Чтение онлайн

— Торги? — тут уже изумилась я.

Сладос кивнула:

— Если женщина была из зажиточной семьи или обладала невероятной красотой, на нее могли объявлять торги. И тот, кто предложит больше всего, сможет на ней жениться. А если заплатит двойную цену, то семья разрешит…

Она запнулась и смутилась.

— Разрешит отведать женщину до брака, чтобы проверить, сможет ли нареченная зачать и выносить здоровое дитя. В случае если у пары ничего не получалось, то мужчина имел право потребовать половину стоимости обратно и отказаться от брака. Так он избегал риска связать себя с «пустой» женой, ведь брак с другой женщиной, пока жива первая супруга, строго запрещен.

— А я думала, что в Асхаре развито многоженство, — удивилась Мэй.

— Так было, пока шаманы не запретили, — пояснила Сладос. — на это было две причины. Первая: из-за большой смертности женщин. В Асхаре почти не было лекарственных трав, а о магах света и говорить не приходилось, из-за чего болезни процветали. И особенно беспощадной антисанитария была к женщинам. Не все переживали первые роды, а вторые и того меньше. Из-за этого мужчин было больше, и между ними происходила жестокая борьба за шанс продолжить свой род. Вторая причина: единокровные браки. Из-за того, что некоторые племена были малочисленными, многоженство породило огромное количество сводных братьев и сестер. Не всегда удавалось уследить за тем, кто родственник, а кто нет. Поэтому случались единокровные браки, из-за чего на свет рождались дети с изъянами. Будь это редкие случаи, никто бы не вводил правило единоженства, но находились племена, где проживали только родственники, и последствия инбридинга были ужасными. Шаманы называли это порчей души. Плотская связь между единокровными супругами отравляя женскую душу, из-за чего она сходила с ума и начинала пожирать душу ребенка в ее чреве, поэтому будущее потомство походило больше на зверя, нежели на человека. Душа мужчины тоже страдала, лишалась воли и не могла добраться до Нирваны. Под страхом суеверия асхарцы начали тщательно следить за родовым древом и избегать даже малейшего родства. А закон одной жены помог упростить эту задачу.

— На плодородных землях торги невест были особенно популярными, потому что изобилие позволяло получить хорошую цену. А если девушка еще одна в семье и других детей нет, то за нее могли отдать целое состояние, потому что все то, что нажили родители, в итоге достанется детям. Бартер там происходил не только за поголовье коров, но и в обмен на землю, которую можно возделывать и на которой строить дом, поэтому торги особенно влиятельных людей были настоящей сенсацией. А если девушка еще и первая красавица…

Сладос обреченно вздохнула.

— Асхарские имена очень сложные, поэтому я назову ту девушку Ашара. Настоящее ее имя можно перевести как Слеза Небес. Родители дали ей его, потому что в день ее рождения на землю пролился сильный дождь, что считалось величайшим чудом и благословением. Асхарцы верили, что в дожди дети всегда рождаются самыми красивыми, здоровыми и удачливыми, потому что при виде них даже небеса не сдерживают слез счастья.

— Совпадение то или нет, но Ашара была писаной красавицей. И пусть она жила не в особо богатой семье, но отличалась крепким здоровьем. В общем, сокровище, а не женщина — по мнению многих мужчин. Все ждали дня, когда объявят торги на невесту. И родители не скрывали, что торги будут. Напротив, всячески подогревали интерес, чтобы выгоднее устроить дочь, а заодно закрыть накопленные долги и обеспечить свою старость. Вот только Ашару совсем не радовал статус выгодной партии. Все потому, что она уже была влюблена.

— Любовь — роскошь, которую жаждут все, но не всем дано ей обладать, — взгляд Сладос потемнел. — Ашара тоже жаждала, но понимала, что ее возлюбленный не сможет перебить предложения тех, кто ждал дня, когда состоятся торги. Она до последнего умоляла семью отдать ее замуж за желанного мужчину, однако они остались непреклонными. Тогда возлюбленный Ашары пообещал ей, что обязательно ее выкупит. Однако как можно в одночасье разбогатеть, если у тебя нет сотен голов скота и гектаров земли? Что может быть настолько ценным в Асхаре, за что каждый будет готов заплатить?

— Вода, — произнесла я, и Сладос улыбнулась:

— Верно.

— Он решил попробовать получить стихию воды? — ахнула увлеченная рассказом Мэй. — Но вы сами сказали, что это невозможно!

— Практически невозможно, — поправила ее Сладос. — Пусть маленький, но шанс получить стихию воды все-таки был.

— Очень маленький, — заметила я. — Стихия еще могла его не признать.

— Вот именно! — поддержала меня Мэй. — Зря он дал такое громкое обещание Ашаре. Слишком самоуверенный поступок.

— Но он был уверен, — заметила Сладос, а меня вдруг осенило:

— Если только…

Я широко распахнула глаза, а когда мысль сформировалась в моей голове, выпалила:

— Если только от него уже не отказались другие стихии!

Однако тут же заметила, как улыбка Сладос стала шире, а ее красноречивый взгляд обратился на Мэй, отчего мое лицо вытянулось в изумлении, и я неуверенно добавила:

— Или он… был пострелком?

— Именно! — хлопнула в ладоши довольная Сладос, а в уголках ее глаз появились добрые морщинки. — В Асхаре не было гонений магов, — подняла она указательный палец. — Напротив, их там всегда уважали и почитали. Поэтому заклинателей там хватало, а в семьях без магической силы легко мог родиться пострелок. В Асхаре таких людей зовут благословленными духами.

— Но тогда… — нахмурилась я. — Почему он решил получить стихию именно в тот момент? Как пострелок, он мог выбрать любую другую, предвидеть, что его любимую отправят на торги и обеспечить себя благодаря силе!

— Будь это так, в нашем мире было бы куда проще жить, — поникли плечи Сладос. — Увы, не сила дает нам благо, а возможности. В мире, где почти каждый обладает магией, магия теряет свою ценность, какой обладала бы там, где ей владеют лишь единицы. То же самое можно сказать про элементы тьмы, огня и земли в краях Асхары.

— Но вы же говорили, что стихия земли тоже была редкой, — вспомнила Мэй.

— Редкой, — согласилась с ней Сладос. — Но только там, где нет плодородной почвы. А герои этой истории жили там, где почти каждый пострелок выбирал элемент земли, чтобы возделывать почву и выращивать урожай.

— А ветра… — начала Мэй и тут же осеклась.

Похоже, сама все поняла, но Сладос все-таки объяснила:

— А ветер, увы, хоть был редким в краях Асхары, но не помог бы ему разбогатеть. Ветер был очень полезен в битвах или борьбе с песчаными бурями, однако поднять статус среди других асхарцев могла лишь бесценная вода. Поэтому возлюбленный Ашары и решил рискнуть своей жизнью, чтобы получить этот элемент.

— Что же касается вопроса, почему он не получил стихию заранее, тут все банально. Асхарцы тоже заметили, что стихия отчасти влияет на характер человека, поэтому ритуал Овладения проводился лишь среди людей, достигших совершеннолетия. А пострелки вовсе могли затягивать с выбором стихии, чтобы получить то, что будет ближе к их душе или принесет большую пользу.

Услышав слова Сладос, Мэй понимающе опустила голову и принялась пальцами теребить салфетку.

— Зыбка скелетов — оазис с единственным истоком воды, который можно увидеть практически из любой части Асхары. Это огромный, пронзающий небеса песчаный вихрь, чей гул, похожий на усталое дыхание великана, разносится далеко-далеко, словно предупреждает путников к нему не приближаться. По слухам, стихия там настолько сильна, что летящие песчинки способны снять с костей плоть. И возлюбленный Ашары, назовем его Фирун, бесстрашно отправился в это опасное место, когда до аукциона осталось несколько месяцев.

— Из поселения было прекрасно видно песчаный вихрь, и Ашара часто на него смотрела, думая о своем возлюбленном. Никто из них не знал, как скоро Фирун вернется. Пусть Зыбку было видно, однако путь до нее был далеким и непростым, да еще нужно было подгадать правильный момент, когда вихрь стихнет, чтобы дать Фируну время подойти к истоку стихии и получить его искру. Если путь откроется раньше, то Фируну не будет смысла продолжать свой путь, а если слишком поздно, то он не успеет вернуться к торгам.