Чтение онлайн

— Прости, — я встал на колени перед креслом, в котором она сидела. — Прости, маленькая, — прижался лицом к ее животу, царапая нежную кожу утренней щетиной и оставляя на ней красные полоски. Болезненные. Еще только раз, и все. Отстранился. Снова прижался, но теперь только губами, провел языком от пупка к краю светлых волос. И ниже. Никакой боли. Только чувственная ласка и одурманивающая страсть.

— Кай… — она шепчет это проклятое имя, и я улыбаюсь. Мне почти хорошо…

…Перед уходом чмокнул ее в лоб.

— Лили, я сегодня задержусь. Не переживай, ложись спать.

Она смотрела испуганно, и я улыбнулся, поцеловал снова, незаметно влияя на ее эмоции. Слегка. Просто чтобы не переживала, ей вредно.

И ушел.

Не могу сказать, что вечера я ждал как-то по-особенному. Для меня и это уже обыденность. Я лишь раздумывал, чего именно хочу: секса или убийства. Вечером вышел из Хранилища, натянул на лицо маску и пошел вдоль реки, все еще раздумывая. И почему-то вспоминая синевласку. То, как она смотрела на меня, сидя голышом на бежевом бархате кресла. Что было бы, если бы я сказал, чего хочу на самом деле? Поведал о своих милых увлечениях? Милинда уже попыталась просветить девочку на мой счет, но Лили не поверила и решила просто избить врунью.

Сказать, что Милинда не врала? И все даже хуже, чем она говорила?

Нет. Нет.

Ни за что.

Наверное, Лили смирилась бы. Нет, не наверное, а точно. Смирилась бы, попыталась принять мои… странности, и даже терпела бы, если бы я начал... практиковать с ней. Скрывая под маской удовольствия боль и отвращение. Или еще хуже — начала бы получать от боли удовольствие. Это странно, но наш разум довольно быстро стирает границу между болью и удовольствием, одно перерастает в другое, чтобы сохранить сознание. Да и мне с моей эмпатией нетрудно приучить ее к этому. Я уже проделывал это с другими, иногда осознанно, иногда — нет. Заставлял любить и желать моих забав. А с синевлаской это еще проще. Но я не хочу. Только не Лили с ее медовыми глазами, острыми коленками и всепоглощающей любовью во взгляде.

Да, я эгоист, но я хочу, чтобы она меня любила. И хочу быть для нее лучшим. Сказать, что я такая же мразь, как те, что оставили на ее спине шрамы? Ни за что…

Ее взгляд изменится однажды, это неизбежно. Время беспощадно и стирает даже самую сильную любовь, вымывает ее из души, как волна — песок из прибрежных скал. Волна мягка, но ни одна скала еще не устояла. Вот и с любовью то же самое. Однажды и в глазах Лили появится что-то другое, циничное и расчетливое. Однажды она поймет, что нельзя любить такого, как я.

Но не сейчас.

И приближать этот момент я точно не собираюсь.

Ночь нежна, ее объятия мягки и ласковы. Безумия нет, я просто хочу развлечься. Боль дарит мне наслаждение, удовольствие, и поэтому я хочу ее.

Выбрал все же мужчину. Еще одна тень изнанки города, тот, кто ходит во тьме. Я слушаю его шаги и чувства, я жду удара и улыбаюсь. Никогда не нападаю первым, вот такой своеобразный кодекс. Маленькая уступка совести, хотя я понятия не имею, что это такое. Мои чувства давно выгорели, но боль по-прежнему остра, и я пью ее большими глотками, вырезая буквы на теле незадачливого грабителя. Что я пишу? Имя. Но потом сдираю кожу, стираю свою минутную слабость. И злюсь. Злюсь так сильно, что убиваю быстрее, чем успеваю получить удовольствие.

И это плохо. Потому что время снова напоминает мне, что я не могу без нее.

И было еще кое-что, настораживающее меня. В сознание убитого я уловил не только страх, но и узнавание. Не меня настоящего, а того, кто охотится ночами. Обо мне пошли слухи, и это плохо. Еще немного, и кто-то решит, что зверя пора ловить, пока хищник не перегрыз всех бродячих псов города. Изнанка обернется капканом, на меня устроят облаву, выпустив несколько приманок. И я раздумываю, что хоть эта игра могла бы быть занимательной.

Стоит ли сыграть?

***

Осень.

Кристина.

Уснуть Крис даже не пыталась. Голова была тяжелой, но пустой, мысли разбежались, словно испуганные мыши. Она сидела на подоконнике, ожидая утра и рассматривая соседский дом. И сжимая ладони в кулаки.

«Обмани меня, я неглупая, я закрою глаза без слов. Не всегда любовь — обоюдная. Только ведь все равно любовь»

Она – глупая. Ведь Орин сказал ей, что слышал эту песню от одной девушки, давно. Почему она не переспросила? Не уточнила, от кого и когда? Может, боялась услышать ответ? В какой момент она подсознательно начала искать оправдания своему соседу?

Девушка сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Бросила взгляд на хронометр — два часа ночи.

— Думай, Кристина, думай! — приказала она себе.

Вопросы, вопросы… Образы, что все кружились в голове. Пьяный Хантер у камина, оскалившийся у стены и улыбающийся в кофейне. Внимательные глаза Шелда, который с самого начала знал, кто такая его орита, но ни словом, ни жестом не дал ей это понять. Орин, ругающийся у кровати убитой черноволосой девушки. Они все знали Мари.

Фигура в ее саду и включенная лампа. Кто хотел, чтобы она уехала?

— Если бы меня хотели убить, то сделали бы это, — задумчиво пояснила Кристина внимательно смотревшей на нее из отражения Мари. — Но я все еще жива. И я не сумасшедшая. В моем доме точно кто-то был!

Она спрыгнула с подоконника и метнулась в спальню.

— Кто-то стоял здесь и смотрел на меня спящую, — Кристина обошла кровать, склоняя голову. — А потом этот кто-то испарился, не оставив следов. Не открывая двери и окна. Может, он ходит сквозь стены? — со смешком выдала девушка, вздохнула и нахмурилась. — Сквозь стены…

Она шагнула стене и встала, уперев руки в бока и размышляя.

— Если я не вижу выхода, это не значит, что его нет, — пробормотала Крис. — Спасибо, Лекс, все же ты был совсем не глупым, хоть и козлом порядочным. А я всегда была прилежной ученицей, — она пошла вдоль стены, внимательно прощупывая кладку. — И хорошо помню твои лекции. Даже самые занудные. Например, про парные дома, которые было принято строить лет пятьдесят назад. А Старый Город такой старый… И кто-то рассказывал мне о том, что этот дом предок когда-то подарил своей пассии. Может, чтобы было удобно навещать? Удобно и незаметно!

Она ощупывала стену, пока ее пальцы не почувствовали небольшое углубление. Затаив дыхание, Кристина прошлась пальцами вдоль всей трещинки, невидимой глазу и заметной лишь на ощупь, тронула выпуклость. И хмыкнула, когда створка потайной двери беззвучно отворилась.

— Даже не скрипит. И кто же потрудился смазать петли? — невесело усмехнулась девушка. Она рывком раскрыла свой складной нож, захватила переносную лампу и шагнула в темноту тайного хода. Лаз был вполне обустроенным и не страшным. Ничего общего со склизкими и мрачными лестницами и подземельями, о которых она когда-то читала. Просто ход в двойной стене, уходящий под землю, узкий, но вполне достаточный, чтобы мог пройти человек, даже мужчина.