Чтение онлайн

— Как так получается? — подивилась Лира. — Больше вода ниоткуда не идёт, а здесь он настолько шире, чем наверху!

Уилл, краем глаза следя за тенями, увидел, как они скользнули вперёд, проскакали над папоротниками и исчезли в кустах ниже по течению ручья. Он молча указал на них Лире, говоря:

— Здесь он течёт медленней. Не так быстро, как бьющий родник, и поэтому собирается в такие лужи… Они пошли туда, — шепнул он, показывая на небольшую группу деревьев у подножья холма.

Они до смешного серьёзно переглянулись и снова отправились вниз по течению ручья.

Чем ниже они спускались в долину, тем гуще становился подлесок; ручей прятался в туннелях зелени и снова появлялся на пятнистых от солнечных зайчиков полянках, но тут же, журча, падал с каменного уступа и снова исчезал в зелени, так что иногда они находили его только на слух.

У подножья холма ручей убегал в лесок деревьев с серебряной корой.

Отец Гомес наблюдал за детьми с вершины гребня. Следить за ними было нетрудно; как бы Мэри ни надеялась на безопасность открытой саванны, в траве, редких зарослях волокнистого дерева и живичных кустах было достаточно места, чтобы спрятаться. Эти двое молодых людей долго оглядывались по сторонам, как будто думали, что за ними следят. Сначала ему приходилось держаться на расстоянии, но постепенно они стали уделять всё больше внимания друг другу и всё меньше окружающему пейзажу.

Чего он не хотел, так это причинить вред мальчику. Его приводила в ужас мысль о том, что он может навредить невинному. Поразить свою цель наверняка он мог только подойдя к ней достаточно близко, чтобы как следует её видеть, а, значит, он должен был пойти за ними в лес.

Тихо и осторожно он двинулся вдоль ручья. Его дэмон, зелёная жучиха, летела над ним, нюхая воздух; у неё было не такое хорошее зрение, как у отца Гомеса, зато острое обоняние, и она очень ясно улавливала запах плоти молодых людей. Она улетала немного вперёд, садилась на травинку и ждала священника, а потом снова летела; и когда она почуяла след, оставленный в воздухе их телами, отец Гомес воздал хвалу Господу за свою миссию, потому что ему стало как никогда ясно, что мальчик и девочка идут на смертный грех.

Он увидел, как они вошли в лесок. Они ни разу не оглянулись с тех пор как перешли гребень, но всё же отец Гомес скрывался, двигаясь вдоль ручья пригнувшись, в одной руке держа винтовку, а другой поддерживая равновесие.

Он был так близок к успеху, что впервые задумался над тем, что будет делать дальше и что больше угодно Царству Небесному: чтобы он вернулся в Женеву или чтобы остался проповедовать в этом мире. Для начала нужно убедить этих четвероногих существ, у которых, кажется, есть зачатки разума, что ездить на колёсах отвратительная и сатанинская привычка. Отучить их от этого, и они будут спасены.

Он остановился у подножья холма, там, где начинались деревья, и тихо положил винтовку на землю.

Он вгляделся в серебряно-зелёно-золотые тени и прислушался, приставив к ушам ладони, чтобы уловить и лучше расслышать сквозь стрекотание насекомых и журчание ручья самый тихий голос. Да: они там. Они остановились.

Он нагнулся за винтовкой…

И вдруг хрипло, придушенно ахнул: что-то схватило его дэмона и потащило от него.

Но вокруг ничего не было! Где она? Боль была дикой. Он услышал её вскрик и бешено заметался по сторонам, ища её.

— Спокойно, — сказал голос из воздуха, — и тихо. Твой дэмон у меня в руке.

— Но… где ты? Кто ты?

— Меня зовут Балтамос, — ответил голос.

Уилл и Лира осторожно пробирались вдоль ручья в лес, лишь изредка перебрасываясь парой слов, пока не пришли в самую его середину.

Посреди рощи была маленькая поляна, поросшая мягкой травой и покрытая замшелыми камнями. Ветви деревьев над ней сплелись так тесно, что почти полностью застилали небо, и на поляне плясали маленькие солнечные зайчики; всё вокруг было в золотых и серебряных пятнах.

И стояла тишина. Нарушали её только журчание ручья да редкий шелест тронутой ветерком листвы в вышине.

Уилл положил на землю свёрток с едой; Лира положила свой рюкзачок. Вокруг не было ни следа теней дэмонов. Они были абсолютно одни.

Они сняли ботинки и носки и сели на мшистые камни у ручья, болтая в нём ногами, вздрагивая от прикосновения холодной воды и чувствуя, как быстрее бежит по жилам кровь.

— Я проголодался, — сказал Уилл.

— Я тоже, — сказала Лира, хотя чувствовала не только голод: ещё что-то, полурадостное, полумучительное — она сама точно не знала что — смутно беспокоило её.

Они развернули тряпицу и поели хлеба и сыра. Их руки почему-то двигались медленно и неловко, и оба они едва ощущали вкус еды, хотя хлеб, испечённый на горячих камнях, был в муке и аппетитно хрустел, а слоистый сыр был солёным и очень свежим.

О потом Лира взяла один из маленьких красных плодов. С быстро бьющимся сердцем она повернулась к нему и сказала:

— Уилл…

И осторожно поднесла плод к его губам.

По его глазам она увидела, что он сразу всё понял, и что от радости он не может говорить. Он почувствовал, как дрожат её пальцы рядом с его губами, и поднял руку, чтобы удержать её руку — а потом они не могли посмотреть друг на друга; они были смущены; их переполняло счастье.

Легко, как два мотылька, неуклюже столкнувшихся в полёте, их губы соприкоснулись.

И ещё не успев понять, как это случилось, они оказались рядом, лицом наугад ища лицо другого.

— Как говорила Мэри, — прошептал он, — когда тебе кто-то нравится, это знаешь сразу; когда ты спала, на горе, перед тем, как она тебя забрала, я сказал Пану…

— Я слышала, — прошептала она, — я не спала и хотела сказать тебе то же самое и теперь знаю, что всё время чувствовала: я люблю тебя, Уилл, я люблю тебя…

Слово «люблю» воспламенило его чувства. Всё его тело трепетало, и он ответил ей теми же словами, снова и снова целуя её горячее лицо, наслаждаясь запахом её тела, и медовым ароматом тёплых волос, и сладостью влажных губ, на которых остался вкус маленького красного плода.

Вокруг была только тишина, как будто весь мир затаил дыхание.

Балтамос был в ужасе.

Он побежал вверх по ручью, прочь от леса, сжимая в руке царапавшегося, жалившего, кусавшегося дэмона, стараясь скрываться от глаз человека, который, спотыкаясь, бежал за ним.

Он не должен был дать ему себя догнать. Он знал, что отец Гомес убьёт его в секунду. Ангел его ранга не ровня человеку, даже сильный и здоровый, а Балтамос не был ни силён ни здоров. К тому же его искалечили скорбь по Баруху и стыд за то, что он покинул Уилла. У него даже не было сил летать.

— Стой, стой, — говорил отец Гомес. — Пожалуйста, подожди. Я тебя не вижу, давай поговорим, пожалуйста, не делай больно моему дэмону, прошу тебя…

Вообще-то это дэмон делала больно Балтамосу. Сквозь свои сжатые руки ангел смутно видел маленькое зелёное существо: она впивалась и впивалась мощными челюстями ему в ладони. Открой он их хоть на мгновение, и она улетела бы.