Чтение онлайн

— А приятель этот твой, он был здесь в ночь убийства?

— Не знаю. Спал я, выпивши.

Снова врет? Снова страх потерял?

— Где он живет?

— Да не знаю я! — чуть не плакал дворник. — Побирается он по миру, Божий человек.

Ну, все! Хватит с меня вранья этого! Я снова дал волю своей злости, ухватил за воротник, встряхнул как следует:

— Божий человек с такими деньжищами?! Где! Он! Живет!

Не кричал, хрипел задушено:

— Не знаю! Ей Богу не знаю!

Коробейников вмешался, испуганный моей яростью:

— Яков Платоныч! Отпустили бы Вы его от греха подальше! Не ровен час, задушите.

И в самом деле отпустить надо. Пока и вправду не задушил. Уж больно бесил меня этот гад, ради денег покрывающий убийцу ребенка.

Отступил на шаг, перевел дыхание. Что-то беда у меня с самообладанием. Не дело это. Перепуганный дворник лопотал, пытаясь хоть что-нибудь мне рассказать, пока я снова не рассердился:

— Нехороший этот дом! Многие сюда хаживали! И друг этого висельника, купец Молчалин, захаживал…

— Молчалин?

— Он самый! Он и вчера тут был, пока следствие шло. Он искал что-то в доме.

А вот это уже действительно интересно. И нуждается в прояснении.

— Что ж мне с тобой делать-то? — я взглянул на дворника. Перепуган дальше некуда.

— Ваше благородие! Да не виноват я! — бросился в ноги, за сюртук хватает.

Ну, в убийстве он точно не виноват, в этом я уверен. И сажать его вроде не за что пока. Разве что попробовать использовать с пользой для расследования:

— Ладно. Сиди здесь. А как приятель твой придет, в полицию сообщишь, — закивал истово. На все уже согласен с перепугу. — Тихонько сообщи. Иначе за убийство пойдешь на каторгу.

Вот так. Надеюсь, теперь он будет бояться меня больше, чем своего таинственного приятеля. И сделает все, как надо.

— Городовых отпускайте, — велел я Коробейникову. —А сами оставайтесь здесь. Следите и за домом, и за дворником, глаз с него не спускайте. Если появится черный человек — проследите.

Пусть посидит в засаде, поскучает и подумает над своим поведением. Может, в следующий раз будет осторожнее и внимательнее. Антон Андреевич, похоже, понимал, что наказан за дело, кивал виновато. Но нашел в себе смелость осведомиться:

— А вы?

А я к Молчалину.

Надо же выяснить, что же искал господин Молчалин в проклятом доме. Надеюсь, мой утренний визит уже оказал свое влияние, и теперь господин купец станет разговорчивее.

Я шел по улице к лавке Молчалина, борясь с раздражением. Все в этом деле бесило меня. Врущий дворник, хранящие свои тайны купцы! Ребенка убили! Зарезали! А им тайны свои дороже! Да еще мистицизм этот, Бафомет чертов. Он-то здесь при чем? Только дьявола в подозреваемые мне не хватало.

А пуще всего раздражала меня собственная моя несдержанность. С юности я знал за собой склонность к сильным эмоциям, и рано научился их контролировать. Случалось мне, конечно, порой терять контроль, особенно по молодости, но все же обычно я властвовал над моими эмоциями, а не они надо мной. И сегодняшний взрыв всерьез меня расстроил. Нельзя так, господин следователь. Чтобы думать, нужна холодная ясная голова. А кулаками жандармы пусть работают.

На этом пике самобичевания меня и застал неожиданный оклик:

— Яков Платонович! Яков Платонович!!!

Я обернулся. И плохое настроение улетучилось мгновенно, как туман под лучами солнца. Барышня Миронова! Мой вечный источник хорошего настроения! И когда она успела им стать?

— Анна Викторовна!

Я помог ей покинуть коляску, из которой она пыталась выпрыгнуть едва ли не на ходу, торопясь обратить на себя мое внимание.

— Яков Платонович, мне срочно нужна Ваша помощь!

Как всегда взволнована, как всегда чем-то озабочена. И соломенная шляпка, как всегда, непослушно съезжает на правый глаз.

— Мне кажется, что нужно проверить насчет смерти купца Курехина. Действительно ли он покончил с собой, или…

Подняла на меня огромные голубые глазищи, не в силах выговорить злое слово.

— Убили?

— Да!

— Сначала убили отца, а потом и дочь? Но зачем?

Не стоило бы мне, конечно, обсуждать с барышней тему убийства. И провоцировать ее страсть к расследованиям не стоило бы. Но после сегодняшнего отвратительного утра разговор с ней меня согревал и утешал, и я не смог отказать себе в этой слабости. Пусть пофантазирует. А потом я уж прослежу, чтобы она не вмешивалась больше в расследование. Вполне достаточно приключений вчерашней ночи.

— Эти две смерти, они, как мне кажется, очень тесно связаны! Это в моих видениях!

Как ни старался я изображать серьезное внимание, но при словах о видениях улыбка начала брать верх на моем лице.

— Да, а еще я вижу рядом с девочкой высокого человека в черном. Он как-то с кладбищем связан.

Как она озабочена! И как серьезно относится к своим снам! И насколько искренне верит, что они и вправду способны мне помочь! Борюсь с непрошеной улыбкой изо всех сил:

— Кладбища, видения…

— И могилы! — маленький пальчик взлетел вверх, подчеркивая значимость сказанного. — А еще человек в могиле!

Кажется, все рассказала. Смотрит прямо в глаза, ждет реакции. Личико взволнованное, голубые глазищи распахнуты дальше некуда. Ждет реакции на свою «информацию». И ведь отлично знает, как я отношусь к любого рода мистике. И все же рассказывала так серьезно, подробно, не упуская ни одной мелочи. Для нее это все взаправду. Не стоит обижать насмешкой столь искреннее желание помочь. Пусть оно и вызвано, как мне кажется, больше заинтересованностью юной девушки во внимании взрослого мужчины. Но и в этом случае тем более нужен весь такт, чтобы не ранить эту просыпающуюся женщину. Хотя и поощрять ее тоже не следует, несомненно. Тем более, что на роль объекта девичьих грез я не подхожу совершенно. И все же, до чего же она прелестна!

— Вы не волнуйтесь так, Анна Викторовна, — я старался говорить спокойно и серьезно, с мягкой успокаивающей улыбкой, — я приму Ваши умозаключения к сведению. Вы меня простите, мне пора.

Она смотрела растерянно. И хотела верить, что я отношусь к ее словам всерьез, и не верится ей. Ну до чего ж очаровательный ребенок!

И я, не удержавшись, взял ее руку, перевернул и поцеловал маленькую теплую ладошку:

— Всегда рад вас видеть.

И ушел, оставляя ее стоять и смотреть мне в след. Ох, не стоило этого делать, господин надворный советник, ох не стоило! Да что с вами сегодня? Снова эмоции властвуют рассудком?