Чтение онлайн

Гашек выводит категорию ксендзов, которые наиболее активно служили правительственным целям, — полковых и тюремных . священников. В главе второй первой части, главе первой третьей части и в главе первой четвертой части показано, как фельдкураты Кац, Ибль и Мартинец, каждый сообразно своему характеру и способностям, помогают властям отправлять солдат на убой.

Рисуя католических ксендзов в «Похождениях бравого солдата Швейка...», Гашек делает акцент па самые возмутительные в политическом отношении стороны их деятельности — содействие военному и карательному аппарату империалистических правительств. Эти стороны черной работы русского духовенства особенно подчеркивались в красноармейской газете «Красный стрелок», в которой не так давно сотрудничал Гашек. Таким образом, и в заострении критики духовенства по сравнению с довоенным творчеством наглядно проявляется идейно-художественный рост сатирика, стимулированный его активным участием в революции и гражданской войне в России.

В чешской литературе предшественником Гашека в разработке этой темы — связи церкви и государства — был Гавличек Боровский (1821 —1856). В своей сатирической поэме «Крещение святого Владимира», изображая аллегорически связь и взаимозависимость православной церкви и русского самодержавия, он намекал и на подобный же союз католической церкви и габсбургского абсолютизма.

Гашек не случайно так едко высмеял католических священников в первые годы республики внимание общества часто привлекали к себе перипетии религиозной борьбы. Влиянию католической церкви был нанесен чувствительный удар — свыше полутора миллионов человек совершенно отошли от нее. В католической церкви массы видели верного союзника свергнутой династии Габсбургов. Католическая церковь оставалась гнездом монархических интриг и с трудом приспосабливалась к новой, буржуазной государственности. Однако гора и Магомет шли друг другу навстречу, и в конце концов «святые отцы» стали союзниками новой, буржуазной власти, так же как они всегда были и остаются союзниками всякой другой власти эксплуататоров.

Гашек не ограничивался только косвенным осуждением католического духовенства Чехословацкой республики, изображение деяний его «достойных» представителей в недавнее время, когда еще существовала Австро-Венгрия. Он прямо высмеивает его реакционные происки, стимулированные Ватиканом, и заигрывание чехословацкого правительства с черными рясами в написанных одновременно с романом рассказах: «Бегство паны из Ватикана», «Протокол II съезда партии умеренного прогресса в рамках закона». Сколько убийственной иронии в части рассказа, озаглавленной «Открытие съезда»: Открыв съезд, председатель исполнительного комитета партии зачитывает поздравительную телеграмму папского нунция, напоминающего в своем горячем послании о преследованиях, которым подвергались папские нунции при гуситах, и отмечающего горячую встречу папского посла в Чешской республике, что является несомненным признаком прогресса. «Прогресс, милостивые государи, должен следовать лишь путями мирного развития, — говорится в телеграмме,— путями веры в торжество католической церкви, путями, ведущими к возвращению Конопиште бедным сироткам эрцгерцога Фердинанда. Папа вас приветствует! От Белой горы, через революцию к Риму, вот направление, которого должен держаться каждый благомыслящий гражданин! Аллилуйя, братья мои возлюбленные!» [20] .

Председатель исполнительного комитета дает краткую характеристику значения святейшего престола для Чехословацкого государства — в смысле положения последнего на бирже — и предлагает участникам съезда встать и возгласить: «Аллилуйя!». Делегаты встают и, сияя от радости, троекратно возглашают «аллилуйю» и «ура папе».

Духовенство и сейчас осуществляет роль политического жандарма во многих странах капиталистического мира. Под его руководством действуют во Франции, Италии, Бельгии, ФРГ так называемые христианско-демократические партии, конкурирующие с социал-демократами в позорном деле раскола подлинно демократического движения, профсоюзов, организаций женщин, молодежи и т.д. Итальянские и немецкие христианские демократы осуществляют самую реакционную внешнюю и внутреннюю политику: рьяно участвуют в гонке вооружения НАТО против социалистического лагеря, способствуют фашистским проискам в ФРГ и Италии.

Антикатолическая сатира «Похождений бравого солдата Швейка...» разоблачает эти силы реакции, скрывающиеся под сводами католических соборов, в ризницах, исповедальнях, консисториях, а также их политические представительства в христианско-демократических партиях.

* * *

Изображая разные институты Австро-Венгерского государства. оценка деятельности которых имела прямое отношение идеалам Чехословацкой буржуазно-демократической республики, Гашек не прошел мимо капитолия буржуазной демократии — парламента. В романе мы встречаем весьма нелестные упоминания о парламенте, о депутатах различных политических оттенков.

В главе четвертой первой части, описывая сумасшедший дом, -panieK от имени своего героя презрительно замечает; «Каждый там мог говорить, что хотел, что ему приходило на язык, словно был в парламенте».

Эти слова буквально совпадают с оценкой, которую Гашек дал однажды Чехословацкой республике вообще: «Мы в «свободной» республике, и каждый республиканец имеет право нести глупейший вздор. Это типичный признак демократии, и поэтому мы не смеем это возбранить, иначе демократический дух не явился бы достаточно и не распространился бы среди граждан». Разумеется, Гашек здесь иронически говорит о «свободной» республике, имея в виду буржуазную демократию.

Остроты Гашека по адресу австрийского парламента заставляли читателя задуматься над оценкой и нового парламента Чехословацкой республики, который стараниями депутатов превратился в место бесконечных бесплодных дебатов, заканчивавшихся иногда и потасовками.

Гашек отлично понимал роль парламента в условиях буржуазной демократии, служившего в Чехословакии, как и в других буржуазных государствах, ширмой, маскирующей классовое господство буржуазии. Его выпады против парламента были тем более актуальны, что газетной шумихой о дебатах в нем правящие круги стремились отвлечь внимание от событий, вызывавших крайнее негодование широких масс.

Гашек хорошо знал буржуа, для которого барыши составляют альфу и омегу его сознания, его принципов, его мироощущения. В разговоре поручика Лукаша с торговцем хмелем Вендлером дан великолепный портрет буржуа, красочно обрисован его политический и моральный облик. Международные отношения и военные действия Вендлер расценивает исключительно с точки зрения своих коммерческих интересов: «— Наш хмель из-за войны лишился сбыта за границей. Для нашего Хмеля в настоящее время потеряны Франция, Англия, Россия и Балканы. Пока еще отправляем хмель в Италию, но боюсь, что Италия тоже вмешается в это дело». При всей своей ограниченности этот торгаш прекрасно понимает, что война ведется за его интересы и за интересы таких, как он: «Но уж если победа останется за нами, то диктовать цены на продукты будем мы» (с. 199), — восклицает он.

Этому узколобому лавочнику не приходит в голову мысль о том, сколько людей было убито и искалечено в боях, о которых он говорит. Его волнует только ущерб, причиненный французским и бельгийским контрагентам его фирмы и, следовательно, ущерб его будущим барышам. Это характерная черта буржуа интересы кармана для него превыше всего. Он сочувствует предпринимателям вражеских стран, с которыми связан коммерческими отношениями. Он не постесняется вступить с ними в сделку и во время войны, будет поставлять им через нейтральные страны все, вплоть до военных материалов, используемых для истребления в боях его соотечественников, он даже поделится со своими компаньонами из вражеской страны барышами, накопленными на крови и страданиях народов обеих воюющих сторон. Так было и в первую мировую войну, так было и во вторую, когда американские монополии через Испанию, Турцию и Швецию снабжали немцев военными материалами, а немцы переводили своим американским компаньонам отчисления от прибылей по картельным соглашениям.

Конечно, приводимый эпизод не раскрывает во всей полноте обусловленность военных столкновений домогательствами капитала, борьбой за рынки и сферы приложения капиталов, т. е. не раскрывает всех особенностей империалистической политики, но Гашек с присущим ему лаконизмом указывает на такую обусловленность.

Чешская буржуазия ко времени создания романа была готова вести такую же антинародную политику, которую она вела в период первой мировой войны, лишь бы это сулило ей выгоды. Она готова была примкнуть к подготовлявшемуся Антантой поход на Советскую Россию, так как за участие в этом походе можно было бы выговорить для Чехословакии какие-нибудь территориальные или экономические приобретения.

Намекал ли Гашек в этой сцене на империалистическую политику Чехословацкого правительства, поддерживаемого и вдохновляемого чешской буржуазией, которая в свое время поддерживала империалистические стремления Вены? Или, разоблачая сокровенные, но основополагающие качества буржуа вообще, в новейшее время — обязательно империалиста, он неизбежно задевал и чешскую буржуазию 20-х годов и ее правительство? И в том и в другом случае (хотел он этого или не хотел) писатель затрагивал острозлободневный вопрос.