даже и переломлена, не беда, мысленно успокаивал он себя.
– Заживет... Могло быть и хуже, могли и вовсе убить..."

За спиной неожиданно скрипнули доски забора. Абдрахман мгновенно повернулся: в серые, обветренные и выжженные солнцем доски впились чьи-то детские пальцы. Пока он соображал, кто это может лезть через забор, показалась круглая голова Сями. Абдрахман поспешил к мальчику, чтобы помочь спрыгнуть ему на землю, но, едва сделал несколько шагов, Сями уже был на земле.

– Тише, упадешь!

Сями, запыхавшись, побежал к Абдрахману:

– Скорее прячьтесь в дом!.. Вас могут увидеть!..

Мальчик тяжело дышал, по его широко открытым глазам было видно, что он сильно напуган.

– Разве кто-нибудь спрашивал обо мне?
– нетерпеливо спросил Абдрахман Сями.
– Ты что-нибудь слышал?.. Кто может увидеть меня?..

– Шел я сейчас мимо татарской мечети, смотрю, догоняет меня толмач Курбанов и кричит: "Постой, мальчик, отнеси-ка вот эту бумажку Абдрахману Айтиеву!.." Посмотрел я на него и сразу понял, что обманывает. Я сделал вид, что совсем не знаю вас, и сам спросил толмача: "А кто такой этот Айтиев?" "Ну, большевик Айтиев, который часто приходит к вам в дом", - ответил он и нахмурил брови. "Не знаю", - сказал я ему и пошел. А он опять кричит: "Постой, постой, я тебе денег дам!.." - и за мной. Я бегом, только не домой, а совсем в другую сторону. Почти полгорода обежал, пока сюда добрался. А через забор - это чтобы никто не видел, в какой двор я вошел, - торопливо рассказал мальчик.

– Спасибо, родной, - сказал Абдрахман.
– Курбанов один тебя встретил или с ним еще кто-нибудь был?

– Вместе с толмачом был еще высокий человек, но он ничего не говорил.

Абдрахман стал перебирать в памяти всех знакомых людей, стараясь угадать, кто же это был с толмачом высокий. Курбанова он знал хорошо, много раз встречался с ним и даже имел продолжительные беседы. "Что за дело у толмача ко мне? Или он уже продался белым генералам? Но ведь он был против царя, враждебно относился к колониальной системе. Однако он ненавидит и революцию!.. Чего же хочет этот Курбанов? И Керенский ему тоже, кажется, не по душе пришелся. Вот уж где истинно отвратительный тип. Как назвал его Баке?.. Кажется, нигилистом? Да, да, нигилистом. Нет, толмач не нигилист, а во сто крат хуже!.. Надо подальше держаться ото всех этих негодяев..."

– Хорошо ты сделал, Сями, что не сказал, где я нахожусь. Непонятные они люди, а может быть, даже и вредные...

5

Когда Амир, ничего не знавший об отце, вошел в дом Магрипы, у Абдрахмана больно сжалось сердце. Стараясь скрыть свою слабость перед молодым человеком, он отошел к окну и, делая вид, что хочет взглянуть на улицу, незаметно смахнул рукавом навернувшиеся слезы. Амир не заметил его волнения, он так был изумлен и поражен изменившейся внешностью Абдрахмана, что от удивления и неожиданности даже раскрыл рот. Куда делись густые, черные, жесткие из волосы, которые Абдрахман всегда зачесывал назад? Из-под татарской тюбетейки выглядывала синеватая, наголо обритая кожа черепа, совершенно исчезли с верхней губы красивые усы, ввалившиеся щеки придавали когда-то круглому лицу продолговатую, овальную форму. Смуглое лицо его словно кто покрыл воском. В довершение ко всему левая рука, полусогнутая в локте, беспомощно висела на полотенце, перекинутом через шею. Долгополый татарский бешмет наглухо застегнут.

Амир очень уважал Абдрахмана и никогда не шутил и не острил при нем, хотя от природы любил сострить и даже с отцом не раз вступал в шутливую перепалку; ему не хотелось, чтобы этот умный человек подумал о нем нехорошо, считал его легкомысленным гимназистом. И сейчас он сдерживал себя, чтобы не засмеяться и не сострить, хотя вид у Абдрахмана был явно смешной, в татарском бешмете и тюбетейке на бритой голове он походил на циркового актера перед выходом к публике. И еще с одним человеком Амир мысленно сравнил Абдрахмана: "Как слепой начетчик Касен, что целыми днями торчит у входа в канаху..."*

______________

* Канаха - особая келья в мечети, где священнослужители поодиночке читают проповеди своим преемникам.

– Проходи, иди сюда...
– тихо позвал его Абдрахман.

Амир подошел.

– У меня есть одна бумажка, надо ее тебе...

Не докончив фразы, Абдрахман как-то сразу засуетился, достал из-за потускневшего зеркала мусульманскую книгу и стал торопливо перелистывать ее. Наткнувшись на сложенную вчетверо бумажку, он осторожно расправил ее одной рукой и приблизил к глазам, словно хотел выяснить, та ли это бумажка.

– Дядя Абдрахман, это письмо от папы?
– нетерпеливо спросил Амир и тоже попытался заглянуть в исписанный листок. "О чем же пишет отец?
– подумал он.
– Наверное, уже дома и шлет привет от мамы?.."

– Нет, не от папы, Амиржан, а о нем...

Абдрахман подал письмо Амиру и, отойдя к окну, взялся рукой за голову, словно ощущал в висках какую-то страшную боль.

Амир взял письмо и стал торопливо читать:

"Уважаемый товарищ Дмитриев!

Очень прошу вас извинить меня за то, что на чтение этого письма я отнимаю у вас несколько минут вашего драгоценного времени, столь необходимого вам для нашего общего народного дела, однако и эта записка есть частица того большого дела, которому вы отдаете все свои силы.

Письмо сие пишет вам учитель сельской школы из села Требухи. Вам, вероятно, известно, что уроженец нашего села Игнат Быков был избран председателем поселкового Совдепа. Его избрал народ. Проще говоря, наши крестьяне-бедняки на сходе порешили поставить во главе новой власти самого честного труженика села Игната Быкова. Будучи председателем Совдепа, Быков сделал много добра для бедняков. Наших кулаков-мироедов Пескова и Калашникова обложили большим налогом. Эти два богача - самые кровожадные люди в селе. Почти все лучшие земельные угодья принадлежат им, они владеют пашнями и выпасами, у них множество скота. И мельница ихняя, и конный завод тоже принадлежит им. Быков отобрал у Пескова и Калашникова землю и отдал ее беднякам. Реквизировал у этих кулаков хлеб и тоже отдал сиротам и вдовам, чьи кормильцы погибли на войне. И вот выше указанные мироеды, тая лютую ненависть и смертельную злобу к народному заступнику, замыслили против него большое коварство..."

"Быков?.. Быков?..
– Амир вспомнил, что он сидел в тюрьме вместе с каким-то Быковым, тот был в очень тяжелом состоянии.
– Это, наверное, о нем говорится в письме. Но для чего дядя Абдрахман заставил меня читать это все?.."

Амир снова побежал глазами по строчкам:

"...В прошедший четверг, то есть марта 27-го дня, сын кулака Калашникова, офицер царской армии, собрав вокруг себя шайку вооруженных людей, напал на возвращавшегося из Уральска товарища Быкова и ехавшего месте с ним комиссара..."

У Амира, едва он дочитал до слова "комиссар", екнуло сердце, ослабли руки и неприятный холодок пробежал по телу. Он вспомнил отца, всего шесть дней назад уехавшего по заданию исполкома... У ворот стояла рыжая лошадь, запряженная в сани. На санях - уже немолодой русский, среднего роста... "Это и был Быков?!" Амир мысленно перенесся в тот маленький домик - место прощания с отцом. Вот отец, задумавшись, сидит у окна... Амир словно вновь слышит, как тихо говорит ему отец: "Что-то голова разболелась, Амир, нет ли у тебя каких-нибудь порошков?.."

Амир, словно его кто подтолкнул, внезапно оторвал взгляд от письма и посмотрел на Абдрахмана - в глазах Айтиева были слезы. Это еще больше обеспокоило и встревожило Амира, он инстинктивно почувствовал, что случилось что-то недоброе, непоправимое. Читать письмо дальше он уже не мог.

– Что случилось, дядя Абдрахман? Что случилось с моим папой? торопливо спросил он.

Абдрахман взглянул на Амира - лицо его было бледно.

– Что горько и что пресно - об этом знает тот, кто отведал; что далеко, а что близко - об этом знает тот, кто прошел или проехал весь путь, - так говорят казахи, - издалека начал Абдрахман, уже немного овладевший собой. Когда-то, давным-давно, жил-был много повидавший, многое испытавший, широко шагавший по тернистым тропам жизни мудрый бий* Жеренше. Это был человек очень умный, красноречивый, со стремительным взлетом мыслей. Однажды, вернувшись из далекого и долгого путешествия, он застал в юрте всех знатных людей своего рода. Они устроили бию достойную встречу. Потом стали потихоньку подготавливать бия к тому, чтобы рассказать ему о несчастье, которое постигло его, пока он ездил в далекое путешествие...