Чтение онлайн

— Только Ксения не стала пить это снотворное, — сказала Сусанна. — Она ночью хотела убежать и поэтому нас и заметила.

— И кто же ее? — напустился на Сусанну Коробейников, всегда реагировавший на убийства женщин особенно остро. — Вы?!

— Я! — ответил ему Леонид. — С перепугу, ну… Не хотели мы никого убивать! Случайно вышло.

— И с Пахомовной тоже случайно? — резко спросил я его.

— Про Пахомовну не знаю ничего! — завопил Леонид. — Не я это, клянусь!

Но клясться этот мерзавец мог сколько угодно. Он просто не знал, что существовал свидетель убийства Пахомовны.

— Заводи, — кивнул я городовому.

В дверь робко, осторожно подталкиваемый городовым, вошел Ванька.

Вчера, отыскав шкатулку в доме Бенциановой и договорившись с ней о задержании преступников, мы с Анной Викторовной вернулись на склад. Больше по ее настоянию, надо сказать. Анна очень беспокоилась за мальчика и хотела его немедленно разыскать. Я не верил, что мальчишка остался на чердаке, куда за ним приходил убийца. Но она настаивала, а я не хотел с ней спорить. Я тоже собирался найти этого ребенка, так почему бы не начать со склада? Да и дверь, которую мы второпях бросили открытой, стоило запереть.

Анна Викторовна оказалась права. После долгих ее уговоров Ваня все-таки ей поверил и вышел к нам. Постепенно и мне удалось завоевать его доверие, особенно когда я пообещал, что поймаю Леонида, и он больше никому не причинит вреда. Мальчик очень переживал из-за смерти Пахомовны и боялся за Бенцианову. Я обещал защитить «добрую барыню», и он согласился поехать в управление и все рассказать. Здесь он и провел эту ночь. Мы поселили его в камере, хоть и не запирали. Анна Викторовна принесла гору снеди, которой бы хватило на целый полк. Да и городовые подкармливали мальчишку всякими вкусностями, кто на что горазд. Так что он вроде бы слегка расслабился и перестал так сильно дичиться. Но сейчас, войдя в мой кабинет и увидев Сусанну и Леонида, снова оробел. Я успокаивающе обнял его за плечи.

— Скажи-ка, Ваня, — спросил я его мягко, — эти люди тебя в дом подослали? Наказали ту барыню матушкой величать?

Он кивнул молча, боясь даже глаза на них поднять. Я чуть сжал его плечо, напоминая, что я здесь, и ему ничего не грозит.

— А ты ведь потом в дом сам стал наведываться? — продолжал я его расспрашивать осторожно. — Понравилось?

Он снова кивнул.

— Барыня добрая, — произнес он тихо.

— А Пахомовна?

— И Пахомовна добрая, — сказал он. И добавил со вздохом: — Была.

— А что ты Пахомовне рассказал? — спросил я его.

Он наконец-то набрался смелости, взглянул на сидящих перед ним преступников.

— Что они меня к барыне этой подсылают.

— Еще что видел? — я тихонечко гладил его по плечу, успокаивая, утешая.

— Ленька Пахомовну по голове ударил, — сказал Ваня.

— Брехня это! — взвился Леонид.

К нему кинулся городовой, усадил на место.

— Молчи! — крикнул я ему, крепче прижимая к себе вздрогнувшего Ваню.

— Скажи, — обратился я к мальчику, — а вчера на чердак он зачем к тебе приходил?

— С ножом приходил, — ответил Ваня. — Я видел.

— Ты что! — заорала на Леонида Сусанна. — Это же ребенок!

— Сдохну я скоро, вот что! — выкрикнул он ей в ответ сквозь кашель.

Я передал Ваню городовому. Хватит с мальчика этих впечатлений. Тот вывел его из кабинета, заботливо обняв за плечи.

Несколько дней спустя я пил чай в доме помещицы Бенциановой. Напротив меня, умытый и аккуратно подстриженный, уплетал пряники Ваня. Антонина Марковна, помолодевшая как минимум на десять лет, смотрела на него с умилением. Ее было не узнать. Исчезла недовольная всем старуха. А на ее месте появилась энергичная женщина, хоть и в возрасте, готовая всю себя посвятить любви к ребенку.

Я отвел ее в сторону, чтобы не смущать мальчика.

— Спасибо! — с улыбкой, не покидающей теперь ее лицо, обратилась ко мне Бенцианова. — Спасибо, Яков Платоныч! Век не забуду!

Было вовсе не трудно добиться, чтобы Антонине Марковне дали опеку над Ваней. Он был круглый сирота, и судья дал разрешение с удовольствием.

— Это Вам спасибо, — ответил я ей. — О Ваньке только не забывайте. Дикий он, пугливый еще. Сирота, что скажешь.

— Ничего, — улыбнулась мне Антонина Марковна успокаивающе, — обогреем. А Вы, может быть, еще чайку? С вареньицем?

— Нет, — отказался я с улыбкой. — Пора мне. Спасибо.

Я пошел к выходу, а Бенцианова немедленно вернулась к Ване и принялась хлопотать вокруг него. И таким теплом веяло от этой картины, что я всем сердцем поверил, что у них теперь все будет хорошо.

Пусть это и было дело о двух убийствах, но закончилось оно радостно. И я покидал дом Бенециановой с легким сердцем.

Едва я вышел на крыльцо, как услышал знакомый голос:

— Яков Платоныч!

Анна Викторовна шла ко мне через двор и улыбалась. Видимо, и у нее настроение было прекрасное.

— Анна Викторовна! — я сбежал ей навстречу по ступенькам. — Рад Вас видеть!

— А я вот приходил проведать Бенцианову после всех ее потрясений, — объяснил я свое здесь присутствие, –вашу духовидицу! Удивительно, но теперь совсем другой человек.

Анна рассмеялась мне в ответ счастливым смехом. Она, разумеется, была в курсе судьбы Вани, принимала в ней активное участие, втянув в это дело и своего отца-адвоката.

— Да, это правда! Это просто чудо-преображение.

Я откровенно любовался ею. Она была дивно хороша в своей изящной шляпке, очаровательная и женственная. Мне на мгновение вспомнилась девочка-сорванец, которой я умилялся этой осенью. Неужели всего лишь несколько месяцев назад? Сейчас передо мной стояла обворожительно красивая девушка. И улыбалась мне самой замечательной на свете улыбкой.

— А я вот иду к Ване! — сказала Анна Викторовна, не замечая моего завороженного взгляда. — Будем с ним заниматься, изучать основы грамоты. Готовимся к гимназии!

— Благое дело, — с трудом вымолвил я, не отрывая от нее глаз.

— Кстати, — слегка ехидно заметила Анна Викторовна, — вполне материальный и осязаемый дух, как видите!

— О, да! — согласился я. — Здесь мы имеем дело с редким случаем материализации духа при помощи уголовной полиции.

— Яков Платоныч! — ласково пожурила меня Анна Викторовна. — Еще немножко, и я, кажется, привыкну к Вашему несносному брюзжанию!

— Самое страшное, что и я начинаю привыкать к Вашим визитам в мой кабинет, — ответил я куда серьезнее, чем могло показаться. И постарался пошутить все же: — К чему я решительно не могу привыкнуть, так это к тому, что Вы каждый раз с собой нового духа приводите.

— Который помогает Вам не попасть впросак! — ответила она с улыбкой, лишь самую капельку язвительно.

На улице было морозно. И руки Анны Викторовны, видимо, замерзли в тонких перчатках. Она сняла их и попыталась засунуть руки в рукава, чтобы согреть. Я не мог отвести взгляд от ее рук. Мне хотелось взять их в ладони, согреть дыханием, поцелуями. Я любовался ее нежными пальчиками и понимал, что пропал, абсолютно и бесповоротно. А она смотрела на меня и светло улыбалась.