Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
Эти люди оправдывали свои действия убежденностью в том, что дипломатия правительства традиционно слаба и неуклюжа и поэтому требует их наблюдения и поддержки. Они не принимали участия в процессе принятия олигархами решений, и, как показывает наш анализ их партийной принадлежности, даже не были членами влиятельных политических партий.
Когда они поняли, что заключен «унизительный мир», то взялись за дело. Они решили плясать от печки, от того триумфа, которого, как им казалось, они добились в начале войны. Убежденные, что они возглавляют общественное мнение и что это обратит внимание на них, император приказал кабинету Кацуры закончить переговоры с Россией и начать войну, они с готовностью прибегли к той же тактике и сейчас. Они считали, что, когда они поднимут жесткое общественное мнение против договора и подадут петицию императору, император откажется ратифицировать договор.
МЯТЕЖ В ХИБИИ [80]
Во вторник 5 сентября 1905 года в Портсмуте, Нью-Гэмпшир, был подписан мирный договор. В Токио термометр показывал 96 градусов (35 градусов по цельсию. — Перев.). Несмотря на жару, в парке Хибия собралась большая толпа, которую призвали листовки, распространявшиеся Кова Мондай Доси Рэнгокай, и многие газеты Токио. «Ёроду техо» в тот день писала:
«Приходите! приходите! приходите! Национальное собрание против договора будет проводиться сегодня в Хибии. Приходите те, в ком есть кровь. Приходите те, в ком есть слезы. Приходите те, в ком есть кости. Приходите те, у кого сильная воля. Приходите те, кто знает, что такое справедливость. Приходите те, кто знает, что такое позор. Приходите и все вместе провозгласите свой протест против унизительного и позорного мира. Его величество наверняка высоко оценит искренность своих подданных» [81] .
80
Наиболее важным источником материалов по восстанию в Хибин являются воспоминания Мацуи Сигэру. Большая часть воспоминаний (тогда Мацуи был главой первого отдела столичной полиции) написана сразу же после событий. В этом смысле они очень ценны. Однако в них происходящее описывается исключительно с полицейской точки зрения, и автор их очень страстно оправдывает все действия полиции во время бунта. Также важным источником является отчет Мацумото, написанный в 1938 году как один из «серии изучения мыслей» министерства юстиции. Его автор, Мацумото Такэхиро, был тогда обвинителем в суде города Осака.
81
Утром 5 сентября Томизу пришел в штаб Рэнгокай для участия в национальном съезде. Однако ввиду плохого самочувствия он ушел, так и не приняв участия в работе съезда.
В отличие от ситуации перед войной, когда деятельность провоенных активистов могла быть использована правительством в своих собственных целях, в этот раз правительство не могло терпимо отнестись к массовой демонстрации и поэтому решило не допустить ее вовсе. Столичное управление полиции получило приказ проинформировать Рэнгокай о том, что в соответствии со статьей 8 Закона о полицейском поддержании порядка (Тиан Кэйсацухо) собрание запрещается. Также полиция получила приказ арестовать нескольких лидеров Рэнгокай [82] . Управление полиции мобилизовало 350 сотрудников для охраны шести ворот парка Хибия с 8 часов утра 5 сентября. Они соорудили баррикады из деревьев, чтобы закрыть эти ворота. Вскоре между полицией и толпой начались столкновения. После двухчасовой борьбы толпа, численностью примерно в 30 000 человек [83] , вломилась в парк с криками «банзай!». Лидеры Рэнгокай, среди которых Коно Хиронака, Отакэ Каньити и Огава Хэйкити, перебрались из своего штаба в парк под охраной соси. Они прошествовали в парк под огромным флагом национального собрания и несколькими длинными флагами, исписанными лозунгами, и во множестве раздавали небольшие национальные флаги с траурным крепом. Было около 13.00.
82
К сожалению, материалов о правительственном обсуждении, закончившемся этим важным решением, нет. Первое приложение к восьмой статье «Тиан Кэйсацухо» устанавливает, что для поддержания спокойствия и порядка полиция имеет право при необходимости ограничивать, запрещать или разгонять собрания, массовые демонстрации и толпы; в случае необходимости можно разгонять и собрания, проходящие в помещениях.
Как уже было сказано, Такада исчез сразу же после подачи заявки в городское управление, а остальные члены Рэнгокай отказались подчиниться полицейскому запрету на том основании, что они не просили позволения использовать парк.
Говорят, что министр внутренних дел Ёсикава предложил главе столичной полиции объявить военное положение, но тот отмел эту идею как не являющуюся необходимой.
83
В 1905 году общее количество полицейских в Токио и пригородах составляло 3397 человек.
Население Токио в это время составляло 1 969 833 человека. Площадь парка Хибия — 219 344 квадратных ярда.
Зажгли фейерверк, в воздух взлетели шары, духовой оркестр заиграл грустную мелодию, и началось собрание. Ямада Киносукэ прочел объявление об открытии и порекомендовал на пост председателя собрания Коно Хиронакэ [84] . На трибуну поднялся Отакэ Каньити, разъяснил, почему договор следует отвергнуть, и сказал, что больше ничего не остается, кроме как обратиться напрямую к его величеству и уговорить его объединенной просьбой всех подданных. Затем председатель Коно зачитал три резолюции, которые были единодушно восприняты с овациями и воодушевлением толпы. Первая резолюция совпадала с резолюцией Рэнгокай от 31 августа, требовавшей расторжения мирного договора.
84
Коно позже вспоминал, что он «с неохотой дал согласие на этот беспокойный для него вопрос».
Резолюция 2 (телеграмма Маньчжурской армии): Мы во всенародном порыве решили расторгнуть унизительный мирный договор. Мы всей душой желаем, чтобы наша бравая Маньчжурская армия продолжала бороться и сокрушила неприятеля».
Резолюция 3 (членам Тайного совета): «Тема сегодняшних событий не нуждается в упоминании. Мы всей душой желаем, чтобы члены Тайного совета порекомендовали императору не ратифицировать мирного договора и таким образом спасти нашу страну в этом великом кризисе».
Духовой оркестр сыграл национальный гимн, «Кими га Ё», все сняли головные уборы и троекратно прокричали «банзай!» императору, армии и флоту. Митинг закрылся под взрыв еще одного фейерверка. Все собрание длилось около получаса.
После собрания люди собирались перебраться на митинг в театре «Синтоми», намеченный на 14.00, но лидеры Рэнгокай внезапно изменили планы. Вместо этого толпа примерно в 2000 человек, возглавляемая Коно Хиронакой и Отакэ Каньити, прошествовала через Сакурадамон [85] к императорскому дворцу, с флагом национальной ассамблеи во главе колонны и духовым оркестром в хвосте. Это удивило и привело в испуг полицию. Казалось, что демонстранты решили доставить петицию императору, вломившись во дворец [86] .
85
Сакурадамон — это место, где за 45 лет до этого был убит Тайро Ии Наосукэ.
86
Лидеры Рэнгокай не пришли к соглашению по поводу движения к дворцу. На следственных допросах и в суде Коно Хиронака утверждал, что действовал тогда в соответствии с планом. Однако Огава Хэйкити утверждал, что никакого плана не существовало. Огава не пошел во дворец.
Коно и Отакэ собрали толпу перед Нидзубаси, двойным мостом перед входом во дворец. Стоя перед толпой, они почтительно поклонились в сторону дворца, потом скомандовали толпе троекратно прокричать «банзай!» императору и приказали духовому оркестру сыграть национальный гимн.
Полицейские силы, прибывшие на место происходящего, не разобрались сразу, что оркестр играет национальный гимн, и начали отбирать музыкальные инструменты и флаги с траурным крепом. Коно и Отакэ ругались на полицию, объявляя, что прерывать исполнение национального гимна — оскорбление государя. Между толпой и полицией начались столкновения, обе стороны понесли потери перед тем, как около 14.00 драка утихла. Коно покинул территорию дворца и повел толпу через ворота Бабасакимон в направлении театра «Синтоми», где по программе Рэнгокай в 14.00 должны были быть произнесены несколько коротких речей, после которых должна была состояться встреча с народом.
К 11.00 того же дня отделение полиции Кьебаси расположило 200 полицейских в форме и штатском внутри и снаружи театра. К полудню театр был наполнен народом в количестве более 2000 человек, и приходили все новые люди, пока к 13.30 улицы не оказались забиты на несколько кварталов. Аудитория, собравшаяся в театре, начала шуметь в ответ на суматоху снаружи. Не успела еще начаться программа, как начальник отделения полиции Кьебаси приказал разогнать толпу (это произошло около 13.40). Разозлившись, некоторые из собравшихся затеяли драку с полицией. Драка быстро распространилась. Наконец ее удалось взять под контроль к 17.00, когда полиция начала арестовывать наиболее воинственно настроенных. Часть людей начала двигаться по направлению к другим объектам, вызывавшим гнев агрессивно настроенной толпы.
«Кокумин симбун», вызывавшая, как мы уже говорили, народное возмущение, находилась в Хиесичо, Кьебаси. В ожидании нападения персонал газеты вооружился дубинками и мечами. Но, несмотря на ожесточенное сопротивление защитников, здание и печатное оборудование все же получили серьезные повреждения от камней, брошенных тысячной толпой.
Официальная резиденция министра внутренних дел тоже находилась недалеко от парка Хибия, и вскоре после 13.30, когда закончилось национальное собрание, народ быстро собрался вокруг резиденции. Атака толпы была направлена на министра внутренних дел, виконта Ёсикаву Акимасу, как ответственного за запрет проведения собрания. Около 14.00 кто-то повесил плакат на забор возле черного хода резиденции. Под словами «Небесное правосудие» были красными чернилами нарисованы истекающие кровью головы Комуры, Такахиры и Рузвельта. Те в толпе, кто видел плакат, аплодировали и кидали камни в полицейских, которые пытались его снять, начиная тем самым потасовку. В этот момент подошла толпа от здания «Кокумин симбун», тем самым общее число собравшихся увеличилось до 30 000. Вскоре кто-то поджег домик охраны перед парадными воротами. Прошел слух, что в резиденции находится премьер-министр Кацура; это еще больше разъярило толпу, и она бросилась на ворота с криком «Сжечь их!». Полиция, обнажив мечи, отогнала толпу. Тут началось уже крупномасштабное побоище, полиция дралась мечами, толпа — палками, дубинками и камнями. Около 17.45 кто-то поджег дом, открылось страшное зрелище — в отблесках пламени люди сбрасывали плиты с горящей крыши, дрались с обнаженными мечами под крики толпы.
Правительство потребовало послать войска на защиту резиденции. На место происшествия бросилось три группы солдат из дивизии императорской гвардии и 1-й дивизии, толпа встретила их криками «Армии — банзай!» и начала постепенно расходиться от резиденции министра иностранных дел в направлениях Кьебаси, Сибы и Канды. Ее гнев, подогретый силовым вмешательством полиции, теперь был направлен против сил правопорядка и полицейских участков. Движение против мирного договора — то, ради чего люди изначально собрались, — было почти забыто. Всю ночь группы в сотни и тысячи человек нападали на полицейские участки и посты по всему Токио и окрестностям. Почти все полицейские участки в полицейских районах Асакусе, Ситае, Канде, Кьебаси, Нихонбаси, Усигоме, Хонго и Синдзуку были сожжены [87] .
87
Очевидец событий, Ёсикава Морикуни, один из ведущих социалистов эпохи Мэйдзи, писал: «Я слышал, как старик, похожий на поденного рабочего, говорил мятежникам: «Полиция Отяномизу вечно достает меня по поводу регистрации семьи. Сожгите, пожалуйста, полицейский участок».
А где же были в это время лидеры Рэнгокай? После столкновений в Нидзубаси Коно, «почувствовав себя очень уставшим от жары и утренней деятельности», покинул собрание и удалился в Буддийскую компанию по страхованию жизни, президентом которой он был, чтобы вздремнуть [88] . Когда через два часа он встал и отправился в театр «Синтоми», собрание уже было разогнано полицией. Тогда, чуть позже 17.00, он направился в зал Кьекан, Сиба, где по плану должны были происходить совместные обсуждения среди провинциальных участников собрания. Позже он вспоминал: «День был такой жаркий, а поскольку я все время бегал, я вспотел и стал грязным. Принимая ванну, я услышал громогласные аплодисменты на месте собрания. Слышны были даже крики «банзай!». Я вылез из ванны, бросился на место собрания и увидел, что официальная резиденция министра внутренних дел была подожжена и ярко горела. Трамваи тоже горели. Я подумал было, что странно кричать «банзай!» при таком несчастье, и увещевал людей не терять разум». Утида Рехэй уехал в клуб Мицуи, находившийся неподалеку от парка Хибия, на репетицию представления дзюдоистов, которое должно было состояться на следующий день на вечеринке в честь Эдварда Гарримана.
88
Работник страховой компании на следственном допросе свидетельствовал, что президентом компании был Коно и что Коно был там в день мятежа около 14.00.