Чтение онлайн

Арун-тюре слегка поклонился сидевшему в кресле генералу и извинился, что не знаком с ним. Однако атаман Мартынов не счел нужным познакомить их. На поклон, султана генерал тоже слегка наклонил голову, но не встал и не подал руки, желая подчеркнуть свое превосходство, еще удобнее расположился в кресле, откинувшись всем корпусом на мягкую спинку. Но и Арун-тюре не спешил протягивать ему руку, он тоже не хотел ронять своего султанского достоинства. Несколько секунд все трое молчали. Арун-тюре мысленно готовился к беседе. Атаман легонько постукивал пальцами по краю большого дубового стола. Он хотя и знал, что султан после Февральской революции находился в тюрьме и был затем вынужден скрываться в степи, но сделал вид, что ничего не знает, и спросил:

– Во время этой сумятицы... гм... во время этого безвластия вы имели счастье спокойно отдыхать в вашем имении?

Проницательный султан сразу же уловил в словах атамана плохо скрытую иронию.

– Когда его высокопревосходительство вице-губернатора господина Мордвинова сияли, кхе, кхе... отстранили от власти, такая же участь постигла и меня. Но меня не только отстранили, а и взяли под стражу и заключили в тюрьму. Только благодаря усилиям благороднейшего барона Дельвига мне удалось кое-как выпутаться из этой неприятной истории. Пришлось на время уехать в свое дальнее имение, в степь.

Атаман Мартынов, только что говоривший султану: "Рад вас видеть!..", теперь, казалось, не испытывал никаких радостных чувств. Напротив, он как будто сожалел, что бывшего полицмейстера и шефа жандармерии города Уральска освободили из тюрьмы. А султану хотелось, чтобы атаман порадовался за него и поздравил с благополучным возвращением на службу. Острым взглядом Арун-тюре подметил, как брезгливо шевельнулись ноздри наказного. Генерал Емуганов, молча наблюдавший за блеском черных, как бусинки, глаз полицмейстера, еще раз мысленно согласился с наказным, что султан здорово похож на черную полевую мышь. Он отвернулся и с трудом удержал невольно заигравшую на губах улыбку. Между тем Мартынов стал сухо рассказывать о том, как был разгромлен Уральский Совдеп и в городе восстановлена "законная" власть Войскового правительства. С большой похвалой он отзывался о деятельности генералов своего штаба.

– Благодаря исключительным способностям господина Михеева и особенной энергии генерала Акутина мы в одну ночь уничтожили здесь большевистский центр и вернули обществу мир и спокойствие. Однако многие члены Совдепа успели скрыться и, видно, надеются уклониться от правосудия. Особенно ваши сородичи-большевики. Как просо по полю, рассыпались они по аулам, и кое-кто действительно может ускользнуть от наказания, если не будет проявлена с нашей стороны максимальная прозорливость. Не нахожу надобности напоминать вам, высочайший султан, о нашем высоком долге перед отчизной и надеюсь, что вы вместе с его высокопревосходительством генералом Емугановым направите все свои усилия на полное искоренение красной заразы. Вы знакомы, генерал, с султаном Арун-тюре Каратаевым?
– обратился атаман к Емуганову.
– Желаю вам успеха!
– И, снова повернувшись к полицмейстеру, деликатно добавил: - Как выберете время, высочайший султан, заходите к нам откушать чаю.

Генерал Емуганов встал. Арун-тюре тоже, почувствовав, что аудиенция окончена, склонил голову:

– Тронут вашей любезностью, сочту за высшее удовольствие и счастье быть в вашем обществе и в обществе вашей благороднейшей супруги Елизаветы Николаевны. Как только улажу все дела, непременно зайду.

Емуганов и Арун-тюре вышли из комнаты. Генерал неожиданно взял султана под руку, как хорошего старого знакомого, и повел его в свой кабинет.

2

Как тараканы, повыползали из своих щелей и разные жандармские чины, едва султан Арун-тюре появился в управлении. В формах и без форм они толпились в коридорах и комнатах.

Султан собрал всех своих бывших сыщиков, по рвению напоминавших охотничьих гончих, и стал внушать им, что самая главная и почетная задача сейчас - выловить всех большевиков и сочувствующих им и навести в городе и по всей губернии порядок. Убедившись, что сыщики вполне уяснили себе, что они должны делать, отпустил их и стал раздумывать, как действовать дальше. "Эти псы болвана наказного без разбору кидались на всех и только напортили дело... А кто будет до конца доводить?.. Кто соизволит заняться поимкой тех большевиков, которые укрылись в русских деревнях и казахских аулах? Кстати, где размещена их типография? Каждый день появляются новые листовки и воззвания, каждую ночь их сотнями расклеивают на заборах. Не заборы, а пестрые халаты сартов! И впрямь можно подумать, что эти большевики колдуны. Просто непостижимо, неужели их прячет весь город? Неужели из каждых трех один большевик, а двое других - сочувствующие ему?.."

– Позвать ко мне исполнителя чрезвычайных поручений при туземном управлении толмача Курбанова!
– приказал султан своему секретарю.

– Есть позвать, султан Арун-тюре! К которому часу прикажете ему явиться?

Арун-тюре, чуть помедлив, ответил:

– Пусть придет немедленно!

Но Курбанов, которому было приказано явиться немедленно, долго не показывался в жандармском управлении. Несколько раз султан принимался ходить взад-вперед по кабинету и снова садился за письменный стол. Лишь только когда прошло добрых полтора часа, секретарь наконец доложил, что толмач Курбанов прибыл.

– От всего сердца рад вашему благополучному возвращению, султан Арун-тюре, - проговорил толмач и слегка склонил голову.

– Благодарю вас, садитесь.

– Дел много, - начал толмач, присаживаясь.
– Земство завалено делами, и всё земельные тяжбы!.. Просто удивительно, с чего это наши казахи снова начали спор за давно отошедшие к хохлам клочки земли. Ведь это узкие клочки, представляете, самые узкие! Словно степи им мало, такие просторы немереные. Я никак не могу понять, для чего им понадобились эти клочки земли величиной с коровий язык?..
– Курбанов говорил о тяжбах как о большом и важном деле, хотя хорошо знал, что они вовсе не интересуют султана.

"Знает, хитрец, зачем я его вызвал, - думал Арун-тюре, слушая толмача.
– А притворяется невинным ягненком, о тяжбах начал разглагольствование..."

– Разве земельный, а не идейный спор сейчас является самым главным, господин Курбанов? Нам с вами надо бы сейчас отложить все эти мелкие дела земства в сторону и заняться более серьезными и важными.

– Вы говорите: идейный спор?.. Да разве это спор! Это настоящая, не знающая ни жалости, ни пощады резня, которая определенно кончится тем, что люди перегрызут друг другу глотки. Вмешиваться в такие дела могут лишь люди крупного масштаба, такие, например, как вы, султан. А разве нам, мелюзге, можно соваться в эту кашу, ведь мы беспомощны, султан.

– Хм!.. Но я полагаю, господин Курбанов, наша гражданская совесть не позволит нам сидеть сложа руки и бесстрастно созерцать то, что творится кругом?

"Зачем он меня вызвал?
– подумал Курбанов.
– Чтобы читать эту мораль? Или хочет дать мне какое-то задание?.."

– В городе, как выяснилось, еще скрывается много разбойников, и, к сожалению, наших с тобой сородичей, - продолжал между тем Арун-тюре, намекая на революционеров-казахов, - которых нужно немедленно поймать и арестовать.

– Разбойников, говорите? Это вы имеете в виду шайку конокрадов известного Аязбая, султан?
– словно не поняв полицмейстера, переспросил Курбанов.

Арун-тюре поморщился. Ему не понравились ни ответ Курбанова, ни интонация, с какой толмач произнес последние слова. Размышляя над причинами все усиливавшегося влияния большевиков на население, султан часто приходил к выводу, что не только мелкие чиновники и голытьба, ютящаяся в рабочих кварталах города, но и многие татары-торговцы и даже образованные люди заражены идеей большевизма и скрытно ведут разлагательскую работу среди народа. И вот Курбанов, теперь сидевший перед ним, был словно живое подтверждение этим выводам. Толмач явно хитрил, прикидываясь простачком, старался увильнуть от прямого ответа, ссылаясь на занятость своими земскими делами и беспомощность. "Неужели он и в самом деле, не понимает сущности того, что творится сейчас в России? Если так, то это совсем плохо... Но, может быть, просто не хочет со мной разговаривать, ведь он тоже государственный чиновник!.."