Чтение онлайн

То тут, то там что-то быстро мелькало. Видеть эти движения оказалось проще, если на них не смотреть. Они охотнее показывались, когда их замечали краем глаза, а когда Уилл сказал об этом Лире, она ответила:

— Это отрицательная способность.

— Это что такое?

— Первым про это сказал поэт Китс. Доктор Мелоун знает. Я так читаю алетиометр.

И ты же сам так используешь нож?

— Да, наверное. Но я-то думал, что, может быть, это дэмоны.

— И я, но…

Она приложила палец к губам. Он кивнул.

— Гляди, — сказал он, — вон упавшее дерево.

Это было дерево, на которое лазила Мэри. Они осторожно подошли к нему, следя за рощей на случай, если будут падать другие деревья. Этим тихим утром, когда только лёгкий ветерок шевелил листья, казалось невозможным, что такой исполин мог упасть, но так оно и было.

Над их головами возвышался толстый ствол, со стороны рощи покоившийся на своих вывороченных корнях, а со стороны лужайки на куче ветвей. Некоторые его ветви, смятые и сломанные, в обхвате могли бы сравниться с самыми большими деревьями, какие доводилось видеть Уиллу. Густая же крона дерева с всё ещё крепкими сучьями и зелёными листьями высилась в тихом воздухе, как разрушенный дворец.

Лира вдруг схватила Уилла за руку.

— Тсс, — шепнула она. — Не смотри. Они точно там, наверху. Я видела, как что-то пошевелилось, и, клянусь, это Пан…

Её рука была тёплой. Почему-то это об этом ему думалось больше, чем об огромной массе листьев и веток наверху. Притворяясь, что рассеянно глядит на горизонт, он переместил своё внимание вверх, на смесь зелёного, коричневого и голубого, в которой — она права! — виднелось что-то, что не было частью дерева. А рядом что-то ещё.

— Уходим, — тихонько сказал Уилл. — Пойдём куда-нибудь и посмотрим, пойдут ли они за нами.

— А если нет… Но ладно, хорошо… — шепнула в ответ Лира.

Они притворились, что ищут: взялись было за одну из веток, упавших на землю, будто бы собираясь лезть наверх, но тут же сделали вид, что передумали: покачали головами и пошли прочь.

— Посмотреть бы назад, — сказала Лира, когда они уже отошли на несколько сотен ярдов.

— Иди дальше. Они нас видят и не заблудятся. Они придут к нам, когда захотят.

Они сошли с чёрной дороги и зашагали по саванне, со свистом рассекая траву, доходившую им до колен. Вокруг парили, мелькали, порхали, кружили, трещали и стрекотали тысячеголосым хором насекомые.

— Что ты будешь делать, Уилл? — помолчав некоторое время, тихо спросила Лира.

— Ну, мне надо домой, — ответил он.

Но ей показалось, что он говорит неуверенно. Она надеялась, что он говорит неуверенно.

— Но, может, они ещё ищут тебя, — сказала она. — Те люди.

— Бывало и похуже.

— Да, пожалуй… Но я хотела показать тебе колледж Джордан и Топи. Я хотела, чтобы мы…

— Да, — сказал он, — а я хотел… Здорово было бы даже просто вернуться в Читтагацци. Красивое было место, а не было бы там ещё призраков… Но дело в моей матери. Я должен вернуться и заботиться о ней. Я оставил её с миссис Купер, а это нечестно по отношению к ним обеим.

— Но по отношению к тебе нечестно, что тебе придётся вернуться.

— Да, — сказал он, — но это по-другому нечестно. Как землетрясение или гроза.

Может, и нечестно, но никто не виноват. А если я оставлю мать со старушкой, за которой самой нужен уход, это будет нечестно по-другому. Это будет плохо. Мне просто нужно вернуться домой. Но жить по-старому, наверное, будет трудно. Наша тайна, наверное, раскрыта. Миссис Купер вряд ли могла за ней уследить, особенно если у мамы был такой период, когда она всего боится. Так что, скорее всего, ей пришлось просить у кого-нибудь помощи, и когда я вернусь, меня отошлют в какое-нибудь учреждение.

— Нет! Что, в какой-нибудь приют?

— Кажется, это так и делается. Не знаю точно. Я буду его ненавидеть.

— Ты можешь убежать с помощью ножа, Уилл! И прийти в мой мир!

— Моё место всё-таки там, там я могу быть с ней. Когда вырасту, я смогу хорошо о ней заботиться, в моём собственном доме. Тогда никто не сможет вмешиваться.

— Думаешь, ты когда-нибудь женишься?

Он долго молчал. Но она знала, что он думает.

— Так далеко я не загадываю, — ответил он. — Жениться надо на ком-то, кто понимает про… Не думаю, что такие есть в моём мире. А ты выйдешь замуж?

— Я тоже, — ответила она. — Вряд ли за кого-то из моего мира.

Они всё шли и шли дальше, к горизонту. У них было всё время в мире — всё время, которое было у мира.

Через некоторое время Лира сказала:

— Ты ведь оставишь у себя нож? Чтобы приходить в мой мир?

— Конечно. Я уж точно его никому никогда не отдам.

— Не смотри… — сказала она, не замедляя шага. — Опять они. Слева.

— Они и правда идут за нами, — обрадованно сказал Уилл.

— Тсс!

— Я так и думал. Ладно, теперь притворимся, побродим, как будто их ищем, поищем во всяких дурацких местах.

Началась игра. Они нашли пруд и стали искать дэмонов в камышах и в тине, громко говоря, что дэмоны должны быть лягушками, или плавунцами, или слизняками; содрали кору со старого упавшего дерева на краю рощи волокнистых деревьев, притворившись, что заметили под ней дэмонов в виде уховёрток. Лира устроила целое представление: ахнула, что наступила на муравья, у которого лицо прямо как у Пана, и, жалея бедняжку, печально спрашивала его, почему он не хочет с ней говорить.

Но удостоверившись, что их не слышат, она наклонилась к Уиллу и уже всерьёз тихонько сказала:

— Нам ведь нужно было их бросить? У нас ведь правда не было выбора?

— Да, нужно было. Тебе было хуже, чем мне, но выбора у нас не было никакого.

Потому что ты дала Роджеру обещание и должна была его сдержать.

— А тебе нужно было ещё раз поговорить с отцом…

— И нам нужно было выпустить их всех.

— Да. И я так рада, что мы это сделали. И Пан однажды тоже будет рад, когда я умру. Мы не разделимся. Мы правильно сделали.

Солнце поднималось всё выше, теплело, и они стали искать тень. К полудню они очутились на склоне, ведущем к вершине гребня, а когда они взобрались наверх, Лира плюхнулась на траву и сказала:

— Ну! Если мы сейчас не найдём что-нибудь тенистое…

С другой стороны гребня лежала долина, густо поросшая кустарником, и они подумали, что там должен быть ручей. По склону гребня они спустились к долине.

Там, среди папоротника и камыша, из-под камней действительно бил родник.

Окунув горячие лица в воду, они с благодарностью напились, а потом пошли вдоль ручья, глядя, как он собирается в маленькие водовороты, льётся с крошечных каменных уступов, становясь всё полноводнее и шире.