Чтение онлайн

Из дома на наши голоса вышла Сусанна. Увидела лежащее тело, отшатнулась, прижав руку к губам.

— Господи! Беда-то какая! — запричитала она. — Она же весь вечер еще на кухне крутилась.

— Выходила она куда? — поинтересовался я у горничной.

— Выходила ведро выносить, — ответила Сусанна, — а потом не вернулась, и я подумала, что это она в свою комнату пошла.

— А сами-то где были? — спросил я ее.

— Так я у себя в комнате была, — ответила горничная, глотая слезы.

— Отлучались куда?

— Меня барыня три раза вызывала, — расплакалась окончательно Сусанна, — а потом я легла спать…

— Яков Платоныч, — обратился ко мне доктор Милц, — смерть наступила, ну, примерно, пару часов назад. То есть в восемь вечера.

Из дома, на ходу надевая пальто, выбежал Татаринов с совершенно ошеломленным лицом.

— Боже мой! — воскликнул он, не отрывая взгляда от мертвого тела.

— Викентий Андрианович, — обратился я к нему, — а Вы когда последний раз Пахомовну видели?

— Я… Я ее вообще целый день не видел, — с трудом проговорил Татаринов, явно борясь с потрясением.

— Уверены? — уточнил я.

— Намекаете, что вот это вот убийство — оно тоже на моей совести? — спросил он меня возмущенно, срываясь на крик. — Но зачем мне это? Ну, скажите! Ну, скажите, зачем мне убивать Пахомовну?!

— Да успокойтесь Вы, — сказал я ему. — Никто Вас ни в чем не обвиняет.

И я кивнул городовому, чтобы он увел посторонних с места преступления. Тот вежливо оттеснил к дому рыдающую Сусанну и все еще возмущенного Татаринова.

Я еще поговорил с дворником. Но тот ничего толкового про убийство сказать не мог. «Шел-нашел», вот и весь сказ. Зато припомнил он, что днем видел, как возле дома крутился какой-то незнакомец, похожий на приказчика или купчика. Не местный, раньше дворник его не видел. Из местных же, со слов дворника, Пахомовна дружила только с приказчиком из галантерейной лавки, заходила к нему на чай.

— Яков Платоныч, — спросил меня Коробейников, — теперь пора с хозяйкой побеседовать?

— Да нет, — отказался я от этой идеи. — Незачем больную женщину ночью беспокоить. Завтра. Завтра и с приказчиком побеседуем.

И отдав указания перевезти тело Пахомовны в мертвецкую, я отпустил Коробейникова и сам поехал домой. Отдых нам всем не повредит.

Утром следующего дня мы с Коробейниковым, первым делом, отправились в галантерейную лавку, чтобы побеседовать с приказчиком, дружившим с Пахомовной. Когда мы уже практически были на пороге, Коробейников внезапно замедлил шаг и обратился ко мне чуть смущенно:

— Яков Платонович, а может быть, Вы поговорите с галантерейщиком? А я вот… тут постою… Хотя, впрочем…

И смутившись еще сильнее, Антон Андреич, опережая меня вошел в дверь лавки. Я пожал плечами и последовал за ним. Поведение его было мне непонятно, но ломать голову над этим я не хотел. Пошел и пошел. Стало быть, все в порядке.

Впрочем, замешательство моего помощника стало понятно сразу, как мы вошли. Судя по всему, в этой лавке он не раз бывал. Приказчик, низенький, плешивый человечек, кинулся к нему прямо-таки с распростертыми объятиями:

— Антон Андреич!

— Я здесь по казенной надобности, — строго осадил его Коробейников. — Расследуется убийство известной Вам особы.

— Да, несчастье-то какое! — вздохнул приказчик. — За что это Пахомовне-то? Добрая она была женщина. Нищих подкармливала.

— Это господин следователь, Яков Платонович, — представил меня Коробейников на правах старого знакомца. — А это приказчик, господин Луков.

— Говорят, Пахомовна частенько к Вам заходила? — спросил я приказчика.

— Захаживала, — не стал отрицать тот. — Поболтать о том, о сем.

— Когда в последний раз?

— Так вчерась! — ответил Луков. — Жаловалась на Сусанну, горничную. Пахомовна-то мальчонку прикармливала, сироту. А Сусанна запретила ему приближаться к дому. Осерчала поэтому Пахомовна-то.

— С чего же это Сусанна сироту невзлюбила? — поинтересовался я.

— А кто его знает, — пожал плечами приказчик. — Ругались они с ней, с Сусанной. Прям вне себя была! Я ее никогда такой не видел.

— То есть, они ругались? — переспросил его Коробейников. — И прямо здесь? При Вас?

— Пахомовна иголки купила, — пояснил господин Луков Антону Андреичу, — и забыла тут, голова садовая. А я вышел, чтобы отнести. Гляжу, они на заднем дворе стоят, собачатся.

— Мальчонка больше не появлялся? — спросил я.

— Сегодня — нет.

— Если увидите, — попросил я его, — задержите его и городового позовите.

— Натворил чего? — встревожился приказчик.

— Да нет, — успокоил я его. — Хотим его в приют отдать.

— Хорошее дело, — одобрительно покивал наш собеседник.

Распрощавшись, я пошел к выходу. Коробейников направился было за мной, но господин Луков остановил его вопросом:

— А когда Вы зайдете еще, Антон Андреич?

— Прошу прощения? — обернулся к нему мой помощник.

— Тут счета неоплаченные лежат, — подал ему приказчик тощую стопку листочков. — Пара носовых платков, дюжина носков…

Коробейников покосился на меня смущенно. Я притворился глухим. Надо будет поговорить с Трегубовым, чтобы моему помощнику прибавили жалование. Антон Андреич ни к какому способу мотовства был не склонен. И если ему приходилось задерживать счета за такие мелочи, значит, жалования его едва хватает на самое необходимое. Следует не ему смущаться, а мне стыдиться, что за столько времени я не озаботился узнать, какое жалование у моего помощника, и не следует ли его увеличить.

— Я помню, помню все, не извольте беспокоиться, — раздраженно ответил приказчику Коробейников. — Жалование получу и все Вам оплачу.

Господин Луков, наконец-то, всучил Коробейникову свои бумажонки, и мы с облегчением покинули лавку.

Чтобы помочь Антону Андреевичу, все еще явно переживающему свой конфуз, справиться с эмоциями, я, как ни в чем не бывало, заговорил с ним о деле:

— И с чего бы это Пахомовне ссориться из-за мальчишки со служанкой?

— То ли Пахомовна что-то замышляла с мальчишкой, — предположил Коробейников, — то ли Сусанна. А может, Сусанна в сговоре с Татариновым, и они сначала убили Ксению, а потом Пахомовну.