Чтение онлайн

— Что тут происходит? — спросил я всех сразу.

— Каким чудом Вы здесь? — дрожащим от волнения голосом спросила Анна.

— У Сурина ложное алиби, — пояснил я ей.

Сурин лишь кашлял, сказать он ничего не пытался.

Я решил, что в управлении нам будет уютнее. Так что мы погрузились в пролетку и отправились. В управлении я велел посадить Сурина в клетку и вызвать ему врача. Заодно и Егора надо было доктору показать, ему тоже досталось.

Как объяснила мне Анна Викторовна, слегка успокоившаяся после чашки чаю, ей приснилась Арина, просившая защитить Егора. Ну, или не совсем так было все изложено, я всегда путался в этих историях о духах. Так или иначе, Анна подхватилась и побежала к Егору, помня мои слова о том, что мальчику может угрожать опасность. Егора дома она не нашла и догадалась, что он мог пойти к дому Арины. Там она его и догнала, когда он, будучи в ипостаси купца Епифанова, пытался задушить Сурина за то, что тот убил Арину. Анна облила Егора водой, и он пришел в себя. Вот и вся история.

Я уговорил Анну Викторовну поехать домой в полицейском экипаже. Она рвалась остаться с Егором, но как бы мне не было приятно ее общество, я настоял на своем, убедив ее, что смогу позаботиться о мальчике. Ей, после всех треволнений, нужен был нормальный отдых. Он нам всем был нужен. Поэтому, устроив Егора в камере, где ему уж точно ничего не грозило, я отложил допрос Сурина на утро, позволив тем самым и нам с Коробейниковым выкроить хотя бы несколько часов на сон.

Утром я допрашивал Сурина у себя в кабинете. Он все еще тер шею и демонстративно кашлял, хотя доктор уверил меня, что пострадал он не так уж сильно.

— Он сам набросился на меня в моем доме! — заявил господин Сурин, едва его привели в кабинет. — Он ненормальный, все об этом знают!

Я молча слушал его, не перебивая пока. Пусть говорит. Тем легче мне будет потом доказать, что он лжет.

— Что касается моей жены, — продолжил Сурин, — это чудовищная ложь. Ну зачем? Зачем мне было ее убивать?

— Из ревности, — ответил я ему.

— Из ревности к мальчишке?!

— Так Вы ревновали не к мальчишке, — пояснил я. — Вы ревновали к господину Епифанову, которым этот мальчишка время от времени становился.

— Да я к Епифанову даже к живому-то не ревновал! — попробовал рассмеяться Сурин. — Все-то Вы понимаете плоско и пошло, господа полицейские. Арина никогда не любила Епифанова! Она связалась с ним только ради денег.

— Но она искренне оплакивала его смерть, обнаружив тело, — сообщил я Сурину, подстегивая его ревность. — Пыталась разузнать по убийство, поэтому и расспрашивала Егора. Равнодушные люди себя так не ведут. Вы убили ее, — продолжал я, — потому что поняли: любила она все это время не Вас, а Епифанова.

— Вам меня не запутать, — заявил Сурин, — Я ее не убивал. У меня алиби!

— Нет у Вас алиби, — разочаровал я его.

— Я был в Ярославле! — начал закипать он.

— В Ярославле Вы действительно были, — усмехнулся я. — Только вот вечерним поездом вернуться бы не успели. Ярославский поезд опоздал. В тот момент, когда Вы вернулись домой, он еще был тридцать верст от Затонска. То есть приехать Вы могли только трехчасовым, дневным. И у Вас было достаточно времени, чтобы убить жену

И я передал ему железнодорожный табель. Пусть взглянет сам и убедится, что я не затеваю провокацию, и что его алиби на самом деле проверки не выдержало. Это избавит меня от его дальнейших запирательств.

— А вот алиби Вы придумали хладнокровно, — добавил я, чтобы он не вздумал пытаться рассказать мне какую-нибудь сказку про случайное убийство. — Если бы у Вас не было намерения убить Арину, не стали бы Вы закручивать такую легенду и запасаться ненужными билетами.

Сурин сидел, безвольно опустив руки, и смотрел в пол.

— Она начала подозревать, — произнес он. — Мне пришлось…

Он вдруг вскинул голову, взглянул на нас с Коробейниковым.

— Но я не из ревности, господа! — проговорил он взволнованно.

Кажется, Сурина куда больше волновало, чтобы мы не подумали, что он ревновал, чем-то, что его только что изобличили в убийстве. Люди иногда ведут себя весьма странно.

— Так она подозревала Вас не только в покушении на Егора, — сказал я ему. — Она подозревала Вас в убийстве Епифанова.

— А вот это вот, господин Штольман, Вам никогда не доказать! — высокомерно заявил мне Сурин.

Я только усмехнулся. Сегодня утром, когда я пришел в управление, выяснилось, что прошлая бурная ночь принесла маленькое чудо: Егор все вспомнил. Как я и предполагал, он был свидетелем убийства купца. И теперь смог все рассказать в подробностях. Сурин об этом не знал, естественно. Ну ничего, сейчас я это исправлю.

И я попросил провести в кабинет Егора.

Мальчик зашел спокойно и твердо, хоть и не было у него никакого приступа. Тоже чудесное преображение: вместе с памятью к нему пришла уверенность в себе, хотя бы немного. Впрочем, я все равно встал с ним рядом, чтобы он чувствовал мою поддержку и защиту.

— Вам знаком этот человек? — обратился я к Егору официально.

— Знаком, — ответил Егор без малейших колебаний.

— А расскажите, при каких обстоятельствах Вы видели его год назад, — попросил я, глядя на Сурина. Тот при виде мальчика сильно побледнел и только сглатывал нервно.

— Я шел через овраг вечером, — приступил к рассказу Егор. — Когда уже поднимался, то увидел, что мимо оврага идет старый господин. А этот, — он выделил презрительное обращение голосом, — догнал его и ударил ножом в спину. Я испугался, спрятался в кусты и увидел, как этот толкнул того в овраг. И закидал его ветками.

— Да он же больной! — заорал Сурин, прерывая Егора. — Ну кто ему поверит-то!

— Я не больной! — попытался броситься на него Егор, но я успел мальчика перехватить.

— Успокойся, — сказал я, удерживая его.

— Со мной такое больше не случается! — взволнованно сказал Егор. — Я все вспомнил.

— Я знаю, — я успокаивающе похлопал его по плечу.

— Это были Вы! — резко сказал Сурину Егор. — Вы убили того господина. И Вы убили Арину!

— Суд примет во внимание все обстоятельства этого дела, — сообщил я Сурину.

Он понял, что полностью проиграл, и отвел глаза.

Спустя примерно неделю я работал у себя в кабинете, когда дверь тихонечко отворилась, пропуская барышню Миронову собственной персоной. Будто солнышко из-за облаков выглянуло.

— Анна Викторовна! — радостно приветствовал я ее, делая шаг ей навстречу.

— Яков Платоныч! — Анна осветила меня чудесной своей улыбкой. — Ну, что ж Вы не хвастаетесь? Удалось Вам доказать, что Сурин убил Епифанова?

— К сожалению, нет, — сказал я. — Суд не принял показания мальчика. Но по убийству Арины улик оказалось достаточно для приговора.