Чтение онлайн

— А между тмъ, трое убжали, — сказалъ король, и я прошу васъ заявить объ этомъ суду, чтобы ихъ розыскали, такъ какъ они убили барона и подожгли домъ.

Я такъ и думалъ, что онъ непремнно это скажетъ. Угольщикъ и его жена выказали самый живой интересъ къ этимъ новостямъ и горли нетерпніемъ скоре сообщить объ этомъ; затмъ ихъ лица приняли совершенно иное выраженіе и они стали разспрашивать объ этомъ дл; я отвчалъ самъ на вс вопросы и наблюдалъ, какое впечатлніе производили на нихъ мои отвты; они также выразили не малый интересъ къ этому длу, но когда узнали, изъ какой семьи были эти заключенные, то это нсколько измнило атмосферу; хотя наши хозяева выражали такое же любопытство относительно этого событія, какъ и прежде, но желаніе сообщить объ этомъ суду было только наружное, но не дйствительное. Король не замтилъ этой перемны, и я былъ очень радъ этому. Я разсказывалъ о мельчайшихъ подробностяхъ минувшей ночи и замтилъ, что эти люди совершенно отказались дать этому длу дальнйшій ходъ. Прискорбно было смотрть въ этомъ дл на то, съ какою алчностью вся эта угнетенная община подняла руки на людей своего сословія въ защиту притснителя цлой общины. Эти мужъ и жена чувствовали, что въ ссор, происшедшей между лицомъ изъ ихъ сословія и ихъ лордомъ, слдуетъ принять сторону послдняго, не разбирая сущности дла и не обращая вниманія на своихъ собратьевъ. Этотъ угольщикъ помогалъ вшать своихъ сосдей только по одному подозрнію безъ всякихъ очевидныхъ доказательствъ; но ни онъ, ни его жена не видли въ этомъ ничего ужаснаго.

Это было крайне прискорбно для человка съ мечтами о республик. Такое положеніе вещей напоминало мн о томъ времени тринадцать вковъ спустя, когда "бдные блые" нашего юга, которые постоянно подвергались презрнію и даже оскорбленіямъ со стороны окружныхъ рабовладльцевъ, потому что въ сред этихъ "бдныхъ блыхъ" было много рабовъ, — готовы были стать на сторону этихъ самыхъ рабовладльцевъ въ политическихъ движеніяхъ и жертвовать своею жизнью, когда дло дошло до вопроса объ уничтоженіи рабства, т. е. такого учрежденія, которое ихъ унижало и позорило. Въ душ же эти "бдные блые" ненавидли рабовладльцевъ и, вроятно, чувствовали свой позоръ. Но ихъ чувства не выплывали наружу; при иныхъ обстоятельствахъ они, конечно, и обнаружились бы, но пока и этого было достаточно; это доказываетъ, что человкъ въ глубин своей души всегда остается человкомъ, но только его чувства не всегда проявляются въ вншней форм.

Теперь, если мы вернемся къ нашему угольщику, то онъ былъ настоящимъ двойникомъ "бдныхъ блыхъ" юга далекаго будущаго. Но король выразилъ, наконецъ, нетерпніе и сказалъ:

— Вы тутъ готовы болтать цлый день, а правосудіе будетъ введено въ заблужденіе. Неужели вы думаете, что преступники будутъ васъ дожидаться въ хижин своихъ родителей? Они убгутъ и не останутся тамъ. Необходимо послать за ними вслдъ людей на лошадяхъ.

Женщина слегка поблднла, а ея мужъ смотрлъ такъ мрачно и нершительно. Тогда я сказалъ:

— Пойдемъ, мой другъ, я пройдусь немного съ вами и объясню вамъ, быть можетъ, въ какую сторону направились эти бглецы. Если бы они сопротивлялись только несправедливымъ налогамъ или какому-либо подобному абсурду, то я первый защитилъ бы ихъ отъ суда, но разъ люди убиваютъ высокопоставленное лицо и поджигаютъ его домъ, то это совершенно другое дло.

Послднее замчаніе было сказано для короля, чтобы его нсколько успокоить. На дорог угольщикъ, казалось, раздумывалъ о своемъ ршеніи и шелъ твердою и ровною походкою, но безъ всякой поспшности. Наконецъ, я сказалъ:

— Въ какомъ родств вы съ этими людьми — двоюродные братья?

Онъ поблднлъ настолько, насколько это дозволялъ слой угля, бывшій на его лиц, и весь затрясся.

— Ахъ, Боже мой! — какъ вы это узнали?

— Я вовсе этого и не зналъ, а угадалъ.

— Бдные парни, они погибли. А это были хорошіе ребята.

— Вы теперь идете для того, чтобы донести на нихъ.

— Д-а!

— Въ такомъ случа, я думаю, что вы негодный бездльникъ!

Это его такъ порадовало, точно я его назвалъ ангеломъ.

— О, это хорошія слова, братецъ, я думаю, вы не выдадите меня, если я не исполню своего долга.

— Долга? Въ этомъ дл не можетъ быть никакого долга, кром только того, чтобы оставаться совершенно спокойнымъ и дать время этимъ молодцамъ скрыться. Они совершили вполн правый подвигъ.

Онъ сталъ смотрть веселе и, кром того, былъ крайне тронутъ моимъ сочувствіемъ. Онъ посмотрлъ на вс стороны, желая убдиться, что никого нтъ и затмъ сказалъ съ большею осторожностью:

— Изъ какой страны вы, братецъ, что вы говорите такія ужасныя слова и ничего не боитесь?

— Это вовс не ужасныя слова, если я говорю ихъ кому-нибудь изъ моего сословія. Вы никому не скажете, что я это говорилъ.

— Я? Да меня за это растерзаютъ дикія лошади.

— Хорошо; тогда позвольте мн скавать вамъ всю правду. Я вовсе не боюсь и повторить вамъ это. Я полагаю, что въ минувшую ночь было совершено ужасное злодйство надъ этимъ бднымъ невиннымъ народомъ. Старый баронъ наказанъ такъ, какъ онъ этого заслуживалъ. Если бы это и до меня касалось, то я поступилъ бы точно также.

Страхъ и угнетенное состояніе совершенно исчезли въ обращеніи угольщика, а вмсто нихъ явились признательность и честное воодушевленіе.

— Быть, можетъ, вы шпіонъ и ваши слова не боле, какъ ловушки, но все же они освжили меня; я съ удовольствіемъ слушаю ихъ и хотлъ бы ихъ еще слушать; я, кажется, готовъ былъ бы пойти на вислицу, лишь бы только имть хотя одинъ хорошій обдъ въ моей голодной жизни. И вотъ теперь я разскажу вамъ все откровенно и вы можете донести на меня, если только этого желаете. Я помогалъ вшать моихъ сосдей потому, что въ противномъ случа угрожала бы опасность моей собственной жизни, если бы я не принялъ сторону моего господина; другіе также дйствовали по той же причин. Ахъ, радостенъ тотъ день, когда онъ умеръ, но мы проливаемъ лицемрныя слезы, потому что въ этомъ заключается все наше спасеніе. Я произнесъ слова!

Я произнесъ слова, единственныя, показавшійся мн такими хорошими и награда за это вполн достаточна. Ведите меня, куда хотите, хотя бы на эшафотъ, я совершенно готовъ.

Видите-ли, какъ это бываетъ. Человкъ всегда останется человкомъ въ глубин своей души. Цлые годы злоупотребленій не могутъ совершенно вытснить изъ него человчество. Да, эти люди представляли хорошій матеріалъ для республики! Каждый изъ нихъ долженъ заниматься какою-нибудь полезною промышленностью, затмъ нужна всеобщая подача голосовъ; а управленіе государствомъ должно быть вврено мужчинамъ и женщинамъ изъ народа. Да, не было никакой причины, чтобы мн отказаться отъ моей завтной мечты!

Мы шли, не спша, вдоль дороги и разговаривали. Мы располагали временемъ, которое необходимо было употребить, чтобы дойти до деревни Аббласодуръ и объявить тамъ суду о преслдованіи убійцъ и затмъ вернуться домой. Въ моемъ разговор съ угольщиками у меня былъ еще особый интересъ, который никогда не терялъ для меня своей новизны, съ тхъ поръ, какъ я живу въ королевств Артура: это различное обращеніе между собою людей, явившееся слдствіемъ раздленія на касты. По отношенію къ бритымъ монахамъ, поторые шли медленно вдоль дороги, съ своимъ капюшономъ пазади и съ струившимся по жирному лицу потомъ, угольщикъ былъ исполненъ глубокаго уваженія; съ дворяниномъ былъ раболпенъ; съ фермерами и свободными людьми обращался дружелюбно и ласково; но если проходилъ какой-нибудь рабъ и принималъ почтительно униженную позу, то угольщикъ поднималъ вверхъ свой раздвоенный носъ и даже не смотрлъ на этого человка. Бывали такія времена, когда казалось, точно хотятъ повсить весь человческій родъ и закончить этимъ фарсъ.

Но вотъ мы наткнулись на одинъ инцидентъ. Небольшая кучка полунагихъ ребятишекъ, мальчиковъ и двочекъ, выбжала изъ лсу съ воплями, криками и испугомъ на лицахъ. Самому старшему изъ нихъ было не больше 12–14 лтъ. Они стали насъ просить о помощи, но сами были до такой степени испуганы, что мы ршительно не могли понять въ чемъ дло. Мы свернули въ лсъ, ребятишки вели насъ и мы скоро увидли, что было причиною ихъ безпокойства и страха: они повсили на веревк своего маленькаго товарища; онъ сталъ болтать ногами и барахтаться, задыхаясь до смерти. Мы освободили его и унесли оттуда; этотъ маленькій народецъ хотлъ подражать старшимъ; они стали играть въ бунтъ и окончили это такимъ подвигомъ, который общалъ сдлаться со временемъ много серьезне, чмъ они это предполагали.