Чтение онлайн

Обстановка в Чехословакии в последние месяцы 1920 года была очень сложной. Буржуазно-демократический строй, утвердившийся в Чехословакии с 28 октября 1918 года, шатался под напором рабочего революционного движения. Решался вопрос о судьбе Чехословакии — быть ли ей буржуазной или социалистической республикой. Массовые забастовки, вызванные провокационным захватом полицией и правыми социал-демократами Народного дома в Праге, построенного на взносы чешских рабочих, перерастали в борьбу за радикальные социальные реформы, которые могли бы создать предпосылки для социалистического развития Чехословакии. Но борьба шла в условиях, чрезвычайно неблагоприятных для пролетариата.

Наряду со средствами беспощадного подавления протеста эксплуатируемых и угнетенных буржуазно-демократическая Чехословакия располагала и разветвленной службой мастеров искусной демагогии. Возглавлял ее старый ловкий политик Масарик, по-прежнему с успехом носивший маску гуманиста, друга рабочих. В лице морально и политически разложившейся верхушки социал-демократов он имел верных союзников по одурачиванию трудящихся в целях воспитания у них покорности и послушания господствующим классам.

В противоположность лагерю реакции, подготовленному к серьезной схватке, революционный лагерь вступил в нее недостаточно организованным. Марксистская левая часть социал-демократии— «левица» только формировалась. Лишь в 1921 году эта партия приняла название Коммунистической партии Чехословакии, по потребовалось еще несколько лет. чтобы она стала партией революционного действия.

Гашек приехал в Прагу, когда революционные выступления были разгромлены, тысячи рабочих, левые социал-демократы, в том числе Антонин Запотоцкий, и другие лидеры были брошены в тюрьмы. Гашек собирался вести политическую работу в Кладно. революционном центре Чехословакии, куда его направил Коминтерн. Но в Кдадно он, очевидно, не побывал, и это понятно: большинство кладненских левых социал-демократов после разгрома стачки были брошены в тюрьму.

Любопытное обстоятельство: в реакционном лагере каким-то образом узнали о том, что Гашек направляется на политическую работу в Кладно. В заметке-доносе «Народный комиссар Ярослав Гашек», напечатанный в масариковской газете «Время» (Cas) 5 января 1921 года, аноним со злорадным торжеством иронизировал: «Жаль, что, не дождавшись его клалненская гвардия разбежалась». А Гашек в ответном фельетоне «Возлюбим своих врагов» в чисто швейковском примирительном тоне поучал доносчиков: «Как бы это было прекрасно, если бы «Время» никого огорчало, не оскорбляло, а стремилось бы доставить каждому какую-нибудь радость и собрало бы мне, например, ту кладненскую красную гвардию, о которой оно писало, что она. не дождавшись меня, разбежалась» [15] .

Гашек, очевидно, не забывал о кладненцах и внимательно следил за всем, что к ним относилось. В рассказе «Идиллия винного погреба» он остроумно изображает, как четверо обывателей, завсегдатаев винного погребка, злобно, с пеной у рта разбирают детали предстоящей жизни кладненских забастовщиков и как все они досадуют, что суд приговорил кладненцев не к казни, а к тюремному заключению на разные сроки, Можно предположить, что Гашек ожидал привлечения и его в качестве обвиняемого по кладненскому процессу.

В политическую организационную работу после своего возвращения в Чехословакию он не включился. Почему?

Очевидно, причина — в недостатке внимания к Гашеку со стороны руководства партии и в отсутствии настойчивости и инициативы у самого писателя. Вместе с тем следует иметь в виду, что сатирик был слишком известной и заметной фигурой, взятой тотчас же под обстрел реакционерами, в том числе и правительственной прессой. Весьма вероятно, что руководство партии не хотело, чтобы привлечение писателя к организационной работе ,ало бы антикоммунистической пропаганде повод для излюбленных обвинений: чешские коммунисты действуют якобы по директивам Москвы, направляются через присланных ею эмиссаров и д. Подвергаясь всевозможным обвинениям и угрозам расправы со стороны реакционеров, особенно офицеров-легионеров, раздосадованный клеветническими нелепостями, которые они распространяли о Советской России, Гашек избрал довольно рискованный способ защиты. Он подтверждал все возводимые на него нелепости и даже усиливал их, варьируя и доводя до абсурда. Он напечатал, например, сатирический ответ на клеветнические статьи о нем газеты «28 октября»; в нем он «признался», что уже в двухлетием возрасте имел на своей совести более двух десятков погибших людей. Как известно, таким же приемом ложного признания по любым нелепым обвинениям пользовался и Швейк, например, при допросе в полицейском управлении (ч. I, гл. 2).

Отсутствие внимания и поддержки (в том числе и материальной) со стороны руководства партии и необходимость хотя бы минимально обеспечить себя и жену вынудили писателя к сотрудничеству в газетах и журналах сомнительной репутации.

Насколько тяжелым было материальное положение писателя в 1921 году, показывает и то, что он обратился к своей бывшей жене с письменной просьбой помочь ему найти какую-нибудь постоянную оплачиваемую работу, «хотя бы самое незначительное место».

Идеям коммунизма, которые он твердо усвоил в рядах РКП (б), Гашек оставался верен и в течение последнего периода своей жизни. Он сотрудничал в центральном органе «левицы». а затем в органе Коммунистической партии Чехословакии — газете «Руде право», публикуя на ее страницах острые политические фельетоны и остроумные рассказы. Но в партийной работе он не участвует, хотя, несомненно, позиция стороннего наблюдать ля была для него мучительна. Об этом можно заключить по целому ряду свидетельств. Писатель, немецкий коммунист Франц Вейскопф, живший в Чехословакии, рассказывает, как на глазах Гашека блестели слезы, когда 1 мая 1921 года он с другими , журналистами и писателями наблюдал за демонстрантами, которые шли с пением «Интернационала» под знаменами и лозунгами «левицы».

Найдя себе приют у Франты Зауэра [16] , Гашек пытался быть полезным людям, организовать их па борьбу за свое право на сносное человеческое существование. Он приводил ночевать бездомных бедняков, подобранных им на ступеньках вокзала, где они мерзли в холодные мартовские ночи. Вместе с Зауэром он собрал бездомных рабочих, выгнанных квартирохозяевами за неуплату денег, и призвал их занимать пустующие помещения к домах богачей. Иван Ольбрахт в романе «Анна-пролетарка» онисал, как организованное Гашеком и Франтой Зауэром общество бездомных «Черная рука» вселяло бедняков в склады, которые предназначались разжиревшими на военных прибылях спекулянтами для своих товаров.

В это тяжелое для него во всех отношениях время — весны и лета 1921 года — писатель наряду с сочинением ряда рассказов и фельетонов обращается вновь к своему излюбленному герою: с апреля по август он создает первую часть романа «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны», которая ,выходит сначала отдельными выпусками по 32 страницы. а затем целиком.

* * *

Роман о Швейке — крупнейшее произведение и вершина творчества Гашека.

К отзыву Мариэтты Шагинян можно добавить и высказывания других выдающихся писателей разных стран:

«Если бы я должен был назвать три произведения, которые в нашем столетии создали мировую литературу, то я сказал бы, что одно из них — «Похождения бравого солдата Швейка» Гашека».

Бертольд Брехт.

«У входа в наш новый мир стоят герои, в которых воплощена наша эпоха... которые не очень малы и которых все-таки заметили. Во-первых, бравый солдат Швейк, эта гениальная огромная фигура революционного народного духа... Они... поддерживают портал, ведущий в новый мир».

М. Андерсен Нексе. (Из речи на I всесоюзном съезде советских писателей 1934 года)

«Швейк — произведение мировое. Если бы Чехословакия имела только Гашека, то уже тем внесла в мировую сокровищницу вклад вечной ценности».

Жан Ришар Блок.

Именно «Похождения бравого солдата Швейка...» принесли Гашеку мировую славу. Но и остальная часть его литературного наследия заслуживает самого пристального внимания, становится все более и более известной и, несомненно, займет достойное место рядом с историей бравого солдата.

В 1921 году, когда писатель вновь обратился к изображению бравого солдата и первая часть романа имела колоссальный успех, от Гашека стали требовать продолжения рассказа о похождениях «доблестного воина». Многие издатели предлагали опубликовать его новую книгу о Швейке. Они руководствовались и коммерческими соображениями, предвидя, что роман будет хорошо раскупаться, но, кроме того, от бывшего политкомиссара Красной Армии ожидали сенсационных разоблачений «зверств» большевиков, надеялись использовать великолепный сатирический талант писателя для травли Советской России.