Чтение онлайн

— Ты что, меня дрессировать решила? — бросил я, стараясь не орать. Лили посмотрела мне в лицо и качнула головой.

— Вряд ли получится, детка. Я уже слишком большой мальчик, знаешь ли!

Она пожала плечами.

— Лили, прекращай. По-хорошему. Пока я не разозлился.

Девчонка посмотрела невозмутимо и откусила кусочек хлеба. Принялась молча жевать.

— Я тебя выпорю. Ремнем, — пообещал я. Синевласка снова пожала плечами, чем взбесила меня окончательно. Но не пороть же ее на самом деле? — Ну и молчи, — швырнул на стол мешочек с кофейными зернами, так что они разлетелись по всей кухне. И ушел одеваться. Когда вернулся, на столе стояла чашка ароматного напитка, как я люблю, все зерна убраны, а сама Лили ушла в сад и сидела там, копаясь в земле. Я посмотрел в окно на ее узкую спину, покосился на кофе.

— Вот же зараза, — пробормотал я Мраку. Кот промолчал. — Выкину. Обоих.

***

Еще через два дня я стал ловить себя на том, что прислушиваюсь к разговору Лили с котом. Сижу в гостиной и делаю вид, что мне плевать, а сам подползаю ближе, чтобы лучше слышать. С этим противным облезлым зверюгой синевласка общается и даже смеется, но стоит зайти мне — замолкает. И мне хочется ее за это прибить. Раздражает жутко. Конечно, я могу ее заставить разговаривать, и даже говорить то, что мне хочется услышать. Но какой в этом смысл? Мне не нужна говорящая кукла, повторяющая мои собственные мысли. Меня забавляли ее… но открывать рот синевласка отказывается категорически. И в ее эмоциях столько упрямства, что молчать она будет до следующей весны!

Не в силах поверить, что иду на поводу у девчонки, я вышел на террасу, где она сидела.

— Лили, я был не прав, — сквозь зубы выдавил я.

Она подняла голову, наморщила носик, показывая, что думает о таком извинении.

— Я не собираюсь тут ползать на коленях, вымаливая твое прощение! — снова обозлился я. Цветочек пожала плечами.

— Лили, не выводи меня! — мрак, я уже ору, как ненормальный. А эта синеволосая пигалица только смотрит мне в лицо и молчит!

И желание свернуть ей шею становится просто невыносимым. Развернулся и с размаха вогнал кулак в толстое стекло на двери террасы. Осколки посыпались мне на ноги и вонзились в руку, вспаривая кожу. Кровь из разрезанного запястья сразу залила мои брюки и белую рубашку.

— Кай! Да что же ты… да как ты… Подожди, подожди, я сейчас… Надо промыть!

Я старался не усмехаться, пока она носилась вокруг меня, вытаскивая осколки из кожи и промывая порезы дезинфектором. И не прекращая меня успокаивать, что-то говорить, целовать… Мне хотелось рассмеяться, но я лишь болезненно морщился. Все же малышка не глупа, и мне не стоит выходить из образа.

— Рубашка испорчена, — с жалостью прошептала Лили, целуя мою забинтованную ладонь. — Дай сниму, осторожно… А это была твоя любимая…

— Плевать, — я жадно прижимаю ее к себе, с наслаждением впиваюсь в губы девчонки. Мельком глянул, не попали ли на нее осколки, хоть и был уверен, что не долетят. Она отвечает на поцелуй с радостью, и я снова улыбаюсь.

Маленькая синевласка… Так или иначе, все равно будет, как я хочу. Но так ты не будешь чувствовать себя проигравшей… И я слишком давно играю в игры, чтобы позволить тебе выиграть.

***

Лето заканчивается…

В какой момент я ощутил это? Может, когда Лили вскрикнула от моего поцелуя-укуса. Я прижался к ее коже губами, тяжело дыша. Она попыталась отстраниться, почувствовав перемену во мне, но я хотел обладать и присваивать, клеймить кровью и спермой, своим запахом и болью.

— Кай? — она дернулась из моих рук, поняв, что я ласкаю ее вторую маленькую дырочку, в то время как первая уже занята мною. — Ты что? Я не хочу… туда!

— Не бойся, — я провел языком по ее губам, — я осторожно.

— Кай? Я не уверена…

Она попыталась освободиться, и я сжал ей запястья, лишая движения. Возбуждение резко усилилось, заставив меня застонать и сжать ей руки еще сильнее. Я чувствовал ее легкий страх и боль в запястьях. Почти неощутимую, но меня она заводила.

— Детка… мне нужно немного больше… Чуть-чуть.

— Но… Я не хочу.

— Я хочу, Лили. Я.

Одна мысль о том, что я возьму ее таким, не предусмотренным природой способом, заставляла меня двигаться все резче, почти выходя из ее тела, а потом резко вбиваясь на все глубину. Перехватил ее ладони одной рукой, а вторую опустил вниз, размазывая смазку между ее ягодиц. Лили затихла, не мешая мне, но и не отвечая. Я погладил ее ягодицы и уткнулся между ними, ощущая туго сжатые мышцы. Хотелось перевернуть, надавить ей на спину, заставив прогнуться. Хотелось войти рывком. Хотелось сделать больно и застонать от наслаждения… «Как быстро ты захочешь ее боли, Кай?» — насмешливый голос прозвучал в голове, заставив меня остановиться.

Я замер, тяжело дыша и тряся головой, чтобы очнуться. Понимание ударило больно, словно кулаком в центр груди. Отпихнул непонимающую синевласку почти с яростью и вышел, хлопнув дверью. Девчонка, конечно, пришла следом и застыла на пороге, нервно перебирая ногами и испуганно меня рассматривая.

— Кай, что случилось? Что с тобой? Я просто сказала, что не уверена… Я слышала, это больно… в первый раз.

Она густо покраснела, а я чуть ли не взвыл.

— Ты обиделся, что я испугалась? — она шагнула ко мне.

— Обиделся? — вот проклятые боги! Чтоб вы там все сдохли на своих небесах! — Ты что, не поняла? Да я хочу твоей боли, понимаешь? — Я склонил голову, в упор глядя в медовые глаза, затянутые недоумением. — Хочу! — заорал я, взбесившись. — Мне до одури надоели эти нежности, и я хочу жесткого и больного траха, ясно тебе?

Она чуть попятилась от меня, и я вздохнул. Отлично. А теперь испугайся и уйди, маленькая синевласка. Сбеги от меня как можно дальше. Я даже тебя отпущу.

Лили вскинула голову и прищурила свои кошачьи глаза.

— Хорошо. Но только прежде расскажи мне, чего ты хочешь. Подробно. Я подумаю.

Она села на стул и чинно сложила на коленях руки. Если учесть, что синевласка была голая и все еще возбужденная, выглядело это занятно.

Впридачу к моей больной голове, боги почему-то наделили меня чувством юмора. Так что я хмыкнул, не удержавшись. А потом просто расхохотался. Лили смотрела непонимающе. Мрак, мне ее даже жалко было. Разобраться в моих реакциях иногда не удается даже мне, куда уж нежному цветочку.