Япония Лики времени. Менталитет и традиции в современном интерьере.
Шрифт:
Впрочем, вся эта идиллия имеет место в рабочее время и объясняется дисциплинирующим действием мундира. А в неслужебной обстановке японские полицейские — такие же обычные люди, со всеми вытекающими последствиями. Например, полицейский офицер в отставке и уважаемый член местного сообщества из города Нагасаки по имени Сигэути Сасаки в июле 2003 года вместе с двумя приятелями утопил своего 26-летнего сына ради получения 100-миллианной страховки (около 800 тысяч долларов). Профессиональные навыки помогли ему замаскировать убийство под ДТП со смертельным исходом и на два гада ввести полицию в заблуждение. Раскрыть хорошо подготовленное преступление помогли те самые жители, которых полицейский Сасаки в своё время учил быть бдительными. Уроки не прошли даром: проявив полезное качество, соседи сообщили в полицию о своих подозрениях, и убийство было раскрыто.
Несколько слов о ситуации со спиртным за рулем. Она в Японии любопытная. Официально существует разрешённая норма алкоголя, но создаётся впечатление, что о ней знают только специалисты и притом держат её в глубоком секрете. Во всяком случае, первые несколько летя пребывал в полной уверенности, что в Японии спиртное и руль совершенно несовместимы. Меня несколько раз заботливо предупреждали об этом, как и всех прибывающих в страну иностранцев. Но вот японские СМИ официально сообщили о том, что с 1 июня 2002 года изменилось законодательство: «в связи с ростом числа ДТП» разрешённая норма сокращается с 0,25 мг алкоголя в литре выдыхаемого воздуха до 0,15 мг. Удивившись, я стал задавать вопросы своим знакомым. Пришлось удивиться ещё раз — никто из них ни о прежней, ни о нынешней норме ничего не знал. Все были уверены, что за рулем пить нельзя вообще. Трое таксистов на мой вопрос ответили то же самое. До того заинтриговали, что стал носить с собой вырезку из газеты, людям показывать. Теперь уже они удивлялись.
Очевидно, что принцип «профилактика важнее наказания» и здесь правит бал. О допустимых нормах алкоголя для водителей написано во всех официальных документах, но о них всуе поминать как-то не принято. А вездесущая наглядная агитация хоть и косвенно, но настойчиво формирует рефлекс: за рулем ни-ни, полиция строга и неподкупна…
Японский гаишник.
Проверки на дорогох - нечастые, но тотальные.
Вообще-то народ в Японии законопослушный, и по сравнению с другими странами «употребляет» за рулём нечасто. Среди водителей, задерживаемых в состоянии алкогольного опьянения, доля «умеренно выпивающих» составляет лишь 7 %. А около половины нарушителей имеют все признаки заболевания, именуемого алкоголизмом. Так что вождение в пьяном виде имеет в Японии не столько социальный, сколько медицинский аспект. Поэтому сегодня наряду с ужесточением наказаний правительство разрабатывает меры по выявлению и лечению водителей, склонных к алкоголизму. Что касается административных наказаний, то они ужесточаются постоянно. В июне 2007 года были внесены очередные изменения в законодательство: максимальный срок лишения водительских прав был увеличен с 3 до 5 лет, а предельную сумму штрафа подняли с 500 тысяч до 1 млн йен (более 8 тысяч долларов США). Строгостями последних лет полиция объясняет положительную динамику: начиная с 2000 года число погибших в ДТП неуклонно сокращается. Самым тяжёлым за всю послевоенную историю был 1970 год, когда аварии на дорогах унесли 16 765 жизней.
Сегодня ситуация кардинально улучшилась: в 2007 году число жертв удалось снизить до исторического рубежа — менее 6 тысяч погибших. Это уровень 1953 года, на который удалось выйти впервые. При этом автомобильный парк страны за прошедшие 54 года увеличился более чем в три раза (Ёмиури, 21.12.2007). Такие черты национального характера, как осторожность, предусмотрительность и любовь к исполнению предписаний, делают японские дороги одними из самых безопасных в мире.
Воспитывают японских водителей тоже своеобразно. Выезжают на улицы города несколько патрульных машин и, как обычно, начинают движение в точном соответствии с предписанной скоростью. За патрульной машиной сразу образуется пробка — обгонять мало кто решается. Так и едут с положенной скоростью, пока не разойдутся их пути-дороги с чёрно-белым надсмотрщиком. А тому больше ничего и не надо, его задача — через прецеденты выработать у водителя привычку соблюдать предписанную скорость.
< image l:href="#"/>Кампания «Пристегни ремень безопасности»
НОВЫЕ ВРЕМЕНА, НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ
До середины 1990-х годов японская полиция могла служить образцом эффективности и моральной чистоты. Её опыт перенимали коллеги из Нью-Йорка и других мегаполисов. Единственный скандал случился в 1978 году, когда токийского полицейского уличили в изнасиловании и убийстве студентки. После этого в устной речи впервые появилось выражение сэйфуку фусин (недоверие к мундиру). Однако в целом общественная стабильность и низкий уровень преступности ещё долго обеспечивали полицейское благополучие. В 1996 году общая раскрываемость преступлений в Японии составляла 41 % (для сравнения: в США — 22 %, во Франции — 27 %), а по убийствам вообще доходила до невероятных 98,5 % (в США — 67 %, во Франции — 5 %). Принцип неотвратимости наказания работал на снижение тяжёлых форм преступности. За четыре послевоенных десятилетия японская полиция добилась впечатляющих успехов: с 1951 по 2000 год число убийств снизилось на 68 %, а ограблений — на 43 %.
Однако с окончанием экономического бума ситуация стала меняться. В 1990-х годах на фоне ухудшения всех социально-экономических показателей увеличились нагрузки и темп жизни, начали ослабевать внутрисемейные связи, усилилась отчуж-дённость между людьми. Возросла преступность. С 1995 по 2001 год число тяжких преступлений (убийства, изнасилования, ограбления, тяжёлые телесные повреждения) в расчёте на 100 тысяч человек увеличилось более чем в два раза — с 22,9 % до 47,8 % (Японский статистический ежегодник, 2003). А общая раскрываемость преступлений снизилась с 41 % до 24 % (Roberts, LaFree, 2004). Острота социальных проблем не достигла уровня развитых западных стран, но японское общество забило тревогу. Рост преступности и социальная нестабильность, растиражированные средствами массовой информации, породили в нём чувство беспокойства и недовольство полицией.
Ситуация усугубилась серией полицейских скандалов, прокатившихся по всей стране, от Хоккайдо до Кюсю. Превышение должностных полномочий, избиение подчинённых, укрывательство, шантаж, продажа служебной информации, приём запрещённых стимуляторов — в таких прегрешениях японскую полицию прежде никогда не уличали. Только за семь «горячих» месяцев, с сентября 1999 по март 2000 года, стало известно о 166 правонарушениях в полиции, против 113 кадровых полицейских и вольнонаёмных служащих были возбуждены уголовные дела. Ещё 434 человека были уволены или наказаны в административном порядке. По мнению бывшего офицера полиции А. Куроки, это лишь верхушка айсберга (Johnson, 23).
А тут ещё в январе 2000 года в небольшом городке Касивадзаки (префектура Ниигата), в доме 37-летнего маргинала была обнаружена 19-летняя заложница, которую он похитил десять лет назад со школьного двора и с тех пор держал у себя взаперти. Этот скандал нанёс японской полиции, пожалуй, самый сокрушительный удар. Тот факт, что полицейские десять лет не могли найти, да и не особенно искали пропавшую девочку, шокировал всю Японию. Тем более что в полиции знали: годом раньше этот же мужчина пытался похитить другого ребёнка. В его доме на первом этаже жила мать похитителя, которая, по её словам, ни о чём не знала, так как «никогда не поднималась на второй этаж, где жил сын». Многочисленные соседи тоже десять лет не замечали, что в доме появилась посторонняя девочка. «Где же наши общинные традиции и всезнание соседей?» — задавали себе вопрос японцы. Местных полицейских начальников тихо отправили на пенсию, решив не будоражить общественное мнение разоблачениями.
До этих скандалов полиция пользовалась высоким авторитетом в японском обществе — ей доверяли 74 % населения. Более высокий показатель имели только суды (79 %). Однако после серии разоблачений уровень доверия к полиции упал до небывалых 52 %. По сравнению с 75 % доверия к государственной железной дороге и 73 % — к государственным медицинским учреждениям, падение авторитета полиции выглядело катастрофическим. Начальник полицейского управления был вынужден уйти в отставку. Его коллеги из города Касивадзаки, как положено, посетили семью похищенной девушки, жившую всего в 50 км от места заточения, и публично извинились за своё служебное несоответствие.
В 2000 году на стол министра юстиции лёг отчёт специальной комиссии, которая пять лет занималась комплексным изучением проблем японской полиции. По мнению ведущего специалиста группы Ю. Нисимура, имевшаяся на тот момент «национальная база данных не выдерживает никакой критики, правоохранительная идеология безнадёжно устарела, а следователи сплошь и рядом оказываются своими злейшими врагами. Они привычно удерживают часть следственной информации вне протоколов и… даже не всегда владеют основами криминалистического анализа. Их необходимо обучить методам получения информации, воспроизводимым в любых условиях. Однако полицейские консервативны, и многие верят в старую систему». Хироси Кубо, автор нескольких монографий по проблемам японской полиции, подвёл неутешительный итог: «Проблемы, глубоко скрытые в недрах правоохранительной системы, начинают всплывать на поверхность. Если не принять мер, Японию ожидает кризис» (Wehrfritz, 20).
С тем, что проблемы скрыты действительно глубоко, криминалисты согласны. Силовые органы в Японии традиционно являются «священной коровой», вслух говорить о недостатках в их работе не принято. Правда, и особых поводов для этого, по крайней мере внешне, до недавнего времени было немного. По этой причине специалисты, изучающие работу правоохранительных органов, часто приходят к противоположным выводам. Д. Бэйли, эксперт по работе полиции (1991): «Если говорить в целом, то для страны, где критерием истины является консенсус большинства, действия японских полицейских выглядят на удивление благоприятно. По американским стандартам, число допускаемых ими нарушений невелико, и по содержанию они незначительны». X. Отиаи, журналист газеты Асахи (1998): «Что значит слово «беззаконие»? По словарю: "это место, где не действует закон". Я считаю, что японская полиция олицетворяет собой максимальное беззаконие». Б. Акаги, бывший полицейский (2000): «Коррупция — хроническое явление в японской полиции» (Johnson, 19).