Чтение онлайн

— Лекарь принял тяжелое решение и отдал Ширах Кукуля вражескому вождю, взамен на то, что тот оставит Оазис Гармонии в покое и всем расскажет другим племенам, что в Асхаре больше нет волшебного лекарства. Вождь согласился и… — голос Сладос дрогнул. — И над оазисом еще долго разносилось эхо криков Повелителя котов, когда чужое племя рвало его на части, чтобы исцелиться от болезни.

У меня мурашки поползли по телу. Сама мысль того, что маг отдал на растерзание своего фамильяра, была ужасной. И хуже ее делал тот факт, что способности фамильяра стремительно исчезали после его смерти, поэтому, чтобы исцелиться, люди из племени должны были поглотить его практически живьем.

Я вновь посмотрела на Котю, который калачиком лежал на подушке. Меня взволновал недавно заданный Мэй вопрос: если он, действительно, перерождался, то помнил ли свои прошлые жизни? К счастью, кот все также оставался белым, из чего я сделала вывод, что не помнил. И облегченно выдохнула.

— Ужасная легенда, — произнесла Мэй, у которой глаза были на мокром месте.

Однако она быстро взяла себя в руки, шмыгнула носом и поинтересовалась:

— Получается, после этого Ширах Кукуль больше не появлялся в Асхаре?

— Да, — ответила такая же мрачная Сладос. — Ширах Кукуль не простил предательства, и больше его никто не видел.

«Предательства… — мысленно повторила я. — Так вот почему она сказала, что не простит мне, если я предам Котю. Теперь-то оно и не удивительно».

— Тетушка Шая, — обратилась я к Сладос и, когда она подняла на меня возор своих светло-голубых глаз, поинтересовалась: — А ваш отец был из Оазиса Гармонии?

Мэй рядом со мной затаила дыхание, а Сладос вопреки моим ожиданиям вдруг взяла и рассмеялась:

— Нет, что ты! Оазиса Гармонии уже давно не существует. Некоторые говорят, что его никогда и не было. Будто он часть сказки о Ширах Кукуле. А некоторые считают, что даже после того, как лекарь отдал фамильяра вождю чужого племени, никто не поверил, что у него больше не было волшебного лекарства. В итоге Оазис Гармонии уничтожили люди жаждущие чудесного исцеления.

— Предательство оказалось бесполезным, — покачала я головой.

— Именно. У лекаря была возможность поступить иначе и не принося в жертву Повелителя котов. Но он предпочел совсем от него избавиться, чтобы предотвратить новые попытки других племен вторгнуться в его племя.

— Это был глупый поступок, — с негодованием бросила Мэй, а я заметила:

— Получается, черный цвет мог появиться после того случая с предательством.

Повисла тишина, в которой даже сопения Коти не было слышно, будто он тоже затаил дыхание. Никто не просил от меня объяснений, почему я так решила. И так все было понятно. В черный цвет Котя окрашивался, когда кому-то не доверял и проявлял осторожность, — повадки того, кого когда-то предали: постараться стать максимально незаметным и нечитаемым для других.

— Да, — все-таки ответила Сладос. — И если верить теории душ, то, возможно, это его последняя жизнь.

Мое сердце в груди екнуло, а Мэй что-то посчитала на пальцах и вскочила со стула:

— Но у него больше цветов, чем девять!

После чего принялась перечислять:

— Белый, красный, синий, голубой, оранжевый, желтый, зеленый, фиолетовый, черный, а еще розовый и… Котя умеет становиться невидимым!

— Нет. Их все-таки девять, — возразила я.

— Но я же… — начала она, однако заметив выражение моего лица замолчала и села обратно на стул, а Сладос пояснила:

— Лав уже сказала, что розовый — цвет смешанный, поэтому его нельзя брать за основной.

— Даже так, Котя еще умеет становиться невидимым, — не стала терять надежду Мэй, а я со вздохом у нее поинтересовалась:

— Что значит невидимость?

— Ну, это… — замялась она и криво улыбнулась: — Когда тебя не видят.

— В целом правильно, — согласилась я. — Но невидимость тоже бывает разной. Взять, например, воздух. Он для нас невидим, но мы его ощущаем. То есть физически он остается в нашем мире. То же самое можно сказать про стекло. А вот души тоже для нас невидимы, однако мы их совсем не ощущаем, потому они нашему миру не принадлежат. По факту и то, и другое можно назвать невидимостью. Но одна невидимость использует особенности нашего мира.

Я подняла левую ладонь, словно чашу весов.

— При этом не теряя своего физического присутствия.

Потом правую.

— А другую можно назвать полным исчезновением. Как думаешь: к какой из невидимостей относится Котя?

— Конечно же, к первой! — мгновенно ответила Мэй. — Мы можем его коснуться, даже когда он невидимый.

Я кивнула.

— И это значит, что Котя использует какую-то свою способность, чтобы стать невидимым. Например, как хамелоящер, умеет во время охоты менять свой окрас и сливаться с окружением. Или стеклянная стрекоза, которая своим телом преломляет свет и становится почти невидимой.

— Значит, — поникла Мэй. — Котя тоже использует цвета, чтобы слиться с окружением.

— Скорее всего, да, — кивнула я. — И если мы исключаем розовый цвет и его невидимость, как раз остается девять цветов.

— Не обязательно, — вдруг произнесла Сладос и вздохнула, когда мы дружно на нее посмотрели. — С одной стороны ты права, — указала она на меня взмахом руки. — Но что, если Ширах Кукуль за одну жизнь получал не один цвет, а несколько? Или, может, он обрел черный цвет еще в предыдущей жизни, перед самой смертью?

Я немного растерялась:

— Я… Я не совсем понимаю…

— Ты сама рассказала, что Котя очень долго разглядывал открытку, прежде чем впервые окрасился в розовый цвет. Так?

— Так?

— Что, если он не после смерти добавлял новый цвет, а когда познает новое чувство?

Стоило Сладос это произнести, как мне тут же пришло понимание.

— Красный цвет он приобрел, когда разозлился из-за истребления его сородичей, — продолжала Сладос. — Черный, когда его предали. А розовый появился, когда он понял, как сильно ты его любишь и он любит тебя.

— Это… — замялась я. — Похоже на правду.

— Тогда голубой он мог приобрести, когда не хотел расставаться с Ашарой и Фируном, — предположила Мэй. — А синий, когда сильно чем-то опечалился. Оранжевый и желтый, когда чему-то радовался…

— А белый — цвет чистоты. Или другими словами, начала, — заключила Сладос. — Моя мама не знала, что Ширах Кукуль может создать какой-то новый цвет при жизни, из-за чего предполагала, будто он приобретал его после смерти. Но, возможно, все происходило совсем иначе, поэтому сложно сказать, какая эта жизнь по счету. И помнит ли Ширах Кукуль свои предыдущие воплощения.