Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
Очевидно, что взгляды на войну, выражаемые интеллектуалами того времени, не сильно отличались от простодушного патриотизма простого народа. Ведь они также формировали суждения и критику текущей ситуации только на основе чрезвычайно ограниченной информации, предоставленной газетами и журналами.
В этом всеобщем потоке разочарования быстро утонули голоса меньшинства, выражающие сдержанный оптимизм по поводу мира. Некоторые члены этого меньшинства изначально придерживались антивоенных взглядов. К их числу относились, например, социалисты Сакаи Тосихико и Арахата Кансон или Утимура Канзо, который противостоял войне с христианской точки зрения и считал, что она принесла Японии только бедствия. Генерал Тани Каньэ возражал против войны с самого ее начала и, как мы видели, предлагал чрезвычайно разумные требования к миру. Он считал, что в свете трудностей, которые принесло бы Японии продолжение войны, ей оставалось только прекратить войну на этих обговоренных условиях. Он упрекал недовольных и утверждал, что пришло время Японии спокойно оценить международное соотношение сил и занять свое место среди других великих держав.
Неудивительно, что профессора, которые возглавляли движение за жесткую политику в отношении России перед войной и требовали широких условий для мира, были им недовольны. Они все присоединились к хору неодобрения.
Газеты писали, что солдаты, размещенные в лагерях на территории Японии, были очень недовольны миром, а войска Маньчжурской армии кричали, что «они домой не пойдут!» [65] . Было в общем понятно, что единственной причиной относительно спокойной реакции солдат была строгая военная дисциплина. На флоте, как сообщают, офицеры держали язык за зубами, но матросы в трюме недовольно ворчали, что заключенный мир — дипломатическая капитуляция [66] .
65
Лоутон, однако, выражал противоположное мнение: «К концу кампании солдаты в Маньчжурии безошибочно выражали все признаки тоски по дому; и по их многочисленным письмам домой было видно их глубокое желание скорейшего восстановления мира.
66
10 сентября [1905 года] загорелся «Микаса», бывший флагманским кораблем Японии в битве в Японском море. Многие считали, что «Микаса» обрекли на гибель, потому что боялись протеста матросов против предполагаемого предательства в Портсмуте.
ОРГАНИЗОВАННАЯ ОППОЗИЦИЯ МИРНОМУ ДОГОВОРУ
Неприятие мирного договора выражали все слои общества по всей стране. Не представлял исключения и Токио. Хотя в каждом доме готовились праздновать победу, не был вывешен ни один флаг, не был зажжен ни один фонарь. Люди не поздравляли друг друга. Собираясь у стендов с газетами, мужчины читали новости в угрюмом молчании и отворачивались с чувством мрачной неудовлетворенности. Демонстраций или признаков необычного возбуждения не было, но в целом население города казалось особенно подавленным и угнетенным. По поведению людей никто бы не догадался, что Япония, после непрерывной серии побед, наконец-то закончила гигантскую войну с одной из сильнейших держав Европы. Напротив, можно было подумать, что нация потерпела поражение, унижение и позор.
Это удрученное недовольство, последовавшее немедленно за известиями о мире, постепенно начало проявляться по мере того, как пресса и лидеры различных классов заняли жестко оппозиционную позицию, а правительство хранило молчание. И «Осака асахи симбун», и «Токио асахи симбун» сообщали о всенародном разочаровании и возмущении. Например:
«Иокогама: Изо всех, кто находился в городе, только два человека выразили радость по поводу мира, вывесив национальные флаги. Оба были французами.
Кувана: Одна семья поторопилась вывесить флаг, услышав новости о мире. Разозленные горожане порвали его. Эти горожане — взрослые люди. Никто не выражает радости по поводу мира. Люди подавлены, бизнес замедлен. Собираясь вместе, люди взволнованно говорят о будущем послевоенной экономики. Для них праздновать заключение мира немыслимо.
Нагоя: Никто не радуется. Все разгневаны позорным миром.
Гифу: Народ подавлен. Дела плохи. Никто не празднует заключение мира.
Ямада: Горожане, обычно совершающие групповые посещения гробницы Исе для того, чтобы сотворить благодарность за каждую военную победу, разгневаны и не пойдут к гробнице.
Осака: «Несчастье. Отвратительно. Достойно сожаления!» — это единый крик жителей всего города.
Кобэ: В лавках цирюльников, на стоянках рикш и в доках низшие слои общества стенают. В знак гнева закрыты некоторые общественные бани. Их гнев жарче, чем банный пар.
Ономичи: Весь народ разгневан и подавлен.
Курэ: Говорят, что если известия о мире — правда, то надо вывешивать траурные флаги.
Модзи: Мы слышим один голос — голос неудовлетворенности и ворчания — от солдат, торговцев и ремесленников.
Майзуру: Люди чрезвычайно разгневаны и произносят свирепые заявления. Городские газеты напечатали известия о мире в траурных рамках, и люди собираются вывешивать траурные флаги и провести похоронное фонарное шествие.
Каназава: Услышав о мире, люди подняли национальные флаги и фонари и выражали свою радость, ударяя в барабаны. Но, услышав условия этого мира, весь город вдруг замолчал».
Были и некоторые исключения из этих сообщений. Например, губернатор префектуры Нагасаки в своем докладе исполняющему обязанности министра иностранных дел Кацуре по поводу состояния людей в своем регионе заявлял:
«Есть недовольные миром. Но из-за деловой депрессии и чрезвычайно плохого урожая риса в этом году народ больше не может нести груз войны. Некоторые утверждают, что ожидание контрибуции и территорий противоречит духу так называемой справедливой войны. Многие, с экономической точки зрения или в свете своего желания, чтобы вернулись солдаты, надеются на срочное заключение мира на любых условиях».
Несколько дней спустя, 8 сентября, деревенский староста из префектуры Токусима, по сообщениям, собрал в деревенской школе семьи солдат, членов совета деревни, ответственных за военные дела и членов «комиссии по текущим делам» и сказал им:
«Что бы там ни говорило общественное мнение, мир не является для нас унизительным. Наше правительство заключило мир, исходя из собственных оценок текущей ситуации в стране и уважения к гуманности. Если мы будет продолжать войну, мы не сможем легко подчинить Россию и, более того, мы не сможем долго нести тяготы военных расходов».
Сообщают, что люди выслушали речь внимательно и получили глубокое впечатление. Возражений не последовало.
Но такие реалистичные и рациональные мнения, как правило, терялись в растущей волне возмущения. Многие из тех, кто, очевидно, понял, что протестов на словах недостаточно, чтобы правительство прислушалось, начали готовиться к демонстрациям. «Осака асахи симбун» от 3 сентября писала:
«Голос неудовлетворенности и возмущения становится громче день ото дня. Он звучит сегодня по всей Японии, и в нем слышится намерение решить проблему, объединив усилия. Какое действие собирается произвести этот голос? Какого результата он собирается добиться? «Просто горевать бессмысленно. Сейчас невозможно сокрушить несправедливый мир одним ударом. Перейдите от отчаяния к действиям, чтобы отказаться от мира!» Вот что кричат сейчас люди…Количество писем к редактору, которые мы получили со вчерашнего дня до сегодняшнего обеда, равно 569. Слова их различны, но суть сводится к одному: «Отмените мирное соглашение…» Мы уже видим на улицах, что из-за своего великого разочарования люди готовы к действиям. Что они собираются делать? Понятно, что они собираются выступать, пока мир не будет отменен».
Первая крупномасштабная демонстрация движения против мирного договора состоялась в Осаке.
Большинство бизнесменов этого города были текстильными промышленниками, чья продукция занимала первое место в торговле Японии с Китаем и Кореей. Они не были уверены в судьбе торговли с континентом, так как считали, что из-за унизительного мира и слабости японского правительства «китайцы и корейцы будут с презрением относиться к японскому бизнесу». В их нападках на правительство к ним присоединились журналисты таких газет, как «Осака асахи симбун» и «Осака майнити симбун»; обе группы решили организовать совместную демонстрацию.
Вечером 30 августа в отеле Осаки они провели обед, на котором обсуждался вопрос о мире. На этот обед были приглашены все дружественные активисты. «Осака асахи симбун» 1 сентября писала, что люди, ранее не показывавшие интереса к политической деятельности, пришли в большом количестве. Пятерых избрали в исполнительный комитет, которые собрался в торговой палате Осаки 1 сентября и решил провести собрание горожан в городской ратуше Накан Осима в 17.00 3 сентября. Среди двадцати четырех организаторов этого собрания горожан присутствовали местные политики и юристы, а также несколько ведущих бизнесменов Осаки.
Собрание горожан прошло 3 сентября, как и планировалось. Пять тысяч человек, представляющих все слои общества, принимали в нем участие. Председатель собрания префектуры Осаки Митани Кису был его председателем, а председатель собрания города Осака Хино Куниаки зачитал утверждение и декларацию митинга. В ней утверждалось, что мирный договор свел к нулю результаты успешной войны и никоим образом не гарантирует мира в будущем. Следовательно, заключение мира нарушает дух императорского указа об объявлении войны и является актом народного предательства. Далее утверждалось, что для выполнения императорского указа Япония должна отказаться от унизительного мира и продолжить войну. Декларация выражала решимость жителей Осаки: «Ради этой цели мы готовы жертвовать жизнью и имуществом. Даже если вся страна превратится в выжженную пустыню, мы скорее продолжим отстаивать справедливость, нежели будем жить, приняв это унижение».
Собрание приняло резолюцию, гласившую:
1. Старшие советники и министры кабинета, ответственные за провал переговоров, должны принять правильный курс и извиниться перед императором и народом.
2. Мирное соглашение должно быть отменено, а война — продолжена.
Полномочному представителю Комуре была выслана телеграмма следующего содержания:
«Мирное соглашение, которое вы сейчас собираетесь подписать, не может быть принято страной. Вас просят немедленно отменить соглашение».