Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
Такахира встретился с президентом Рузвельтом 1 июня и передал ему просьбу. Президент охотно согласился [33] и немедленно начал со свойственной ему прямотой уговаривать царя согласиться на мирные переговоры. Получив согласие царя, Рузвельт официально предложил свои посреднические услуги воюющим сторонам. 9 июня 1905 года он послал обеим странам одинаковые предложения, уговаривая их «не только ради себя, но и в интересах всего цивилизованного мира открыть прямые переговоры друг с другом о заключении мира».
33
Президент Рузвельт писал своему близкому другу Генри Кабо Лоджу: «Мне нравится, как они попросили меня пригласить две воюющих стороны вместе по моей собственной инициативе. Это мне напоминает требование о пожертвовании, которые рассылает руководство компании главам офисов, призывая их добровольно пожертвовать десять процентов своих окладов. Это демонстрирует определенную наивность со стороны японцев».
8 и 9 июня премьер-министр Кацура, военный министр Тэраути и несколько высших финансовых чиновников обсуждали возможность повышения доходов, необходимого для продолжения войны. Министры и гэнро встретились 9 июня, чтобы обсудить приглашение Рузвельта, и мнение армии было доложено императору 9 и 10 июня. Японское правительство дало свое согласие 10 июня, а российское — 12-го.
Так был открыт путь к мирным переговорам. После двухмесячного обсуждения местом конференции был выбран Портсмут, Нью-Гэмпшир. Министр иностранных дел Комура и посол Такахира были назначены представителями от Японии, а со стороны России выступали Витте и Розен.
ВЫБОР ПОЛНОМОЧНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ
Вследствие особой ответственности и сложности миссии выбор представителей стал трудной задачей для японского правительства. Когда для принятия этого решения было проведено собрание гэнро, премьер-министр Кацура подчеркнул, что из-за великого значения миссии «главный полномочный представитель должен быть ведущим государственным чиновником, пользующимся полным доверием императора и всей страны. Другими словами, это должен быть один из гэнро». Кацура даже намекал императору, что представителями должны быть назначены президент Тайного совета Ито и министр иностранных дел Комура.
Император, полагавшийся на Ито как на своего постоянного советчика в течение всей войны, не хотел отпускать его из Токио [34] . Сам Ито, по причинам, носившим политический характер, не хотел ехать в Портсмут. Говорят, что он заявил: «Каждый должен пожать то, что посеял. Я начал Китайско-японскую войну, я ее и закончил. И я считаю, что эту войну Кацура должен закончить сам». Вместо этого Ито порекомендовал Кацуре назначить министра иностранных дел Комуру. Вероятно, Ито не хотел отправляться под руководством бывшего протеже Ямагаты Кацуры, чей статус был ниже, чем его. Однако основной причиной его нежелания была, скорее всего, неблагодарная природа самой миссии. Ито прекрасно понимал, как трудно будет японскому представителю заключить мир в Портсмуте; понимал он и то, что после этого он будет обречен нести полную ответственность за дипломатический провал и окажется один лицом к лицу с негодованием народа.
34
Несколько лет спустя Ито объяснял Харе Такаси, почему он не поехал с миссией, тем, что «он выразил императору свое желание ехать в Америку, в случае если его отсутствие не вызовет волнения его величества. Когда император спросил Кацуру, сможет ли тот вести дела без Ито, Кацура показался не слишком уверенным. Поэтому император приказал Ито не уезжать в Америку.
Близкие последователи Ито еще больше, чем он сам, были обеспокоены его будущим. Когда распространился слух о том, что тщеславный Ито стал легкой добычей искусной лести Кацуры и частным образом высказал свою готовность стать представителем Японии, Ито Миедзи, способный протеже гэнро, будучи сильно ослабленным болезнью, заставил себя прийти к Ито, чтобы сказать ему: «Не будет достойно мудреца терпеть критику, которую породит в народе заключение мира, в то время как слава и честь победы достанутся Кацуре». Убедив гэнро в том, как неразумно отправляться в очевидно неблагодарную миссию, Ито Миедзи тут же позвонил Кацуре и решительно потребовал от того прекратить манипуляции.
Тани Кадзе, сотрудник Ито, который, будучи профессиональным солдатом, хорошо разбирался в реалиях войны и событиях в мире, представил Ито, еще до объявления о посредничестве Рузвельта, план, содержащий крайне умеренные мирные требования. Он видел в предстоящих мирных переговорах «не результат победы одной из сторон, а свидетельство взаимного истощения обеих сторон в затянувшейся войне» и считал, что Япония не только Сахалина, но и контрибуции потребовать не может. Когда Япония стала перед выбором представителя, Тани убеждал Ито не принимать этого задания:
«Газеты снова беспокоят Вас, убеждая принять на себя задачу проведения мирных переговоров. В этот раз Вы должны отправить Кацуру и Комуру. Это дело не требует Вашего труда. Если Вы купитесь на лесть и поедете, Вы определенно окажетесь в беде и попадете в ловушку, которую кое-кто для Вас расставил. В любом случае, мне будет жаль, если некоторым удастся выставить Вас на посмешище!
Если его величество прикажет Вам ехать и у Вас не будет возможности отказаться от этого задания, обязательно соберите подписи под соглашением с маркиза Ямагаты и каждого из министров кабинета, чтобы Вы позже не оказались один опозоренным. Вам надо будет обнародовать это соглашение с их подписями в нужное время; если Вы этого не сделаете, народ определенно посчитает Вас изменником. Вы умны, образованны и мудры, но я боюсь, что Вы привыкли слишком легко пользоваться этим. Мне очень жаль. Эта война полностью отличается от войны с Китаем 1894–1895 годов. Более чем очевидно, что послевоенное состояние нашей страны будет действительно жалким. Кто бы ни отправился в эту миссию, он не сможет добиться удовлетворительных результатов. Поэтому для этого задания вполне подойдут Кацура и Комура. Совершенно не мудро было бы вызывать ненужное возмущение невежд. Не станьте жертвой манипуляций Кацуры или Комуры!»
Под давлением таких аргументов Ито отказался от трудного задания [35] . Когда Комуре был направлен запрос собрания гэнро, то, как гласят записи, он утвердительно заявил: «Как министр иностранных дел, я не буду снимать с себя ответственность, даже несмотря на страх, что я недостоин этого задания. Поэтому я готов принять эту задачу, если его величество доверит мне ее».
Комура, как мы знаем, был тесно связан с провоенными деятелями. Хотя он и был известен как благоразумный и предусмотрительный премьер-министр, в первую очередь он был сторонником жесткой политики. К тому же Комура обучался в Гарварде и смог подняться по карьерной лестнице министерства иностранных дел ступенька за ступенькой безо всякой клановой поддержки. Возможно, он считал предстоящую конференцию возможностью, хоть и рискованной, добиться еще более высокого положения. Ланцелот Лоутон, корреспондент «Дейли телеграф» в Японии во время войны, отмечал:
35
7 июня 1905 года Ито сказал Тани Кадзе, что заставить Россию разоружить Владивосток было бы невозможно.
13 июня 1905 года Иноуэ Каору сказал Харе Такаси из Сэйюкай: «Вопрос о мире еще не урегулирован. С финансовой точки зрения, однако, нам может понадобиться еще полмиллиарда иен до следующего марта, а если война продлится весь год, то нам потребуется миллиард иен. Если посмотреть на ситуацию с финансовой точки зрения, то становится ясно, что мир нужно заключать с разумными требованиями».
«Очевидно, что положение представителей Японии можно сравнить в положением игрока в покер, у которого на руках крайне сомнительный расклад. Неудивительно поэтому, что Ито, чье чувство долга и патриотизм отрицать нельзя, отклонил предложение принять это задание, ощутив груз прожитых лет после активной карьеры, посвященной полностью интересам своей страны… Нельзя не отметить того факта, что барон Комура — молодой и амбициозный человек, для которого должность полномочного представителя в связи с одной из самых великих войн, когда-либо происходивших в истории, должна была в любых обстоятельствах показаться привлекательной».
На самом же деле, назначив представителем Комуру, японские правители заложили предпосылки кризиса на предстоящих переговорах. Некоторые из гэнро подозрительно относились к своевольному, амбициозному Комуре. Они боялись, что он может выдвинуть резкие требования, которые сорвут переговоры. Военно-морской министр Ямамото, наиболее стремящийся к заключению мира из всех министров кабинета, дошел до того, что сказал Комуре на совещании гэнро: «Понятно, что, если переговоры подойдут к разрыву, вы примете окончательное решение только после получения инструкций от правительства. Мы хотели бы услышать о вашем согласии с этим положением ради нашего спокойствия». Собрание приняло окончательное решение о назначении Комуры только после того, как тот ответил: «Конечно!» [36] Кацура немедленно доложил о решении Комуры императору, и на императорском совещании император санкционировал решение совещания гэнро.
36
Премьер-министр Кацура проводил вечеринку для японской делегации в своей официальной резиденции. Присутствовали четыре гэнро — Ито, Ямагата, Мацуката и Иноуэ — и все министры кабинета. За столом один из гэнро начал гордо рассказывать о своих дипломатических успехах. Вдруг обычно тихий Комура издевательски заметил: «Сдается мне, что выходцы из крупных кланов не очень хорошо ведут военную дипломатию, потому что у них всегда есть для этого кто-то из другого клана». Быстро соображающий Кацура едва смог разрядить обстановку, тотчас же сменив тему.
Таким образом, совещания группировок, упорно живущих за фасадом национального единства, и почти полная невозможность достичь удовлетворительного мира освободили Ито от ответственности за неблагодарную миссию. Вместо него она пала на Комуру.
Кацура был глубоко благодарен Комуре за согласие отправиться с миссией столь очевидно сложной, что заботящиеся о своей репутации гэнро изо всех сил старались ее избежать. С великой радостью он понял, что это Комуре придется вести переговоры с Витте под внимательным наблюдением мировых держав, при том что Россия, хоть и потерпевшая ряд серьезных поражений, не признала себя побежденной и все еще пользуется дружеской помощью некоторых держав. Граф Иноуэ Каору, как сообщают, сказал Комуре: «Вы находитесь в действительно сложном положении. Предстоящая Портсмутская конференция может полностью перечеркнуть наши прошлые заслуги и достижения». Говорят, что гэнро Ито Хиробуми выразил свои теплые чувства словами: «Даже если больше там никого не будет, я приду на причал встречать вас в Японии после конференции».