Чтение онлайн

Кодокуси — монахи, ответственные за толкование буддийского учения. Специально направлялись в различные провинции для наблюдения за правильным осуществлением буддийских церемоний. В расширительном толковании: два разряда буддийских монахов — «коси» и «докуси».

Это выражение содержится в нескольких китайских трактатах. В «Мэнцзы», к примеру, сказано: «Но судя по тому, как вы действуете, как добиваетесь своего желания, это походит на то, что лезть на дерево и искать там рыбу». Мэнцзы. Пер. В.С. Колоколова, под ред. Л.Н. Меньшикова, СПб, 1999, с. 25. Также см.: Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы). Пер. Л.Е. Померанцевой. М., 2004, с. 192.

Источник этой фразы обнаружить не удалось.

Поскольку буддийская церковь считалась одним из государственных институтов, то от каждого монаха власти настоятельно требовали выполнения своих обязанностей, установленных в законодательном порядке. Для монахов (в зависимости от их ранговой позиции внутри буддийской общины) был определен своеобразный «круг обязанностей». Руйдзю сандай кяку, Указ. соч., Энряку, 17-6-14, 798 г.; 24-12-25, 805 г.; Конин, 10-12-25, 819 г.; Дзёган, 6-2-16, 864 г.; Энги, 3-6-20, 903 г.

Сокращенная и искаженная цитата из «Ши цзина» (Книга песен). Полный текст в переводе Л.А. Штукина таков:

В хэйанском обществе проблема излишней расточительности была остродискуссионной. Следуя примеру китайской конфуцианской традиции, чрезмерная роскошь объявлялась важнейшим «пороком» государства, приводившим к истощению народа и появления в стране бунтарей и смутьянов. По этой причине многие государственные деятели древней и средневековой Японии причисляли роскошь к самым опасным «изъянам» правления, способным ввергнуть страну в «хаос». Кацуяма Минору. Боку Содай-ни окэру сяси кинрэй-но косацу (Изучение указов, запрещающих роскошь, в период Северная Сун). / Тохогаку, № 92, 1996.

Неточная цитата из доклада чиновника и прославленного поэта Се Тяо (464–499) придворному сановнику династии Ци (479–502) Сяо Яню (464–549) — будущему основателю династии Лян (502–557). Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1881.

Как видно из письменных источников, в период Хэйан придворная аристократия выработала своеобразный «стиль жизни», многие элементы которого были заимствованы из арсенала китайской придворной культуры. Одним из «показателей принадлежности» человека к аристократическому кругу являлась организация так называемых «званых пиров». Во время таких пиршеств любой участник должен был подчиняться достаточно строгим правилам. Например, в хэйанском собрании изящной словесности «Хонтё мондзуй» (XI в.) упоминается особая церемония «дуновения на цветок», которую должен был пройти любой опоздавший на пиршество. В трактате «Сайгуки» (X в.) помещены «инструкции» для участников пиршества и «перечень наказаний» для нарушителей правил поведения на пиру. Там же зафиксирована любопытная церемония винопития: «Когда тебе предложили чарку с сакэ, необходимо повернуться лицом ко всем пирующим и нараспев продекламировать: „[Чарка] наполнена [сакэ]“. Затем необходимо взять чарку с сакэ и сказать [всем пирующим]: „Ищу“. Позднее ты сам, в свою очередь, передаешь чарку [другому участнику пира], который сидит слева от тебя, и он говорит: „Получил“. После того, как он выпьет содержимое чарки до последней капли, ты должен сказать: „Чисто“». Подробное описание пира, напр., см.: Сайгуки (Записи из Западного дворца). Сер. «Кодзицу сосё». Токио, Мэйдзи дзусё сюппан, 1952, с. 267–279; Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 314–315.

Гангё (877–885) — девиз правления государя Ёдзэй (877–885).

Согласно раннесредневековому японскому историко-географическому сочинению «Вамё руйдзю сё» («Систематизированное собрание японских названий»), «токати» — материал, сотканный с добавлением заячьей шерсти. Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 82–83.

Особой популярностью при хэйанском дворе пользовались ярко-красные и пурпурные одежды. При императоре Дайго, к примеру, увлечение ярко-красными одеяниями распространилось настолько, что придворный советник Миёси-но Киёюки в 917 г. подал докладную записку, где посчитал придворную моду одним из пагубных проявления способных «уничтожить государство» и просил государя ввести строгий запрет на подобные одеяния при дворе. Свою просьбу Миёси-но Киёюки объяснял следующим образом. Во-первых, красный цвет — это «цвет огня», а потому обилие красных одежд при дворе создает дисбаланс «стихии огня», что может привести к многочисленным пожарам в столичном граде. Во-вторых, «цвет огня» может являть собой «дурное предзнаменование», что пагубно отразиться на самочувствии государя и процветании всего государства. В-третьих, цена на красную краску имеет постоянную тенденцию к увеличению, а поскольку придворная мода требует от аристократов поддерживать изысканность стиля существования, то это может привести к обнищанию многих знатных семейств. В-четвертых, распространение пышных одеяний при дворе приводит к тому, что представители многих аристократических домов чрезмерно увлекаются роскошью и начинают «забывать о моральных устоях и принципах сыновней почтительности». Сэйдзи ёряку (Краткие сведения [об основных] вопросах политики). Сер. «Кокуси тайкэй». т. 1–3. Токио, 1995, Энги, 17-12-22, 917 г. Докладная получила высочайшее одобрение, однако, как видно из текстов более поздних указов, придворная мода на ярко-красные одежды сохранилась, а запреты реального действия не возымели. Нихон киряку, 2000, Энтё, 4-2-16, 926 г.; Сёэй, 7-8-3, 937 г.; Тэнгё, 5-4-23, 942 г.; Тэнряку, 1-3-12, 947 г.; Анва, 1-11-1, 968 г.; Тэнгэн, 3-3-3, 980 г.

Цзи Лу (Чжун Ю) — один из учеников Конфуция. В «Лунь юе» о нем сказано: «В старом конопляном халате стоять рядом с теми, кто одет в меха барсуков и лисиц, и не испытывать чувства стыда — разве не Ю был способен на это?» Мартынов А.С. Конфуцианство. «Лунь юй». т. 2. СПб., 200, с. 268–269.

Юань Сянь (Юань Сы, Цзы Сы) — один из учеников Конфуция.

Вольное переложение одной истории из жизни учеников Конфуция, рассказанных в «Ши цзи». Сыма Цянь. Указ. соч., т. 7, с. 78–79.

Управление «Кэбииситё» не было предусмотрено кодексом «Тайхорё» и было учреждено, по всей видимости, только в 20-е годы IX столетия. Создание этого учреждения было непосредственно связано с процессом деградации законодательной системы «государства рицурё». Первоначально чиновники «Кэбииситё» должны были следить за порядком и исполнением законов в столице, а основные задачи этого ведомства состояли в поддержании порядка в столичном граде и препровождении преступников в Министерство наказаний для дальнейшего следствия. По этой причине в данное управление назначают только лиц, имеющих придворные ранги. Однако с середины IX века компетенция «Кэбииситё» начинает возрастать. В 860 году оно получает право проведения собственного расследования в случаях совершения наиболее опасных преступлений (убийство, разбойные нападения, развратные отношения и насилие, похищение, азартные игры, кража и т. д.). В 874 году чиновники «Кэбииситё» распространили свое влияние на весь регион «Кинай» (т. е. пять центральных провинций). Позднее «филиалы» управления «Кэбииситё» стали появляться и в более отдаленных провинциях, а их служащими могли становиться «богатые крестьяне», что вызвало отрицательную реакцию двора (Руйдзю сандай кяку, Кампё, 6-9-18, 894 г.). Сначала основные цели «кэбииси» в провинциях заключались в «искоренении» разбойников и пиратов, а также в поддержании местной системы судопроизводства в надлежащем виде. В 895 и 907 годах были введены существенные дополнения в «Регламент Кэбииситё» (считается, что такой свод внутренних инструкций для чиновников данного ведомства был разработан еще в 875 году), которые касались вопросов судебного разбирательства (прием заявлений, опрос свидетелей, ведение протокола допроса и т. д.) и содержания преступников. В случае преступлений чиновники «Кэбииситё» проводили собственное расследование и, информировав провинциальную управу, докладывали о его результатах непосредственно в Большой государственный совет (Дайдзёкан), минуя Министерство наказаний. Дайдзёкан (в свою очередь) рассматривал доклад «Кэбииситё» и выносил свою резолюцию (обычно в течение 10 дней). Многие исследователи усматривают в этом два важных обстоятельства. Во-первых, при помощи «Кэбииситё» была реанимирована, хотя и предусмотренная кодексом «Тайхорё», но с середины IX столетия практически не действовавшая на местах система судопроизводства. При этом преимущества обновленной системы правосудия были очевидны: процедура судопроизводства проработана лучше (проверка свидетельских показаний и т. п.), а судебная власть обладала определенной степенью независимости от местной администрации. Во-вторых, местная знать была заинтересована в налаживании хороших отношений с чиновниками провинциальных подразделений «Кэбииситё», что в дальнейшем способствовало все большему их обособлению от центральной власти. Со временем контроль центральной власти над провинциальными «филиалами» управления «Кэбииситё» стал сокращаться, и в некоторых регионах они превратились в самостоятельную политическую силу. В итоге к началу XII столетия провинциальные «кэбииси» стали практически независимы от двора, при этом не только местная элита, но и многие столичные аристократы старались поддерживать с ними добрососедские отношения. Подр. см.: Маэда Ёсихико. Кэбииси бэтто то ситё (Особое управление кэбииси и система судопроизводства). / Сирин (Исторический журнал). т. 82, № 1, 1999, с. 1–35; Морита Тэй. Кэбиисисики-но кэнкю (Изучение внутриведомственных правил для «кэбииси»). / Хэйан дзидай-но рэкиси то бунгаку. Рэкиси хэн (История и литература периода Хэйан. Раздел «История»). Под ред. Яманака Ютака. Токио, 1981, с. 129–150; Оцу Тоору. Митинага… Указ. соч., с. 220–236.

Согласно древнеяпонским представлениям, позаимствованным из китайской ритуальной практики, со дня смерти (до «перерождения» душ умершего) проходило сорок девять дней. В течение этого времени родственники умершего должны были молиться о его перерождении в Чистой земле. Помимо этого, в ритуальной практике были предусмотрены поминальные обряды через сто дней после смерти, через год и через три года. В «Хонтё мондзуй» содержится семнадцать «писем» знаменитых хэйанских литераторов и государственных деятелей (среди них Ёсисигэ-но Ясутанэ (?-1002), Оэ-но Асацуна (886–957), Оэ-но Масахира (952-1012), Оэ-но Юкитоки (955-1010), Сугавара-но Сукэмаса (925-1009) и др.), где имеется подробное описание проведения поминальных церемоний «семь раз по семь дней». Хонтё мондзуй. Указ. соч., с. 112–114, 363–374; Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 674.

Дзё — яп. мера длины, равная 3,03 м.

Выражение содержится в трактате «Мэн-цзы». В переводе В.С. Колоколова данный пассаж выглядит следующим образом: «Когда убеждаешь большого человека, то смотри на него свысока, не гляди на то, что он напускает на себя величественный вид. Достигнув своих намерений, я не сделал бы себе палату вышиною в несколько „жэнь“, с резными решетинами под крышей, с надписью в несколько „чи“ над входом. Достигнув своих намерений, я не устроил бы себе пир, на котором яства занимали бы один „чжан“ (яп. дзё — М.Г.) по сторонам столов, а прислуживающих наложниц было бы несколько сот человек. Достигнув своих намерений, я не сделал бы всеобщей гулянки с возлиянием вина, не поскакал бы на охоту в сопровождении тысячи колесниц. Все, что у тех больших людей делается, я не сделал бы. Все, что было бы у меня, — это отвечало бы установлениям древних. Чего же мне бояться их?» Мэн-цзы. Указ. соч., с. 209–210.

Один из любопытных примеров такого плана зафиксирован в хэйанском дневнике «Сёюки». Из сообщений 1023 и 1025 годов явствует, что закупка огромного количества китайских диковинных товаров стала причиной внутрисемейного конфликта, когда глава рода Фудзивара — Правый министр Фудзивара Санэсукэ (957-1046) был вынужден примерно наказать своего второго сына и его главную жену за расточительность и несоблюдение конфуцианских принципов поведения. Сёюки (Записи Правого министра). Сер. «Дай Нихон кокироку». т. 1–10. Токио, 1959–1986, Дзиан, 3-10-25, 1023 г.; Мандзю, 2-8-7, 1025 г. Однако, как видно из хэйанских источников, подобная ситуация, скорее, была исключением, чем правилом. В энциклопедическом справочнике хэйанских нравов «Синсаругакуки» (составлен Фудзивара-но Акихира в середине XI в.) перечисляются как китайские, так и собственно японские товары, которые были особенно популярны среди аристократов. При этом некоторые из товаров, ставших предметами роскоши, упомянуты вместе с теми провинциями, которые к середине XI столетия специализировались на их производстве: мечи из Биттю; тушь из Авадзи; шелковая нить из Этидзэн; кровля для крыши из Мино; узорчатая ткань из Хитати; парча из Кии; лак из Муцу и Этиго; холст из Каи; раздвижные ширмы из Иё; бумага из Тадзима; циновки из Идзумо и Сануки и т. д. Синсаругакуки. / Кодай сэйдзи… Указ. соч., с. 149, 151. Более того, восхищение изысканными вещами было возведено хэйанскими аристократами в культ. К концу X века в среде столичной знати получило широкое распространение такое развлечение как «мэкако», когда возвышенные аристократы получали наслаждение от созерцания какого-либо шедевра. В дневнике крупного государственного деятеля Фудзивара-но Юкинари (972-1027) «Гонки» упоминается случай, когда девять высокопоставленных государственных деятелей любовались инкрустированным кувшином для вина из белого фарфора, привезенным для Фудзивара-но Юкинари торговцем из сунского Китая. При этом из текста записи видно, что управитель дворца наследника престола Тайра-но Корэнака просто плакал от умиления, восхищаясь этим явно «созданными небожителями шедевром». В итоге Тайра-но Корэнака составил великолепное стихотворение на китайском языке, где прославлял не только сам изысканный предмет, но и необходимость использования его в совместных дегустациях различных сортов сакэ. Следуя его примеру, все участники действа также составили стихотворения-«канси», а сам Фудзивара-но Юкинари даже написал небольшое произведение «Записки из терема пьяных грёз», в котором упомянул не только известных китайских бражников (Цао Чжи, Лю Лин, Се Тяо, Ли Бо, Ду Фу, Цэнь Шэнь и т. д.) но и знаменитых японских мастеров винопития. В их число попали, например, такие известные поэты как Ки-но Цураюки (872–945), а также Фудзивара-но Канэсукэ (877–933) и Фудзивара-но Киётада (?-958), причисленные к «тридцати шести бессмертным [поэтам]». «Гонки» («Записи облеченного властью»). Сер. «Сирё тайсэй». т. 4–5. Токио, 1965. Тёхо, 1-2-17, 999 г. Один из примеров «мэкако» также см.: О:кагами. Указ. соч., с. 108.

Данное высказывание — компиляция, составленная на основе цитат из «Ши цзина» и «Лунь юя». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 302; Ши цзин. Указ. соч., с. 181.

Согласно правилам установленным в трактате «Ли цзи», после смерти родителей «почтительные сыновья» (кит. сяо цзы) должны во время траурной церемонии передвигаться по дому только на коленях. В таком положении они должны совершать все возложенные на них обязанности (отдавать последнюю дань уважения усопшим родителям; обращаться с молениями к божествам; прислуживать гостям, пришедшим на траурную церемонию, и т. д.). Ли цзи чжэн и (Книга ритуалов с комментариями). / Ши сань цзин чжу шу («Тринадцатикнижье» с комментариями). Шанхай, 1935, т. 2. с. 1656. Однако литературный оборот, используемый в «Рекомендациях из двенадцати статей» имеет скорее отрицательный, чем положительный, смысл. Автор использует здесь пассаж из жизнеописания одного из «семи мудрецов Бамбуковой рощи», знаменитого поэта и бражника — Лю Лина. «Стиль жизни» этого аристократа для добропорядочных «учёных мужей» со временем стал образцом безнравственного и крайне нежелательного поведения. Например, согласно хронике «Цзинь шу», известно, что однажды Лю Лин сел в повозку, запряженную лосем, и поехал, обхватив руками кувшин с вином, а своим слугам приказал нести следом за ним чаны с винной закваской, приговаривая: «Когда умру, предайте меня земле». Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 578. В данном случае Миёси Киёюки, опираясь на существующую в древнем Китае традицию, показывает насколько сильно пали нравы в среде хэйанского придворного общества.

Неточная цитата из «Лунь юй». См.: Переломов Л.С. Указ. соч., с. 348.

Известны случаи, когда «кэбииси» сами предупреждали монастырское начальство о возможных проверках со стороны провинциальных властей. Сёюки, Тёва, 1-4-5, 1012 г; Дзиан, 2-5-13, 1022 г.

В «Сёку нихонги» сказано: «Служба Юимаэ, проводящаяся в храме Ямасинадэра, была учреждена внутренним министром [Каматари]. Однако в течении 30 лет после кончины основателя никто не продолжал его дела, службы были прекращены. Во времена двора Фудзивара сын [Каматари] главный министр [Фудзивара-но Фухито] печалился о том, что зал для проповедей разрушился, горевал о том, что обет не выполнен. Он принес новый обет и последовал по стопам отца. Зимой каждого года 10-го дня 10-й луны начинается проведение пышных служб, которые заканчиваются проповедью в день поминовения внутреннего министра. Эти службы поддерживают государей, способствуют распространению учения Будды, помогают душам усопших, воспитывают учеников. Распростершись, прошу о том, чтобы наградные поля [Каматари] были бы навечно переданы храму [Ямасинадэра] для того, чтобы облегчить проведение службы Юимаэ, чтобы становилась она пышнее, чтобы продолжалось дело внутреннего министра, чтобы длилось оно до скончания Неба и Земли, чтобы была прославлена супруга прежнего государя [Коме], чтобы ярко сияла она вместе с солнцем и луной. Небесная милость простирается повсюду. В случае благоприятного для твоего подданного решения прошу дать указания нижестоящим ведомствам о немедленной передаче [храму земель]. Осмеливаюсь потревожить слух государыни своей мелкой просьбишкой. Трепещу, будто ступаю по тонкому льду над бездонной пучиной» (пер. А.Н. Мещерякова). Секу нихонги, Тэмпё ходзи, 1–8 доп.-17, 757 г. В период Хэйан служба «Юимаэ» проводилась преимущественно в храме Кофукузди с 10-го по 16-ый день 10-ой луны каждого года, то есть в то самое время, когда, согласно летописи «Нихон сёки», внутренний министр Фудзивара-но Каматари находился при смерти (см. Нихон сёки, Тэнти, 8-10-10, 669 г.). Само название данной обряда заимствовано из текста буддийской сутры «Юимагё» (Сутра о царевне Вималакирти). Подр. см.: Хэйан дзидай гисики… Указ. соч., с. 165–167.

Сайсё — буддийская служба, упоминаемая в тексте сутры «Сайсёгё». Была учреждена в 829 году как сопроводительная во время посвящения претендентов в монашеский сан в храме Якусидзи. Руйдзю сандай кяку, Тэнтё, 7-9-14, 829 г.

В 885 году настоятели буддийских храмов Гофукудзи и Якусидзи подали государю Коко (885–887) совместную докладную, из которой явствовало, что во владениях этих двух храмов появилось около сорока «лжемонахов», ведущих себя совершенно недостойным образом, в результате чего авторитетность представителей Гофукудзи и Якусидзи оказалась под угрозой. В ответ на эту докладную был выпущен указ, обязывающий местные власти разобраться в случившемся и строго наказать виновных. Руйдзю сандай кяку, Нинна, 1-9-5, 885 г.

Неточная цитата из «У ду фу» (Ода о столице [царства] У). См.: Вэнь сюань. Указ. соч., т. 1, с. 111.

Устойчивое клише, встречающееся в нескольких китайских древних и средневековых сочинениях. Икэда Сиродзиро. Указ. соч., с. 730; Цы юань. Указ. соч., т. 1, с. 65.

Неточная цитата из китайского трактата «Сюнь-цзы». Цы юань. Указ. соч., т. 3, с. 1860.

Согласно кодексу «Тайхорё», свободному населению (мальчикам и девочкам, начиная с шестилетнего возраста) предоставлялись подушные наделы (яп. кубундэн): лицам мужского пола по «два тана пахотной земли» (ок. 0,24 га), лицам женского пола — две трети этого количества (ок. 0,16 га). Рицурё. Указ. соч., с. 450.

«Рисовая ссуда» (яп. суйко) была известна в Японии еще с конца VII столетия. Существовало два вида «рисовой ссуды»: государственная, которая выдавалась по пятьдесят (в некоторые годы — тридцать) процентов годовых, и частная — под сто процентов. Механика получения «суйко» и последующего возврата ее с процентами была следующей: если ссуда выдавалась весной перед севом, то возвратить ее (с процентами) было необходимо осенью-зимой того же года. Подр. см.: Мещеряков А.Н., Грачёв М.В. Указ. соч., с. 268–270.

Проведенная в 893 году инспекторская проверка земельного фонда в провинции Кии показала наличие многих «изъянов» в системе государственного земельного пользования. Среди них были отмечены следующие: многие подушные наделы не возделываются, а сами государственные крестьяне бегут в частные владения; пустующие поля продаются представителями провинциального и уездных управлений; на умерших людей местные чиновники получают «рисовую ссуда», присваивая эти средства себе; рис из государственных амбаров тайком свозится в хранилища при усадьбах местных богатеев и т. д. В итоге в 894 году было издано распоряжение о немедленном исправлении всех нарушений, допущенных в провинции Кии и осуществлении подобных «инспекций» в других местах. Однако подобные меры оказались неэффективны и уже в следующем 895 году было издано новое распоряжение аналогичного содержания. Руйдзю сандай кяку, Кампе, 6-2-23, 894 г.; 7-3-23, 895 г.

В общегосударственном своде X столетия «Энгисики» было установлено, что суммарное количество налогов должно составлять не более «одной пятой» (т. е. 20 %) от урожая. Энгисики. Указ. соч., т. 2, с. 654. Поскольку «Энгисики» относится к так называемым нормативным источникам, в которых, зачастую, постулируется скорее идеальная, чем реальная ситуация, можно было бы усомниться в такой низкой налоговой ставке. К тому же, если учитывать, что в период Нара налоговое бремя в отдельных регионах доходило до 28 % (Мещеряков А.Н., Грачёв М.В., Указ. соч., с. 274–277), то уменьшение размера налогов в эпоху Хэйан очевидно. Тем не менее, недавние исследования актовых и эпиграфических материалов, проведенные японскими учеными, убедительно показали, что налоговое бремя соответствовало норме, зафиксированной в «Энгисики». Напр., см.: Нисияма Рёхэй. Хэйанкё то сюхэн номура (Столица Хэйан и крестьяне окружающих деревень). / Рицурё кокка (Государство рицурё). Под ред. Ёсикава Синдзи и Осуми Киёвара. Токио, 2002, с. 434–446; Саканоуэ Ясутоси. Указ. соч., с. 310–314. В этой ситуации вполне закономерно предположить, что более низкая налоговая ставка на территории частных земельных владений-«сёэнов» (а наиболее ранние сведения об этом относятся к самому началу IX столетия), по сравнению с государственными подушными наделами-«кубундэн», могла являться одной из важнейших причин распада системы государственного землевладения в конце IX века. Не менее важными причинами укрепления частных владений были: более детальная разработанность системы управления и структуры «сёэна», а также своеобразная практика «социальной защиты» их членов (осуществление материальной помощи нуждающимся; практика смягчения юридической ответственности, взаимодействующая с родовым правом; наличие в крупных «сёэнах» учреждений, куда помещались больные и находящиеся в крайней степени бедности люди). Если учитывать фактор ослабления государственной власти на территории периферийных районов, то становится понятно, что существовала вся совокупность объективных и субъективных причин способствующих превращению «сёэна» в доминирующую форму земельной собственности. В результате в 902 году была обнародована серия государевых указов, которые фактически упразднили общегосударственную практику землепользования. Подр. см.: Исигами Эйити. Нихон кодай сёэн дзу (Изображения древнеяпонских сёэнов). Токио, Токё дайгаку сюпанкай, 1996.