Чтение онлайн

Она подбежала к дереву, чтобы прикоснутся к дрожащим листьям. Там находилась ее веревка и перепутанные остатки платформы. Ее сердце болезненно билось о грудную клетку, пока она пробиралась между поломанных веток, лежащих на земле, между знакомых сучков, которые теперь стали таким незнакомыми. Она старалась балансировать на максимальной высоте.

Она перегнулась через ветку и дотянулась до подзорной трубы. Посмотрев в нее на небо, она заметила два относительно разных направления движений.

Первым было движение облаков, скользящих на фоне луны. Вторым было движение Пыли, направлявшейся в противоположную сторону.

Пыль перемещалась быстрее, и ее было больше. Словно бы на всем небосклоне существует только одна Пыль. Это напоминало потоки воды, несущиеся прочь из этой вселенной в абсолютную пустоту.

Пейзаж словно переместился в ее воображение, и Мэри медленно начала понимать.

Уилл и Лира говорили, что чудесному ножу никак не меньше 300 лет. Так сказал им старик с башни.

Мулефа говорили ей, что сраф, который подпитывал их образ жизни и мир 33 тысячи лет, начал исчезать 300 лет назад.

По словам Уила, первые владельцы ножа были безответственны и не всегда закрывали открытые окна. Одно из них Мэри уже нашла, а значит, должны быть и другие.

Значит, все это время Пыль мало-помалу покидала этот мир через окна, сделанные чудесным ножом…

Она почувствовала головокружение. Причиной этому было не только резкое покачивание веток, среди которых она находилась. Она аккуратно спрятала подзорную трубу в карман и сомкнула руки на ветке перед собой и стала пристально наблюдать за небом, луной и скользящими облаками.

Виной течению Пыли был чудесный нож. Пыль улетучивалась, и Вселенная страдала от этого. Ей обязательно надо было поговорить с Уиллом и Лирой, они должны были найти способ это остановить.

Поток в небе был другой природы. Это было в новинку, и это была катострофа. Если этого не остановить, вся осознанная жизнь на планете подойдет к концу. Мулефа показали ей, что Пыль появилась тогда, когда все живое осознало самое себя. Все нуждалось в некой системе, которая подкрепляла бы и обеспечивала безопасное существование. Так же, как и мулефа получали свои колеса и топливо из деревьев.

Мысли, воображение, чувства — все это увянет и исчезнет, останется только грубый автоматизм. И тот краткий период жизни, когда все живое сознавало самое себя померкнет, как свеча, которая ярко светила в каждом из миллиарда миров.

Мэри остро ощущала их бремя. Она чувствовала себя на все восемдесят лет жизни, чувствовала усталость от всего и страстное желание умереть.

Она тяжело спрыгнула с веток поваленного дерева. В волосах запутались травинки, ветер по-прежнему колыхал листы. Мэри направилась к деревне.

С вершины холма она в последний раз посмотрела на поток Пыли, на облака, следующие в противоположном направлении, на луну, зависшую между ними.

И тут она наконец увидела смысл всего мира. Она поняла, в чем заключалась великая цель.

Все пыталось остановить поток Пыли. Все пыталось чинить препятствия на ее пути.

Ветер, облака, трава — все они делали все, чтобы не дать частицам покинуть этот мир, который они так обогащали.

Мир любил пыль и не желал видеть, как она его покидает. В этом было значение всей ночи. И Мэри в том числе.

Думала ли она, что все в жизни потеряло смысл, когда Бог ушел? Конечно же, думала.

«Итак, наступило сейчас, — вслух произнесла Мэри, и повторила громче, — наступило сейчас!»

Она снова взглянула на небо, на луну в потоке Пыли. Они выглядели как хилые веточки и камушки на дамбе, пытающиеся повернуть вспять течение Миссисипи. Но все равно они пытались. И будут продолжать пытаться до тех пор, пока не наступит конец света.

Мэри не знала, сколько времени она провела на открытом воздухе. Когда напряжение чувств понемногу спало, и усталость стала брать свое, она медленно направилась вниз по дороге к холму, на котором располагалась деревня.

Когда она была на полпути, она заметила что-то странное среди придорожных кустов.

Это была вс пышка белого, что-то постоянно движущееся вместе с потоком.

Она застыла неподвижно, напряженно всматриваясь. Это не мог быть туалапи, они всегда пересмещаются стадами, этот же был в одиночестве.

Однако все в его облике было совершенно таким же: крылья в форме паруса, длинная шея — существо, несомненно, было птицей. Она никогда не слышала, чтобы они перемещались поодиночке, и она немного поколебалась перед тем как принять решение: нужно было предупредит жителей деревни. В любом случае, существо остановилось. Оно держалось на воде недалеко от дороги.

Что-то соскользнуло с его спины.

Существо оказалось мужчиной.

Она достаточно четко видела его, несмотря на расстояние — ее глаза привыкли к яркому свету луны, позволявшему его разглядеть. Она посмотрела на него сквозь подзорную трубу: да, сомнений быть не может — это человеческая фигура, излучающая Пыль.

Он что-то нес — нечто, напоминающее палку. Он шел по дороге быстро, но не бегом, и легко, подобно охотнику или атлету. Он был одет в простую черную одежду, которая хорошо его маскировала, но сквозь ползорную трубу его было видно так, словно он стоял под светом фонаря.

Чем ближе к деревне он приближался, тем яснее Мэри понимала, что за палку он несёт. Это была винтовка.

Ее сердце сжала чья-то ледяная рука. Волосы на голове зашевелились.

Она находилась слишком далеко, и ничего не могла поделать. Даже если бы она закричала, ее бы никто не услышал. Ей приходилось смотреть на то, как он входит в деревню, оглядываясь по сторонам, поминутно останавливается, чтобы прислушаться, перемещается от дома к дому.

Сознание Мэри почувствовало себя луной и облаками, пытающимися остановить Пыль.

«Не выглядывай из-за дерева, отойди от дерева…»

Однако он подходил все ближе и ближе, и наконец остановился у ее дома. Она не могла стерпеть такое. Засунув в карман подзорную трубу, она бегом стала спускаться с холма. Она была готова к чему угодно: закричать во весь голос, издать дикий вопль, но вовремя поняла, что это может разбудить Лиру и Уила, или открыть их местоположение, и вовремя сдержалась.

Мэри не могла выдержать неведения о поведении мужчины, и снова посмотрела в подзорную трубу, застыв для этого без движения.