Ветер! Прерий оставь гнездо,Горы оставь, прилети на восток.Моряк и парус, мы оба, любя,О ветер с запада, ждем тебя.Вей, вей!Зовем столько днейНапрасно, не хочешь ты быть добрей.Всё нежишься в люльке в ущельях гор,Мой праздный парус тебе укор.Сложу я его и мачту сниму,Молить перестану тебя — к чему?Веслом пригребу к тебе отдых ночной,О сонный западный ветер мой.Спать, спать,Где холмы молчат,Твой сон в дремных прериях сторожат.Сложи усталые крылья во сне.Весло подпевает тихо мне.Август веселый смешит небеса,Смеху их вторит каноэ и я.Темны, темныПо бокам холмы,С потоком быстрым сдружились мы.Как в люльке, бьется меж скал река.Вперед! На весло налегла рука.Вглубь, вглубь,Режь за клубом клуб,Сквозь пену волн — не напрасен труд.Быстрей помчалась река; и вотКаноэ носом — в водоворот!Кружи, кружи,Не найти межиВ воронках опасных — от них бежим.Вот близится рев — реки порог,Берег разъеденный гол и полог.Бей, бей,Не страшись камней,С пеной у рта рычит Водолей.Крепись, о весло! Мужайся, каноэ!Тебя я на бой зову с волной.Вкруг, вкруг,Киль застонет вдруг,Но страха не знает каноэ, мой друг.Позади пороги, далеко впередРека, успокоившись, нас несет.Плеск, плеск,Брызг капризных лес,В звонком падении капель блеск.А там, в поднебесной вышине,Качается ель, как будто во сне.Дрожит, дрожитИзумруд в крылах,В них песнь звенит моего весла.
Оджисту
Да, я Оджисту. Я жена его,Мохаука, что мужества огоньВдохнуть умеет именем однимВ тех, что зовут его вождем своим.Звезда-Оджисту я, его жена,Он — жизнь, земля и небо для меня.Но как он ненавистен лютым былГуронам — он, что в битвах их разбил.Рука его — железо, сердце — сталь,Но только для врага; со мной печальИ радость делит, жизнь отдаст он мне —Оджисту, избранной его жене.Гуроны ищут силу тайных чар.Не гаснет, нет, их ненависти жар…И знают: страшною должна быть месть.Что поразить им: гордость или честь?Идти не смеют на него войной,Внушает ужас им Мохаук мой.Его стрела — что взгляд орлиных глаз;Ножу недремлющему даст приказ,Мгновенье — скальп врага уже в руке!Мохаук не был побежден никем!«О Нийо, дай найти план мести нам!»И вдруг нашли: вождя звезда-жена!Меня они пытались подкупить:Хочу ль их повелительницей быть?Мех? Вэмиум?… Всё, всё у гуронов есть!С презреньем отвергая дар и лесть,Бросаю им в лицо я: «Никогда!Оджисту, помните, жена вождя!»Одна средь них… Что сделают со мной?Подходит самый страшный, самый злой…Как бились мы! Гурон сильней: меняКак свой трофей он бросил на коня,Ремнями ноги, руки мне связалИ, вскакивая на коня, сказал,Глумясь над унижением моим:«Так мы, красавица, за мертвых мстим».Несемся, как полярный ураган,Злорадный клич — за нами по горам,То лесом скачет, то рекой плыветКонь взмыленный — вперед, вперед, вперед!Гуроны. От костров я вижу дым…О горе, мы всё ближе, ближе к ним.Я — пленница. Он — похититель мой.К его спине прижалась я щекой:«Забудь, что мы враги, коня уйми…Хочу обнять тебя, ослабь ремни…За смелость нравишься ты мне… поверь,Ты мне Мохаука милей теперь!»Замедлил бег. Разрезал все узлы.И не глядит уже таким он злым;Ласкаю я лицо одной рукой,А нож за поясом ищу другой.Шепча: «Люблю тебя, ты жизнь моя…» —Вонзила в спину нож по рукоять.Скачу назад всех ветров я быстрей,Пьяна нежданной волею своей.Чуть не загнала бедного коня —Скорей, Мохаук в горе без меня!Вот от родных костров я вижу дым,И, наконец, о счастье — снова с ним!«Смотри, вот кровь врага; а я — чиста,Мохаук, пред тобою, вот как таВысоко в небе белая звезда.Оджисту — все еще жена вождя».
Во Фландрии, в чужих полях,Между могил склонился мак.Кресты, кресты… — мест наших знак.И жаворонки в небесахПоют, хоть редко над землейИх слышно сквозь орудий вой.Нас больше нет. Была пора:Рассвет мы знали, вечера…Любили нас, любили мы —И вот лежим, погребеныВо Фландрии.Несите Вы наш спор к врагу!Вам из слабеющих мы рукБросаем стяг; и если онНе будет вами вознесен —Мы не уснем,Хоть рдеет в поле маков сонмВо Фландрии.
6
Джон Маккрей, фронтовой врач в чине подполковника написал это стихотворение в 1915 году после гибели в битве близкого друга, офицера артиллерии. В Канаде это стихотворение вошло во все учебники и антологии.
«Коль никогда не плакал ты навзрыд…» (перевод с немецкого)
Коль никогда не плакал ты навзрыд,слез, вдруг прорвавшихся, ручьи глотая;в бессилье не боролся с горем, зная,что в нем судьбой ты заживо зарыт.Коль никогда ты к небесам не слалв восторге благодарственной молитвы;коль, победив нежданно в трудной битве,ты в мыслях звезды с неба не снимал.………………………………………………Коль чужд в душе ты этим буря был —не говори, что ты когда-то жил!
Густаво Адольфо Беккер (перевод с испанского)
1. «Как в открытой книге, я читаю…»
Как в открытой книге, я читаюв темной глубине твоих зрачков;и напрасно губы то скрывают,что твой взгляд давно сказать готов.Плачь! Признаться не стыдись: когда-то,может быть, любила ты меня.Плачь! Одни мы; прятаться не надо.Посмотри: ведь плачу также я!..
2. «Все вздохи, сливаясь, нам ветра дают дуновенье…»
Все вздохи, сливаясь, нам ветра дают дуновенье.А слезы с водой тихих рек море вновь заберет.Скажи мне, о женщина: если предашь ты забвеньюлюбовь, — то куда она в мире уйдет?
3. «Молчите, знаю: да, она надменна…»
Молчите, знаю: да, она надменна,изменчива, капризна и тщеславна.Скорей, чем чувство у нее проснется,слезами горная скала зальется.В душе ее змеиное гнездо:в ней фибры нет, способной на любовь;она, как статуя — мертва, бесстрастна,но… Как она прекрасна!
Одиннадцать эскимосских легенд. О происхождении мира и жизни на Земле
(Вольный перевод с английской версии М. Чарльза Кона)
1. Стала твердь. Жизнь! Ворон-отец!
По преданью, вначале была лишь вода,всюду, всюду вода.А потом вдруг посыпались камни дождем,камни дождем, говорится в преданье.И где прежде была лишь вода,стала твердь, стола суша, земля.И один человек на земле первозданной.Но парила вокруг беспросветная тьма,всюду, всюду лишь тьма.Чтоб опору иметь, человек приседали, за землю держась, открывал: постепенно,что един он. Откуда пришелон не знал; но одно сознавал:он был жив, он дышал — это знал он наверно.Жизнь! Он жил и дыханьем себя согревал,только это он знал.А кругом была тьма и он видеть не мог;находил он на ощупь вокруг только глину.По преданью, в то время землятолько мертвою глиной была.Человек же во тьме жил и знал, что один он.Он ощупал себя: нос, глаза, уши, рот —он живой человек,но один на земле. И вперед он пополз,боязливо и медленно полз он по глине,чтоб найти что-то там в темноте.Вдруг… повисла рука в пустоте —у обрыва застыл он, рукою не двинет.И задумал он, тьмой густой поглощен,и чего-то он ждал.Словно чье-то дыханье задело лицо:слух поймал легких крыльев порханье.Воробей сел — к живому живой —человеку легко на ладонь.Стало два существа, говорится в преданье.Но, как прежде, один, тосковал человекпо такому, как он.Чтоб не быть одному, он из глины слепилчеловека другого себе по желанью.И, слепив, он вдохнул ему жизнь —человек человеку дал жизнь.Но второй человек, говорится в преданьебыл другой человек; себя с первым сравнив,это он осознал.И зубами он в ярости заскрежетал,стал топтать с диким воем он землю ногами,вкруг себя все стараясь разбить.И ужас первый пришел человек —уничтожить свое сам решил он созданье.И схватил он за волосы крепко его,к пропасти поволок.Размахнувшись, он бросил его в глубину —на земле это было злых духов рожденьем.Твердый он вдруг нащупал предмет;в глину этот предмет посадил —древо первое выросло там, по преданью.Стало много деревьев, родились леса,много, много лесов.Человек же ползком подвигался вперед,воробей лишь был спутник его неизменный.Он порхал и его развлекал.А в лесах открывал человекмеж кустов и травы много разных растений.Изучил их по листьям, познал ароматмногих разных цветов.Видеть он их не мог: тьма царила вокруг.Но ползком он узнал: у земли есть граница,А за нею повсюду вода.Была островом эта земля,И решил он в глубокую пропасть спуститься,чтоб открыть в глубине мир иной.И преданье гласит:сплел он крылья себе из ветвей;А когда попытался он крылья расправить,оперились и крылья, и тело его —он узнал, что умеет летать.Он стал Вороном. Землю он может оставить.Эту землю теперь Ворон небом назвал,так преданье гласит.Полетели они с воробьем в глубину;видеть сам он не мог и темноте непроглядной,но ведь острые были глаза у товарища, у воробья.Так земля на дне пропасти вновь была найдена.Ворон землю и здесь украшал: насадил он леса,насадил и кусты, травы, мхи и цветы.Землю скоро он сделал живой, плодородной.А потом, так преданье гласит,сам из глины создал он людей и животных,чтоб не были люди голодны.И питаться животными он разрешил,чтобы жизнь сохранить.Эту новую землю он миром назвал.И тогда всей земли населенье созвал он:«Я вам землю и жизнь подарил,как отца вы должны меня чтить,как отца меня помнить», так людям сказал он.Но в те дни, так преданье гласит,тьма царила вокруг.Мог лишь слышать отца своего человек.Знал он звук, осторожное знал он движенье;и, касаясь руками земли,он на ощупь свой мир познавал.На земле было трудно жить первым твореньям.
2. Происхождение небесных светил
По преданью, жила в те дни женщина в хижине,но совсем одна.Что ни ночь — приходил к ней любимый, и жизнь еевдруг была полна.Но царила тьма.На вопрос ее робкий: «Как имя любимого?» —Он не отвечал.А хотелось узнать, почему он невидимый,приходил — молчал,молча, покидал.Не дождавшись ответа, решила: не скажет он;а покоя нет.От коптилки пометила спящего сажею:на вопрос ответдаст ей лампы свет,там, где все танцевать собираются вечером.Кто он, кто такой?Он ушел. Вслед она. Ищет, кто здесь помеченный?Видит: с роковойметкой — брат родной!Горе ей и позор! Брат с постыдным желаниемшел делить с ней ночь.Факел ярко зажгла и, насмешками ранена,стыд свой превозмочьубежала в ночь.Быстро факел зажег свой и брат. По преданию,побежал он вслед.Звал, был остановить ее полон желания,но она, как ветр,не догнал он, нет!Ловко факел сестра свой зажгла; и от ветра онстал большим огнем.Брат, спеша, факел слабо зажег: постепенноугасая, онбледным янтарем.Мчались долго, преданье гласит, в темноте они —брат вслед за сестрой.И, взлетев, превратились тогда в высоте онив солнце над землейв месяц золотой.И рассеялась тьма. Поднялось ликование:Свет! Родился свет!Люди видели — всюду, в лесу, в каяках онипели дню привет,страха тьмы уж нет!А когда месяц-брат, сестру-солнце преследуя,по небу бежал,люди все отдыхали, танцуя, беседуя.Так с рождением солнца всесильным стал свет егои мир процветал.
3. Рождение созвездий
Раз, по преданию, на медведягнались охотников семь саней.Быстрые, умные их собакимчались, как вихрь; но быстрей был зверь —был он хитрей, был он быстрей.В страстном желанье поймать добычустали постромки собак срезать.Самых свирепых вослед погналиС криком и гиканьем, чтоб скореезверя загнать, зверя поймать.Но, как ни мчались собаки, сани —быстрый медведь от них ускользал.Громко вскрикнул один охотник:«Землю я чувствовать под собойвдруг перестал!» И закричалтут и охотник другой в испуге:«В воздух с санями поднялся я!»Смотрят охотники вниз и видят,как ускользает от них земля.В беге взвились все они ввысь.Даже собак и медведя в небоветер могучий унес с собой.И превратились они в созвездья:каждый из них, по преданью, сталяркой звездой. И в тьме ночнойих наблюдаем мы и поныне:псов и охотников с ними рать.Только медведя-то им, как видно,не догнать.
4. Происхождение грома и молнии
Жили двое сирот, говорится в предании,брат и, старше его, сестра.Ни семьи, ни друзей, кто в беде пожалел бы их;только сами они друг о друге заботились,жили дружно и не ропща.Спали в старых другими покинутых хижинах,ни о чем не прося людей.Это было во время великого голода;и считали все люди сирот только бременем:«Почему нам чужих кормить,разве маю своих, плоть от плоти детей у нас?» —говорили не раз они.Спят сироты. А люди, гласит так предание,из селенья ушли и сирот там оставилибеззащитных, совсем одних.Вот проснулись они, а кругом запустение.Безутешно заплакал брат;но, как старшая, брата сестра успокоила,обещала, как прежде, о нем лишь заботиться.Взявшись за руки, прочь пошли.Далеко от селенья вдвоем побрели они:надо что-то найти поесть.Все длинней на снегу становились тени их;но ни крова, ни пиши. Подкралось отчаянье,есть хотелось им все сильней.В безысходной беде стали зверю завидовать:быстрым зайцем хотели стать;то лисой обратиться желали пронырливой —но в зверей превратиться никак не могли они,и никто их мольб не слыхал.Стали громко кричать: «Лучше б стать нам тюленями!»Оставались они детьми;оставались сиротами всеми забытыми.Шкура, меха, кремень — это все, что с собой они,уходя, захватить могли.Но вот вскрикнули раз, став на мех и топча его:«Громом, громом хотим мы стать!»Загремел, по преданью, тут мех под ногами их.Ударяя кремнём о скалу все ж неистово,продолжали они кричать:«Стать бы молнией!..» Кремень рассыпался искрами.Вознеслись в небо брат с сестрой;и злым людям упреки шлют, гневные, быстрые —громом, молнией огневой.
5. Земля велика
Но Ворон-отец не всегда на детей своих гневался.Коль помнили люди традиции, чтили закон,он щедро им дичь посылал, чтобы люди охотились,а после удачного дня и над миром задумались.Раз жили два друга-охотника в те временаКрасивы, искусны во всем и дружны были жены их.Охотились вместе, досуг свой любили делить,подолгу о мире умели вдвоем рассуждать.Но чудо ли: сколько б ни мчались вперед на санях они,куда бы ни двинулись — всюду тянулась земля.Ужель невозможно доехать хоть раз до границ ее,а, может, окажется вправду она бесконечною?Но в путь не пустившись, об этом разведать нельзя;и, плача, друг с другом охотников жены прощаются.Расстались друзья, чтобы правду мире узнать,от солнца и к солнцу — два разных избрали пктиПо снегу и льду мчались быстро зимою холодною,а летом охотились, свой пополняя запас.Вперед и вперед — много лет длилось их путешествие.Охотники сами, их жены в дороге состарились.Им рядом с санями теперь было трудно идти.Но дальше и дальше стремились. Уж выросли дети их;потом поженили охотники взрослых детейс детьми из семей, что встречались в далеком пути.Так с разных сторон по земле подвигалось два племени.Все медленнее подвигались в дороге охотники,их дети вели; но они не забыли идей своих.А смерть отвергали: «С друзьями сначала мы встретимся…»всегда говорили. И вот, как преданье гласит,сошлись, наконец, на земле два кочующих племени.Хоть старшие видеть друг друга уже не могли,но, следуя голосу, здесь обнялись вновь друзья.Охотники старые, плача от радости, молвили:«Поистине наша дорога была далека.Гораздо обширней и больше земля, чем мы думали.»Сказали — и четверо все успокоенно умерли.Так древние люди узнали: земля велика.