Чтение онлайн

В эту ночь не спали не только Парамонов с Абдрахманом. Кроме младенцев, спавших в колыбельках, никто не коснулся подушки.

Вначале все робели, прятались по домам, но затем осмелели, набросились на солдат, карауливших загон, и отняли своих коней.

Утром все собрались возле дома, где были заперты арестованные. Люди хотели при свете посмотреть на связанного офицера. Но в этом доме офицера и хорунжего не было. Парамонов велел их запереть отдельно.

Один из стариков тронул за руку Сороку и, указав кивком головы на чулан, где были заперты солдаты, спросил:

– Сидят? Смирные?

– Чудной ты, дидко. Яки ж воны будут? В германскую мы с Ваней ефрейтора немецкого в мешок посадили. Тоже был дюже смирный, смирней теленка.

– Мм...
– пошамкал дед.
– А много их?

– Чертова дюжина.

– Мм... Порядочно. Наверно, и атаман с офицером тут?
– допытывался старик.

– Ты як дите малое, дидко. Солдата без офицера не бывает. Белов и хорунжий в чулане у Ивана. А с ними еще один солдат.

– Мм... стало быть, к тринадцати еще три...

– Да двое втикли, дидко.

– Мм... И места подходящего нету, держать то есть их негде...

– Это дело ума председателя, дед...

Их беседу прервал Парамонов. Он поднялся перед собравшимися на крыльцо и сказал:

– Граждане трудящиеся!
– рубанул ладонью воздух и продолжал: - Сегодня ночью наша боевая дружина выступила против насилия буржуев и захватила отряд офицера Белова. И впредь мы не подпустим белых казаков к деревне... Товарищи трудящиеся крестьяне! Сознательные граждане! Записывайтесь в боевую дружину. Ваше имущество некому защищать, кроме вас самих. В соседних деревнях тоже организуются дружины. Да здравствует союз рабочих и крестьян!

– Мм... А что такое дружина?
– спросил старик.

– Люди, - ответил кто-то из толпы.
– Понял? Ежели, к примеру, тебе, дед, дать оружие, то ты будешь дружинник. Ну как, запишешься?

Старик пошамкал в раздумье и спросил:

– А с кем воевать-то?

– С буржуями!
– ответил Парамонов.
– Понятно, старина?

Толпа зашумела, послышались возгласы одобрения:

– Отбили коней, молодцы.

– Фургоны не отдали.

Из толпы вышел Савенко. Оглядел всех и сказал:

– А если глубже заглянуть в дело? Неладно мы поступили, сельчане. Как бы расплачиваться не пришлось.

– Мм, - зашамкал старик.

– Не наводи-ка ты тень на плетень, Савенко, - ответил Довженко.

– Я и не навожу. Все думают так. Мы простые крестьяне. Не казаки и не киргизы. И мы никого не трогаем. Верно я говорю, дед Елисей? Это дело еще надо обмозговать.
– Он прокашлялся и поглядел на Кисляка: - А ты, Кисляк, за главного в селе. Ты будешь отвечать за село. А ты знаешь, как казак рубит шашкой? Первой слетит твоя башка. А за ней и другие головы найдут вечный покой в кустах Теренсая.

Кисляк молчал.

Старик Елисей тяжело вздохнул и опустил голову.

Парамонов беспокойно оглянулся на Довженко и Абдрахмана.

– Панику сеешь, - ответил Довженко.
– Кроме хлеба, коней и фургонов Белов еще людей требовал. Сколько он велел собрать?
– обратился Довженко к Кисляку.

– Всех трудоспособных, - ответил Кисляк.

– Вот видишь. Выходит, по-твоему, мы должны пойти рыть окопы для казаков? Им скоро конец. Сзади у них Чапай, с Самары идет Четвертая армия. Казаки не знают, куда спрятаться. А мы пойдем рыть себе могилы? Чепуху ты говоришь, Савенко. Сам трусишь и других пугаешь.

– Тебя, Довженко, мы весной избрали председателем, - повысил голос Савенко.
– Если ты крепок, почему не удержал правление в своих руках? Почему сбежал и спрятался от казаков? Хитрый. Сам скрываешься в сторонке, спасаешь свою голову, а голову Кисляка подставляешь под казачью саблю. Или твоя жизнь дороже других? Знаем, чем кончится твоя хитрость: селу - пожар, людям пули.

Несколько человек вполголоса поддержали Савенко.

– Если в деревню придет казачья сотня, - уныло сказал кто-то, - от нас перья полетят.

– Не дай господи.

– И малого и старого - всех перерубят.

– Сельчане!
– крикнул Довженко.
– Поймите, что мы - сила. Если все вместе встанем, то и казаки с нами ничего не смогут сделать.

– Это все пустые слова.

– Ведь народ поднялся на борьбу, Савенко.

– Твоя борьба - всех под пули, самому в кусты!

– Ты действуешь как провокатор, Савенко.

– Ты сам провокатор.

Парамонов вытянул шею и замахал руками.

– Стойте!
– закричал он.
– По-твоему, не следует бороться?

– Иди к своим заводским, агитируй их, - зло ответил Савенко.
– А мы живем здесь. Казачий атаман с нас спросит, нас и расстреляет. А ты в бегах. Тебя он не словит.

Сельчане уважали грамотного и бойкого на язык Савенко и прислушивались к нему.

– Давай-ка лучше не будем спорить, а посоветуемся, - обратился к нему Абдрахман.
– Мы и думаем о том, чтобы вооруженной силой встретить карателей, если они сюда сунутся. Так что зря не пугай. Или ты, может быть, жалеешь, что мы отбили коней, хлеб и фургоны, что не дали угнать людей? Хочешь, чтобы весь этот народ был голый и голодный?

– А ты, киргиз, молчи, - грубо оборвал его Савенко.
– Киргизы хотят выселить всех русских и жить тут сами. А нам не нужно киргизского правительства. Понятно?

– Понятно, - подступил к нему Белан, сжав кулаки.
– Это контра. Я его понял полностью.

– Дурак безграмотный, - спокойно ответил Савенко.
– Ты за три года выучил только два слова: революция да контрреволюция, и то не до конца.

– Ах ты... Я сейчас тебя зарублю...

Ивана едва удержали сильные руки товарищей.

– Не горячись, Иван, - сказал Парамонов.
– Все слышали, что ему никакая власть не нужна. Только ложь все это. Он хочет стравить Парамонова и Кисляка, Белана и Айтиева. Царь или толстопузый бай даст ему свободу? Пусть ждет. А у нас один путь - с оружием в руках поддержать Советы. Всем известно, сколько деревень передушил Белов. Ему с хорунжим одна дорога. А солдат отпустим, они обмануты, пусть идут к себе домой и не воюют с народом.

Все одобрительно закивали.

Савенко выбрался из толпы и пошел прочь.