Япония Лики времени. Менталитет и традиции в современном интерьере.
Шрифт:
В статье «Хамство выводит людей из себя» обозреватель газеты Ёмиури А.Танасэ приводит выдержки из полицейских протоколов. Офицер полиции (57 лет) хватает за волосы стоящую рядом с ним девушку и популярно объясняет ей, что нельзя громко разговаривать по мобильному телефону в забитой до отказа электричке. Учитель школы (28 лет) бьёт по голове сидящую напротив женщину за то, что она закидывает ногу на ногу и задевает его каблуком, при этом не извиняется. Водительница автомобиля (38 лет) стреляет из газового пистолета в машину, подрезавшую её на светофоре. Все эти люди попали в полицию, где им пришлось объяснять свои действия.
Во многих странах мира подобные стычки — повседневная реальность, на которую не обращают особого внимания. Люди есть люди, всякое бывает. Но в Японии ещё недавно о таких вещах читали только в зарубежной хронике. А в 2006 году, по данным полиции, за хулиганство с элементами насилия было задержано более 20 тысяч человек, это в 3,4 раза больше, чем десять пет назад. А. Танасэ: «Сегодня резко возросло число молодых японцев, которые не видят разницы между поведением у себя дома и на людях, не замечают никого вокруг себя даже в толпе. Они не видят себя со стороны и совершенно не думают об этом. Когда же им делают замечание, они считают это личным оскорблением, и кровь ударяет им в голову» (Ёмиури, 01.06.2007).
Ситуация усугубилась взрывом информационных технологий в конце XX века. Мобильные телефоны устранили временной и пространственный барьер, до того надёжно разделявший внутренний и внешний крут общения японцев. По телефону звонят «свои», а говорящий в этот момент находится среди «чужих». Понятно, кто для него важнее. Чтобы знать, как себя вести в таких ситуациях, нужен набор готовых правил, именуемый словом ката (алгоритм, матрица). Без них японцу тяжело. Новая техника врывается в жизнь так стремительно, что составители правил ни за техникой, ни за жизнью не поспевают. А правила эти надо не только сформулировать, но ещё и забить в сознание.
Однако работа ведётся. Таблички с перечнем «правильных телефонных манер» постепенно занимают остатки свободного пространства в вагонах метро, залах ожидания, студенческих столовых. Японцы верны себе: моральное воспитание человека — дело рук самого человека. Планомерное и последовательное. И надо сказать, что достижения уже есть. Наиболее восприимчивая часть населения освоила жесты, которые вряд ли можно увидеть где-нибудь кроме Японии. В противоположность покупателям и пассажирам с «выключенной головой» некоторые японские водители прикрепляют на задний бампер автомобиля вежливую табличку «Извините, что еду медленно». Извиняются сразу перед всеми, кто торопится сзади. Так поступают не только начинающие водители, но и те, кто не очень уверенно чувствуют себя за рулем, и при этом и не забывают об окружающих.
Глава 14
ПРАВОСОЗНАНИЕ И ЧУВСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ
ЦАРИЦА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
В последнее время в Японии достоянием гласности становятся события, которые не укладываются в привычный образ сдержанной и корректной восточной цивилизации. В апреле 2003 года тринадцать жителей небольшого городка Сибуси, что в префектуре Кагосима, попали под следствие по подозрению в нарушении закона о выборах. Точнее, в подкупе избирателей в пользу одного из депутатов префектурального собрания. В ходе допросов шесть человек дали признательные показания, один умер от стресса, ещё один пытался утопиться, но был спасён случайным рыбаком. Пятеро отказались признать себя виновными. Расследование продолжалось более трёх лет. В январе 2007 года суд префектуры Кагосима признал всех невиновными, а их признания — сфабрикованными полицией. Для Японии случай сам по себе неординарный, но когда в ходе служебного расследования вскрылись методы работы полиции, он получил и международный резонанс.
Один из задержанных, 61-летний С. Кавабата, никогда в жизни не имевший дела с полицией, подвергался допросам до 15 часов в сутки. После увещеваний, упрёков и требований во всём сознаться следователь воспользовался классическим приёмом эпохи Токугава. Он написал на нескольких листах бумаги имена членов семьи Кавабата с сентиментальными посланиями как бы от их имени и заставил допрашиваемого топтать листы ногами. Для японцев с их культом семьи и предков это всегда считалось тяжёлым моральным испытанием. Не выдержав давления, Кавабата подписал требуемое признание в том, чего не совершал, и попал на две недели в больницу. Его товарищ по несчастью, 58-летний Т. Футокоро, на третий день допросов пытался покончить жизнь самоубийством, хотя формально он даже не был арестован — каждый день после допросов его отпускали домой. Женщину, проходившую по этому же делу, следователь заставил прокричать своё признание на всю улицу через открытое окно. Несколько человек провели в тюрьме разные сроки, от трёх до тринадцати месяцев. От обвиняемых добивались признания в подкупе избирателей подарками и угощением на мелкие суммы от 100 до 150 долларов США.
Участившиеся случаи такого рода заставляют внимательнее взглянуть на соотношение в системе японского правосудия современных понятий о правах человека и традиционных представлений о борьбе с правонарушениями. Стиль и методы работы японской полиции напрямую связаны с правосознанием и отношением большинства японского населения к юридическим и правоохранительным органам. На Руси издавна задавали сакраментальный вопрос: как судить будем — по закону или по справедливости? Оказывается, на Японских островах тоже иногда задаются таким вопросом.
Японцев вряд ли можно назвать юридически грамотной нацией. В 1990-х годах, когда страна впервые в послевоенной истории столкнулась с масштабным социально-экономическим кризисом, отношение рядовых граждан к закону, полиции и судопроизводству начало понемногу меняться. Но благополучную вторую половину 1980-х годов можно считать незамутнённым образцом такого отношения. По данным обследования, проведённого в те годы юристами Киотоского университета, почти 70 % японцев ни разу в жизни не открывали Гражданский кодекс, в котором записаны их права и обязанности. Ни разу не попадали в ситуацию, требующую знания закона, 87 % граждан. А когда-либо обращались в юридические консультации всего 8 % населения. Исследование показало также, что при всей законопослушности большинство японцев имеет общинные в своей основе представления о законе и справедливости. Например, шесть из каждых десяти опрошенных выразили уверенность в том, что японские законы одинаково защищают интересы всех граждан. При этом только трое из десяти были готовы следовать закону, который кажется им несправедливым, а семеро заявили, что такой закон можно не соблюдать (Сибата, 20).
В начале XXI века лишь один из каждых трёх японцев знал о том, что свобода слова гарантируется Конституцией, и один из каждых пяти — о том, что она гарантирует гражданам свободу собраний. Зато 42 % опрошенных были уверены, что уплата налогов — это право, а не обязанность граждан, ещё 15 % полагали, что закон даёт им право ездить полевой стороне дороги, а 7 % считали, что закон позволяет им выполнять распоряжения вышестоящих. По оценкам японских социологов, уровень правовой грамотности населения снизился даже по сравнению с 1973 годом (Гэндай нихондзин, 2005:90). В то же время 70 % японских граждан считают, что государство несёт главную ответственность за качество жизни народа, а 67 % уверены, что общественная безопасность важнее прав и свобод личности (Сэкай, 28).
Японское правосознание довольно сильно отличается от западного не только по части знания основных законов. Тридцать восьмая статья японской Конституции разрешает обвиняемому хранить молчание во время следствия и не свидетельствовать против себя. Но Конституция принята 60 лет назад, а моральная обязанность сотрудничать с органами правосудия внедрялась в сознание японцев веками. Японский процессуальный кодекс даёт большие полномочия следственным органам — от любых форм морального давления до полного прекращения дела. Действия полиции на начальном этапе следствия регламентируются лишь в самом общем виде, протоколы допросов не ведутся, и это не случайно.
По японскому законодательству, подозреваемого можно задерживать без предъявления обвинения до трёх суток. На 72 часа полиция имеет право лишить его всех контактов с внешним миром. Встречи с адвокатом могут быть ограничены до символических двух-трёх минут. Судья может продлить срок задержания на 10 дней, потом ещё на 10. Итого — 23 дня без предъявления обвинения. Всё это время усилия следователей будут направлены на то, чтобы добиться от подозреваемого признания своей вины.
Дальше многое зависит от поведения задержанного. Тем, кто признался и раскаялся, суд может серьёзно смягчить наказание. Полиция имеет право ходатайствовать о смягчении наказания вплоть до полной его отмены, и суд, как правило, учитывает это. Следствие определяет степень и искренность признания, готовность подозреваемого к сотрудничеству и перспективы его исправления. На этапе реабилитации полиция может оказывать ему содействие и даже брать на себя часть расходов, например транспортных. Может быть, в этом одна из причин доверия, с которым японское население относится к правоохранительным органам. Несмотря на критику Запада, японцы относятся к ним лучше, чем в большинстве зарубежных стран. До 1999 года полиции доверяли зри четверти всего населения (третье место в мире), и столько же — правоохранительной системе в целом (первое место в мире) (Дэнцу сокэн, 1999: 85, 90).
К прянику полагается иметь кнут. Поэтому к тем, кто сознательно препятствует правосудию или уклоняется от него, в Японии относятся исключительно строго. Это считается не менее, а иногда и более тяжким проступком, чем само нарушение. Например, водитель, скрывшийся с места дорожно-транспортного происшествия, помимо штрафа может быть лишён права управления автомобилем на 10 лет, в то время как максимальный срок такого наказания для пьяного водителя — 5 лет.
Все органы правосудия в Японии — суды, прокуратура, адвокатура, полиция — ощущают себя единым государственным организмом и сотрудничают друг с другом. Между ними нет соперничества в борьбе за выигранное дело, как, например, в США. Это коллеги, объединённые общей целью. Японские адвокаты числятся служащими того же государственного ведомства, что и прокуроры, и работают вместе с ними под руководством Верховного суда. Уволить японского адвоката можно только в двух случаях: по профессиональной непригодности или за аморальное поведение. И то и другое — большая редкость. Как госслужащие, они получают заплату, зависящую от квалификации, выслуги лет и исковых сумм.