Чтение онлайн

— Ты собираешься нести меня на руках через весь город? — она приподнимает бровь чуть насмешливо. Девочка быстро учится.

— А ты против?

— Нет.

***

Она тонкая. Очень тонкая и хрупкая. Кожа бледная, с выступающими косточками позвоночника и клеткой ребер, в которой птицей сидит сердце. На шее висит на веревочке круглая сфера - экран, которым она надеется от меня защититься. Маленькая нежная синевласка. Я раздеваю ее, заглядывая в глаза, опасаясь сделать больно. И она снова чувствует, прижимает мою ладонь к щеке и улыбается лукаво.

— Ты так осторожничаешь, словно я у тебя первая, — смеется она.

Я тихо вздыхаю.

— Первая. Несомненно, первая…

— Врун! — она покрывает мое лицо поцелуями, и я замираю под этой лаской. — Я не могу быть первой! Ты красивый… У тебя наверняка была сотня женщин!

— Была, — снова соглашаюсь я. Просто лишь бы она не прерывалась, не слишком соображая, что Лили говорит. И тут же получаю ощутимый тычок в ребро. Охаю больше от неожиданности, чем от боли.

— Ой, прости! Прости, пожалуйста! Я не хотела! Больно, да? Где? Где больно?

Я показываю пальцем, и она начинает целовать мой бок, задирая свитер. Я скрываю улыбку и поглядываю искоса.

— И вот здесь.

Губы порхают по животу.

— Еще тут немножко…

Синевласка поднимает голову.

— Можно подумать, я тебя просто избила! — возмущается она. Но глаза сияют желтыми звездами, и я снова вздыхаю, прижимая ее к себе.

— Давно хотел спросить… — пальцы путешествуют по ее спине, гладят, изучают. И ее руки изучают меня. Осторожно, ласково, почти трепетно. Мне нравится эта нежность, медленная, томительная ласка, путешествие навстречу друг другу.

— Что спросить? — а губы у нее пахнут кофе и шоколадом… Вкусно.

— А? — кажется, я забыл. Вспомнил. — Почему у тебя волосы синие?

Она какое-то время молчит, увлекшись изучением моего живота. Живот нервничает, сокращая мышцы, потому что изучает она губами, и это сильно… мешает думать.

— Потому что мне так нравится, — выдает она, отвлекшись на песчинку времени.

— Аргумент, — соглашаюсь я. — Мне тоже. Нравится.

И дальше мне тоже нравится все, что она делает, и все, что делаю я. Нам обоим очень нравится.

Потом Лили лежит на моей спине, пока я делаю вид, что уснул. Мы оба знаем, что я притворяюсь, но синевласка целует мне шею и легонько дует. У меня от этого мурашки и глупая шальная улыбка.

— Просыпайся уже, — она перестает целовать, и я открываю один глаз. — Ну просыпайся! Я есть хочу!

Я сразу испытываю чувство вины. Она и так худая, а тут еще я… все соки из нее выжал.

— Это я из тебя все соки выжала, — хмыкает Лили.

— Я что это вслух сказал?

— Ну да.

— Мрак.

— Мрак стянул котлеты. И сожрал почти все.

— Куда в него столько помещается?

— Худые все прожорливые…

Я усаживаю ее к себе на колени и кормлю с рук, слизывая капли соуса с ее губ, шеи, груди.

— Ты правда такой неловкий или нарочно на меня все роняешь?

— Я неловкий. А тебе по идее это должно нравиться. Это эротично.

— Это липко. А я есть хочу. Иначе я сдохну от голода. Понял?

— Понял. Ты какая-то неправильная.

— Да ну тебя…

Она решительно хватает с тарелки отбивную, игнорируя вилку, и впивается в мясо зубами. И мычит от удовольствия, прищурив медовые глаза.

— Совершенно неправильная, — заворожено бормочу я. — Где же ты раньше была, синевласка?

Она лишь машет рукой, окунает мясо в соус и облизывает, урча, как кошка. Мне хочется сжать ее крепче, но я терплю и просто смотрю на нее.

— Рот открой, — приказывает Лили и кладет мне в губы острое сочное мясо. — Теперь закрой и жуй.

Я подчиняюсь.

***

Осень.

Кристина.

Удивительно, но мечтая целый день о прохладной постели и мягкой подушке, приехав домой, Кристина поняла, что спать ей расхотелось. Она сбросила туфли на пороге, привычно обошла дом, остановилась на кухне. Есть не хотелось, хотя Клавдия приготовила чудесный ужин и даже заботливо укрыла фарфоровую супницу полотенцем, в надежде сохранить тепло.

Крис постояла, раздумывая, проверила, заперта ли дверь, и вытащила из-под кровати шкатулку. Пуговица. Осколок керамической кружки. Лоскут синей ткани. Ручное зеркальце без крышки.

Она подняла глаза на настенное зеркало. Темноволосая красавица чуть улыбнулась, приветствуя ее.

— Как так получилось, что от тебя осталось лишь это, Мари? — с горечью спросила у отражения Крис. — Как? Только вот эти бесполезные куски дерева и ткани… Куда делось все остальное?

«Воспоминания…»

— Воспоминания? Иллюзия. Что из моих воспоминаний — правда? Я не помню тебя настоящую, я помню лишь образ в моей голове, Мари! И все. Только образ… И не уверена, что он правдив.

«Зачем…»

— Зачем мне правда? Чтобы знать. Чтобы жить! Не могу жить, зная, что твой убийца на свободе, понимаешь? Он ведь не только тебя убил, он все разрушил… Нашу семью, нашу жизнь, все! Если бы ты осталась жива, все было бы по-другому, слышишь? Все, все! По-другому!