Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
«Кампо» («Официальная газета») объявила о назначении Комуры и Такахиры представителями 3 июля 1905 года. 6 июля Комура был на аудиенции у императора, который подарил ему свою личную табакерку и напутствовал следующими словами:
«Против нашей воли мы вынуждены были прибегнуть к оружию, несмотря на наше постоянное стремление к миру. Если наш противник будет мирно настроен и военные действия можно будет прекратить, ничего не будет желаннее такого итога… Посвятите себя со всей своей властью достойному выполнению своей миссии и сделайте все возможное, чтобы восстановить мир на длительной основе».
После многочисленных совещаний и встреч гэнро, министров и высших военных и военно-морских руководителей японское правительство сформулировало на собрании министров 30 июня свои окончательные условия для заключения мира. 5 июля это окончательное решение было санкционировано императором, и на следующий день Комуре были вручены такие наставления перед мирными переговорами.
НАСТАВЛЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ НА МИРНЫХ ПЕРЕГОВОРАХ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ЯПОНИЕЙ
Решение кабинета — 30 июня 1905 года
Санкция императора — 5 июля 1905 года
Мы приняли решение послать вас в качестве представителей нашей империи на предстоящие мирные переговоры с Россией. Настоящим вам предписывается проводить переговоры с представителями России в соответствии со следующими пунктами:
A. Абсолютно необходимые требования
1. Признание Россией полных прав Японии на свободу действий в Корее.
2. Вывод российских войск из Маньчжурии в оговоренные сроки и вывод японских войск из региона в те же сроки.
3. Передача Россией Японии арендованной части полуострова Ляодун и железной дороги между Харбином и Порт-Артуром.
Вышеперечисленные пункты абсолютно необходимы для достижения наших целей в войне и гарантий вечной безопасности нашей империи. Следовательно, вам предписывается сделать все возможное для их достижения.
B. Относительно важные требования
1. Возмещение Россией военных расходов. Вам предписывается определить сумму в соответствии с ходом переговоров, вплоть до максимального значения в сто миллионов иен.
2. Передача Россией Японии всех российских военных судов, укрывшихся в нейтральных гаванях.
3. Передача Россией Японии Сахалина и близлежащих островов.
4. Предоставление Россией Японии прав на ловлю рыбы вдоль побережья Приморья.
Вышеперечисленные пункты не являются абсолютно необходимыми. Однако вам предписывается добиваться их только в том случае, если это позволят обстоятельства.
С. Дополнительные требования
1. Ограничение военно-морской мощи России на Дальнем Востоке.
2. Превращение Владивостока в чисто торговый порт путем разрушения там всех укреплений.
Вышеперечисленные пункты могут быть выдвинуты как дополнительные требования. Их использование и принятие передается полностью на ваше усмотрение.
Это — основные требования правительства империи. О подробностях этих пунктов вы должны договориться с представителем России в свете прогресса переговоров.
Конечно, будет чрезвычайно тяжело отстоять вышеперечисленные цели нашей империи на предстоящих переговорах. Правительство нашей империи, однако, возлагает большие надежды на ваши способности и желает, чтобы вы приложили все старания к переговорам, помня об интересах нашего правительства, чтобы достигнуть славного мира как можно быстрее.
Разумеется, вам предписывается время от времени подробно докладывать о ходе переговоров. Если вы окажетесь перед несчастливой возможностью преждевременного окончания переговоров, вам предписывается доложить о ситуации правительству телеграммой и предпринимать какие-то шаги только после получения инструкций в ответ на ваш доклад.
Эти инструкции были скорее руководством для представителя, нежели жестким набором требований. В результате Комура воспользовался этим: на конференции он переформулировал требования Японии таким образом, чтобы они соответствовали его собственным жестким убеждениям.
Глава 5. НАРОД И ВОЙНА
Деятельность облеченных властью, о которой мы до сих пор рассказывали, держалась в тайне. Кроме нескольких олигархов, участвующих в процессе принятия решений, почти никто не догадывался о том, что на самом деле происходило в Японии в то время [37] . Токутоми Сохо, глава полуофициального органа «Кокумин симбун», упоминает в автобиографии о позиции правительства в период Русско-японской войны:
37
Некоторые из тех, кто был достаточно информирован, чтобы знать о тайной поездке Кодамы в Токио 28 марта 1905 года, считали, что истинной целью этой поездки было выразить протест армии против движения за мир, начатого некоторыми политиками. Хорошо информированный Тани Кайе посетил Ито 7 июня 1905 года, но он не подозревал о предстоящих посреднических усилиях Рузвельта. Заместитель главы штаба Нагаока, не вполне уверенный в том, кто являлся настоящим инициатором посредничества, расспрашивал Ито о подробностях, приведших к посредничеству. Если верить Нагаоке, Ито просто ответил: «Не важно, чья это была идея!»
«Японские власти боялись своего народа больше, чем самого противника. Только государственные чиновники знали о внутренней слабости и полной незащищенности страны. Но они скрывали эти сведения от народа, чтобы не подрывать его боевой дух. Можно, конечно, осуждать правительство за недостаточную искренность по отношению к людям, но в сложившейся ситуации невозможно было угадать их реакцию на открывшуюся правду. Поэтому правительство решило скрывать истинное положение дел, даже если в будущем, когда все выяснится, ему придется испытать общественное негодование» [38] .
38
Ланцелот Лоутон писал: «Целью стараний правительства соблюсти определенные действия в тайне было не столько не дать информации России, сколько утаить правду от народа».
Японское правительство всеми возможными способами пыталось сохранить эту тайну. Как армия, так и военно-морской флот строго ограничивали количество японских военных корреспондентов, а также сужали область их деятельности, установив жесткую «систему кодов для военных корреспондентов». Эта система обеспечивала строгий контроль сообщений, поступающих с фронта, и не позволяла запрещенной информации проникать в Японию. Поэтому статьи о войне в местных газетах создавались за столом, далеко за пределами боевых действий. Статьи содержали сенсационные и неполные описания сражений или геройских подвигов отдельных солдат. Таким образом, у народа не было ясного представления о войне. Преувеличенные рассказы о победах, о немощи русских войск, о революционных движениях в России — все это привело к тому, что японцы, опьяненные своими успехами, перестали всерьез воспринимать русских.
Японское правительство также жестко ограничивало деятельность иностранных корреспондентов [39] . Американский посол в Токио Ллойд С. Гриском писал: «Они [иностранные корреспонденты] находятся под постоянным наблюдением. Все, что они пишут, подвергается цензуре. Раньше никто даже не слышал о таких строгих ограничениях». Помимо боязни попадания нежелательной информации за границу, японские власти также опасались, что население страны узнает все новости о ходе войны из иностранных источников.
39
Правительственный контроль над иностранными корреспондентами был настолько строгим, что враждебно настраивал их и приводил к обратному эффекту. Обращение с иностранными корреспондентами в Маньчжурской армии однажды вызвало такую бурю негодования по всему миру, что глава генерального штаба Кодама вынужден был подать прошение об отставке, несмотря на критическую военную ситуацию. Впрочем, по приказу императора он остался на своем месте.
Томас Ф. Миллард представляет весомый аргумент в пользу того, что британской и американской прессой тоже поощрялось прояпонское общественное мнение и что новости, доходившие до японцев из этих стран, соответствовали намерениям правительства. Он даже доходит до утверждений о том, что российская «цензура была более либеральна, чем японская».
Такой строгий контроль информации и абсолютная секретность, связанная с деятельностью правительства, держали народ в полном неведении о том, что происходило на самом деле.
Каким же тогда народу виделся ход войны? Что они чувствовали в то время?
ВНУТРЕННИЙ ФРОНТ
Русско-японская война стоила Японии в целом 1 730 050 000 иен, что в 8,5 раза больше суммы, потраченной на войну с Китаем. Это в 6,6 раза превышает средний доход за 1903 год (260 220 000 иен) и в 11,7 раза правительственный доход от налогообложения (146 160 000 иен).
Национальная экономика Японии, несмотря на свое быстрое развитие после войны с Китаем, все же не обладала достаточными ресурсами, чтобы без посторонней помощи справиться с военными расходами. Поэтому более 80 процентов военных расходов было восполнено займами, как внешними, так и внутренними. Больше половины займов было размещено в Лондоне, Нью-Йорке и некоторое количество — в Берлине. В качестве гарантий этих займов выступали таможенные платежи и табачная монополия. Они были получены под высокие проценты. Из 800 570 000 иен займов, размещенных за границей, Япония реально получила 689 590 000 иен [40] .
40
Такахаси Корекье, финансовый работник, ответственный за получение международных займов во время войны, приводит в своих мемуарах подробности об усилиях Японии по получению иностранных займов.
Было выпущено шесть внутренних займов на сумму 783 460 000 иен, из которых правительство реально получило 729 137 000 иен. Это более чем в шесть раз превышало сумму, полученную от выпуска займов во время войны с Китаем, и равнялось примерно 84 процентам оплаченной части акционерного капитала всех японских банков и компаний того времени.
Несмотря на успешные попытки правительства увеличить доходы от налогообложения более чем на 100 миллионов иен за время войны, эти доходы покрыли всего лишь одну пятую от общих военных расходов. Они принесли 146 160 000 иен в 1903-м, возросли до 194 360 000 иен в 1904-м и составили 251 280 000 иен в 1905 году. Основным источником возрастания дохода служили земельный налог (около 43 000 000 иен и 32 процента роста) и различные акцизные сборы (около 63 000 000 иен и 46 процентов роста). Косвенные налоги тоже росли. Доходы от государственных монополий и авуаров собственности увеличились с 55 700 000 иен в 1903-м до 76 400 000 иен в 1904-м и до 99 880 000 иен в 1905 году.
Объявление войны было запоздалым ответом на требования народа. Правительство могло ожидать от подданных максимальной сплоченности и сотрудничества в ведении войны. Хотя основной груз повышенных акцизных сборов лег на плечи разнорабочих и мелких фермеров, люди не возражали против огромных налогов и с готовностью возмещали все военные расходы [41] . Из десяти миллионов рабочих (мужчин) — экономической опоры нации — примерно два миллиона были отправлены на ту или иную разновидность военной службы. Больше половины от этого числа попали в армию, и не менее чем 999 868 ушли на фронт. Из них: 60 083 убиты в сражениях, 21 879 — жертвы болезней, 29 438 — демобилизованы из-за слабого здоровья или увечий [42] .
41
В долговых обязательствах первого выпуска, на 100 миллионов иен, от 19 февраля 1904 года, полная сумма взносов составила 452,11 миллиона иен.
42
Потери в Русско-японской войне были следующими:
| Офицеры | Рядовой состав | Гражданские лица | Всего | |
|---|---|---|---|---|
| Убиты в бою | 1926 | 58,105 | 52 | 60,083 |
| Умерли от болезней | 278 | 21,197 | 404 | 21,879 |
| Демобилизованы | 71 | 29,367 | — | 29,438 |
| Всего | 2275 | 108,669 | 456 | 111,400 |
Японский народ переносил эти людские и финансовые потери стоически. За границей не слышали ни малейшего ропота. Иностранный наблюдатель, объездивший в военное время всю Японию, писал:
«…страна безропотно отдает свою лучшую плоть и кровь для насыщения войны… страна может умереть обескровленной, а мир даже не узнает об этом. О, японцы! Вы прекрасные люди и могучие воины».
Однако под маской мужества скрывались боль и отчаяние. Закрывались магазины и фабрики, возрастали задолженности по налогам. В 1906 году министерство земледелия и торговли опубликовало размеры заработной платы и цены начиная с 1903 года [43] :
43
28 июля 1904 года Бэлз записал в дневнике: «В Токио продукты, особенно рыба, подорожали на 20–60 процентов, поскольку рыбаки больше не выходят в море».