Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
Ни одна из двух главных партий, Сэйюкай и Кэнсэйхонто, не наметила каких-либо конкретных условий для заключения мира. Каждая из них лишь приняла некие общие постулаты. Однако 28 июня 1905 года обе партии опубликовали основные требования для заключения мирного соглашения: достаточная контрибуция, передача земель, решение маньчжурского вопроса. Сэйюкай заявила:
«Передача земель, получение денежного возмещения и решение всех вопросов, связанных с Кореей и Маньчжурией, каковое решение гарантирует защиту прав и интересов нашей империи в будущем, а также сохранение мира на Дальнем Востоке, должны осуществиться в соответствии с императорским предписанием о провозглашении войны» [59] .
59
Цель войны была определена в императорском объявлении войны как обеспечение безопасности японских интересов путем сохранения целостности Кореи и вытеснения России из Маньчжурии.
Кэнсэйхонто была точнее и несдержаннее в своих требованиях:
«Чтобы восстановить мир, мы должны потребовать денежного возмещения, достаточного для покрытия всех понесенных нами убытков, передачи земель, необходимой для обеспечения мира на Дальнем Востоке, прекращения всех военных предприятий в точках, угрожающих нашей национальной безопасности. Корея уже находится под нашим покровительством, а наше реальное право на Маньчжурию уже признано международным сообществом. Поэтому справедливо требовать от России отказа от ее прав в Корее и Маньчжурии и невмешательства в наши дела там. Поскольку неспособность Китая защитить себя подвергает опасности соседские государства, России следует воздержаться на данный момент от любых предприятий, угрожающих китайским границам, предотвращая таким образом международные затруднения».
Итак, хотя общество в основном не верило в успешное проведение мирных переговоров, такими жесткими требованиями оно изобличало свое нетерпение по поводу передачи земель и возмещения убытков. Вот неофициальные требования:
1. Никакого прекращения боевых действий без подписания мирного договора.
2. Мирные переговоры должны проводиться в Японии.
3. Военная компенсация — примерно три миллиарда иен [60] .
4. Передача всего Сахалина и приморских районов [61] .
60
Некоторые считали достаточной контрибуцию в миллиард или полтора миллиарда иен, хотя большинство требовало вдобавок коммерческих договоров. Некоторые требовали пять миллиардов иен, считая, что большая контрибуция замедлит восстановление России и ослабит угрозу от российской военно-морской базы во Владивостоке.
61
Некоторые требовали территорий к востоку от Байкала и в провинции Хейлунцзян.
5. Передача всей Китайско-Восточной железной дороги.
6. Передача территорий, арендованных Россией в Маньчжурии, вывод войск, отказ России от всех прав там.
7. Капитуляция всех российских кораблей в нейтральных портах.
8. Ограничение в передвижении российских кораблей по Тихому океану и Японскому морю.
9. Никакой передачи или аренды территории Китая без разрешения Японии [62] .
Среди всеобщей шумихи «Кокумин симбун» объявила требования, сформулированные обществом, пустым теоретизированием. Она заявила, что публичное обсуждение условий мирного соглашения выявляет все общественные разногласия, а также ведет к необдуманному увеличению требований. «Кокумин симбун» утверждала, что народ должен вести себя сдержанно и во всем полагаться на власти. Но согласны с этим были только полуофициальные органы, а также небольшое число людей, тесно связанных с лицами, принимающими решения.
62
28 января 1905 года Бэлз записал в своем дневнике: «Юридическое общество Японии назначило подкомиссию для составления доклада о маньчжурском вопросе с точки зрения международного права. На генеральном собрании общества подкомиссия предложит следующий шаг: «В интересах всеобщего мира и для пущей сохранности Китая, Китайской империи следует безоговорочно передать права на Маньчжурию Японии».
ОТЪЕЗД КОМУРЫ
Японская делегация во главе с верховным полномочным представителем Комурой отправилась с вокзала Симбаси 8 июля 1905 года под крики «банзай!». На следующий день «Токио асахи симбун» в красках описывала сцену отъезда и поместила фотографию уверенного Комуры. Казалось, что статья в сжатом виде отражала беспокойство и ожидания японского народа по поводу мирных переговоров.
«ОТЪЕЗД ДЕЛЕГАЦИИ СЛАВНЫХ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Наши жертвы во имя победы будут возмещены путем переговоров
Глава мирной делегации барон Комура и его сопровождающие — министр-резидент Сато, глава бюро политической деятельности международного отдела Ямаза, первый секретарь посольства Адачи, секретарь международного отдела Хонда, стажер-дипломат Кониси, советник международного отдела Денисон и военный атташе в посольстве Японии в Соединенных Штатах полковник инфантерии Тачибана — отбыли на поезде с вокзала Симбаси вчера в 1.50 пополудни.
Более 5000 человек собрались на вокзале, чтобы напутствовать делегацию. В том числе: представитель князя Фусими, военный атташе Михара; представитель князя Каньина, военный атташе Накаяма; представитель князя Ямасина, военный атташе Марухаси; представитель князя Насимото, Стюарт Хидака, гэнро Ито, Ямагата, Мацутака и Иноуэ; члены кабинета министров, начиная с премьер-министра Кацуры; члены Тайного совета; генералы Сакума, Оказава и Ито; вице-министры кабинета Исимото, Сайто, Тинда и другие; князья Токугава, Симазу, Кудзе и другие; графы Окума и Итагаки; члены обеих палат; офицеры генеральных штабов армии и флота; главы бюро и отделов министерств и другие высшие государственные чиновники; послы иностранных держав; губернатор Токио Сэнкэ и мэр города Токио Озаки; ведущие бизнесмены и представители различных организаций.
Вагоны первого и второго класса в поезде были зарезервированы для делегации. Многие, в том числе члены кабинета министров и высшие чиновники министерства иностранных дел, за исключением князя Ито, графов Иноуэ и Мацукаты и премьер-министра Кацуры, провожали делегацию до самой Иокогамы.
В Иокогаме в честь делегации с раннего утра были подняты национальные флаги. На станции прибытия делегацию ожидали несколько сотен человек. Среди них: губернатор префектуры Канагава Суфу; мэр города Иокогама Итихара и другие высшие чиновники города, а также представители различных организаций.
Поезд с делегацией прибыл на станцию в 15.00. Полномочный представитель Комура вышел из поезда вслед за губернатором. Затем он отбыл в карете, присланной из префектуры специально для него, слегка поклонившись в сторону множества народу, собравшегося, чтобы поприветствовать его. В этот момент загорелся специально подготовленный фейерверк и разом начали играть духовые оркестры города и различных организаций. Тысячи человек, пришедших увидеть делегацию, закричали: «Банзай!» Волнение людей невозможно описать. Это было самое великолепное чествование, которое мы когда-либо видели.
Так делегация проследовала до западного причала, всю дорогу следуя среди криков «банзай!». От причала они отплыли на небольшом катере, предоставленном префектурой, в направлении корабля «Миннесота». Зажглось еще несколько фейерверков. На верхушке мачты «Миннесоты» был поднят флаг Страны восходящего солнца в знак уважения к нашей делегации. Корабль отплыл в направлении Сиэтла в 16.00, как и было запланировано» [63] .
63
Обратите внимание, что Комуру сопровождали четверо членов группы провоенно настроенных правительственных чиновников, Когэцукай: Ямаза Эндзиро, Хонда Куматаро, Тачибана Коичиро и не отмеченный в газетной статье Очиай Кэнтаро.
Из всех, кто присутствовал на церемонии отъезда, меньше всех радовался, наверное, сам Комура. Говорят, что он произнес с улыбкой, повернувшись к Кацуре: «Реакция народа будет совершенно другой, когда я вернусь». Ямаза Эндзиро, член делегации, добавил: «Нам повезет, если к нашему возвращению крики «банзай!» сменятся криками «бакаяро!» («дураки!»). Кацура молчал [64] . Прекрасно понимая, что результат мирных переговоров разочарует народ, политики, скрывшие от народа правду о войне и мирных переговорах, осознавали, что после Портсмутской конференции им придется расплачиваться за это. Их мысли хорошо выражают слова премьер-министра Кацуры:
64
Сидэнара Кидзуро, бывший тогда главой отдела телеграмм в министерстве иностранных дел, докладывал, что во время своего отъезда Комура прошептал ему с улыбкой: «Когда я вернусь, эти люди превратятся в бунтующую толпу и встретят меня комьями грязи или стрельбой. Так что лучше сейчас насладиться их криками «банзай!».
«Как гласит старая поговорка, «легко начать, тяжело закончить». «Сто битв и сто побед» воистину сделали людей чванливыми. Японцы, в начале войны переживавшие за судьбу страны, теперь, после наших побед, раздуваются от гордости и видят в сильной армии России не более чем бумажного медведя. Мы слышим, как они кричат, что наши непобедимые войска без труда дойдут и до Москвы, не то что до Байкала. Они вопят: «Как может долгая война принести вред непобедимой Японии?» Мы уже победили в тех местах, которые хотели занять в начале войны. Если мы углубимся во вражескую территорию, мы должны будем помнить об ограниченности наших военных мощностей. Дальнейшее расширение линии фронта потребует значительной подготовки, а сейчас чрезвычайно трудно пойти на необходимые для этого расходы. В данных обстоятельствах те, на ком лежит ответственность за судьбу страны, должны добиться мира в разумные сроки, обсудив все тщательнейшим образом. И не должны дать народу знать об этих обсуждениях. Когда наступит великое столкновение между народом и лидерами, власть, в первую очередь в моем лице, должна быть готова принять на себя всю полноту ответственности».
Глава 6. ПОРТСМУТСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
НИ ПОБЕДИТЕЛЬ НИ ПОБЕЖДЕННЫЙ
Мирная конференция в Портсмуте открылась подготовительной встречей 9 августа 1905 года. В целом состоялось двенадцать заседаний, каждое из которых дополнялось несколькими личными совещаниями Комуры и Витте.
Витте участвовал в конференции с позицией «нет победителей, а значит, нет проигравших». Он согласился с восемью из двенадцати пунктов требований Японии, но решительно отказался от таких позорных для России требований, как передача Сахалина, возмещение военных затрат Японии, передача Японии русских военных кораблей, находящихся в нейтральных портах, и ограничение российского военно-морского флота на Дальнем Востоке. Царь был непреклонен и твердо придерживался своих указаний Витте: «Россия не заплатит ни копейки и не уступит ни дюйма своей территории». Ни последующие уступки Японии, ни серьезные доводы Рузвельта не смогли заставить царя поменять решение. С другой стороны, Комура настаивал на денежной компенсации и территориальных уступках, несмотря на то что эти пункты относились к «относительно важным», не являясь совершенно необходимыми для достижения мирного договора.
В конце концов 26 августа Комура понял, что мирные переговоры «подошли к мертвой точке», и доложил своему правительству о твердом решении закрыть переговоры на следующей сессии. Он отдал секретный приказ своим людям приготовиться к тому, чтобы покинуть Портсмут сразу же после получения распоряжений из Токио. Затем Комура выдал чек на 20 000 долларов для пожертвования в благотворительный фонд города Портсмут в знак благодарности за гостеприимное отношение жителей города к японской делегации.
Отчет Комуры гласил:
«Наши мирные переговоры, как вы могли понять из нескольких последних телеграмм, сегодня подошли к мертвой точке. Из-за своего искреннего желания успешного завершения переговоров и установления мира мы не только были очень тактичны в предъявлении своих требований и совершили столько уступок, сколько возможно в процессе примирительного обсуждения наших условий, мы также заявили, что должным порядком исключим два требования — о передаче нам российских интернированных военных судов и сокращении военно-морских сил России. Более того, мы приложили все силы к тому, чтобы привести переговоры к удовлетворительному решению, и предложили план компромисса по двум сложным вопросам, о Сахалине и компенсации. Но Россия настаивала на своих требованиях по этим двум пунктам и не делала ни намека на уступки. Насколько вам известно, президент в это время старался изо всех сил привести к удачному разрешению мирных переговоров. Несмотря на его старания, Россия не отступится от своих требований, и похоже на то, что она еще более укрепилась в своем решении. После реакции царя, о которой вы знаете, на первую телеграмму президента стало понятно, что вторая попытка президента будет столь же тщетной. Из того, что сегодня сказал мне на закрытом совещании Витте, я не могу сделать иного вывода, кроме того, что нет никакой надежды на то, что царь поменяет решение. Похоже, он на основании информации, полученной из докладов Линевича, верит, что его армия в Маньчжурии сейчас сильнее нашей и что у России есть верный шанс коренным образом изменить военную ситуацию в Маньчжурии. Из всего этого мы должны сделать вывод, что он не склонен к заключению мира.
Однако после того, как с самого начала конференции внимание всего мира обращено на эти два пункта, и после столь внимательного их обсуждения на последних сессиях честь нашей империи будет существенно затронута, если мы сейчас откажемся от них. Если мы не сможем продолжать переговоры соответственно с нашим компромиссным планом, я считаю, что у нас нет другого выхода, кроме как прервать переговоры.
Во время предстоящей сессии, после официального ответа России на наш компромиссный план, мы прекратим переговоры с целью пояснить позицию нашей империи.
С начала конференции мы, представители Японии, участвовали в переговорах с желанием взаимных уступок и примирения. После неоднократных уступок мы представили компромиссный план решения сахалинского вопроса и вопроса компенсации военных расходов и прилагали все усилия, во имя человечества и мира, чтобы успешно завершить переговоры. Россия с упрямством отказалась от нашего компромиссного плана и вынуждает нас прервать переговоры. Таким образом, вся ответственность за продолжение войны будет лежать на России.
Так как нет смысла продолжать переговоры, мы, японская делегация, немедленно покинем этот город после прекращения переговоров. Поскольку наши резкие действия могут изменить ситуацию, мы будем следить за ее развитием из Нью-Йорка.
В заключение мы очень сожалеем, что переговоры пришли к такому развитию, несмотря на наши огромные усилия в соответствии с целями нашей империи на этой конференции. Однако мы решили прибегнуть к крайней мере, так как мы не можем найти решения в сложившейся ситуации. Мы заранее предупреждаем вас о том, что собираемся сделать, и хотим, чтобы вы поняли наше решение.
Содержание сегодняшней закрытой встречи было передано лично президенту бароном Канэко.
Телеграмма № 105, 26 августа 1905 года, Нъю-Касл
27 августа 1905 года, Токио»
Это донесение пришло в Токио в 8 часов утра 27 августа. Встревоженное серьезностью ситуации, японское правительство распорядилось, чтобы Комура отложил следующую сессию на день, и созвало совместное совещание гэнро — членов кабинета в доме гэнро Ито. Ито, Ямагата и Иноуэ, премьер-министр и исполняющий обязанности министра иностранных дел Кацура, военный министр Тэраути, военно-морской министр Ямамото и вице-министр иностранных дел Тинда совещались до полуночи и после нескольких часов перерыва собрались снова рано утром на следующий день.