Чтение онлайн

— Твое лицо слегка припухло, Мария. Но то ж не смертельно и временно. Оно будет чистым и белым. Наберись мужества.

Силуяну всё больше нравилась великая княгиня. Отважная женщина эта заморская королевна. Не скулит, как Добронега. Стойко переносит все невзгоды.

Миновали еще несколько сел, и Силуян, наконец, решился продолжать дальнейший путь вдоль самого берега.

Открытая езда и отсутствие гнуса так разутешили Добронегу, что она даже песню запела.

Купец улыбнулся. Наконец-то! А то ехала со слезами на глазах. Но Силуян не забывал о предосторожности. Частенько оглядывался на реку. Днепр в этом месте не петлял и был виден на многие версты.

Печенеги, вероятно, достаточно награбили и не стали подниматься в верховья реки. Всего скорее, они ушли в степное понизовье. Добро бы сейчас перебраться на попутную ладью и плыть до Волоки. То-то бы сократили путь.

Но миновало еще три дня, а ладий с Низу так и не было.

Почему, недоумевал Силуян. Обычно в эту сентябрьскую пору Днепр изобилует торговыми кораблями. Снуют взад вперед. Одни спешат до зазимья добраться в Новгород, другие — в Киев. Ныне же всё замерло.

И тут Силуяна осенило. Киев и Новгород готовятся к войне, и она уже близка. А когда война начинает дышать в затылок, купцы не осмеливаются выходить на речные торговые пути. Попробуй, сунься из Новгорода в Киев! Враг не только ладью захватит, но и весь товар себе заберет. Та же участь ждет корабли и из Киева. Ярослав и Святополк острят друг на друга мечи.

В одном из сел Силуян приобрел железный чугунок и треногу.

— Зачем тебе? — спросила Настена.

— Скоро пойдут березовые пущи, а в них белых грибов видано невиданно. Нет ничего смачнее грибной похлебки.

— Грибная похлебка? — переспросила Ирина. — Никогда не пробовала. Окажи милость, Силуян.

— Как будет тебе угодно, княгиня. А коль разбавить молоком, то и вовсе язык проглотишь.

Баклагу молока купец принес из очередной деревни. Порадовал:

— Пожалуй, с завтрашнего дня снедать и ночевать станем в избах. Ныне страшиться некого.

Добронега аж в ладошки захлопала, а княгиня кинула на Силуяна одобряющий взгляд. Про Настену, Егорку и Томилку и говорить нечего: надоело им трястись на лошадях.

После полудня показалась и светлоокая березовая пуща.

— Ну, вот и к белым грибкам подошли. Я тут пока костер разведу, а ты, Настена, грибы покажи, — молвил Силуян.

— Бать, а мы с тобой хотим посидеть. Наскучил нам лес. Можно, бать?

Отец глянул на сыновей и кивнул:

— Оставайтесь, бесенята. Лошадей стреножьте и бегите за сушняком.

Княгиня, Добронега и Настена поднялись на угор, и направились к лесу. Неторопко прошли треть версты, но ни одного белого гриба так и не отыскали.

— Перепутал мой муженек, — виновато молвила Настена. — А ведь сказывал, что непременно гриб будет.

— Давайте дальше поищем, — сказала княгиня. Уж так ей вдруг захотелось попробовать «русской похлебки» из грибов.

— Попался-таки! — радостно воскликнула Настена.

— Покажи! — тотчас подбежала к ней Добронега.

Внимательно осмотрела гриб и княгиня.

— Какой красавец!

Вскоре Настена обнаружила и другой гриб, и вновь к ней метнулась Добронега, а Ирина слегка уклонилась в сторону. Ей самой пожелалось найти добычу. И вскоре она наткнулась на целых три гриба, притулившихся к березе. Но пуща быстро оборвалась, правда, впереди, через обширную поляну, завиднелся новый березняк.

Настена и Добронега, увлеченные поиском грибов, забыв про княгиню, оторвались от Ирины. А княгиня, оказавшись в каком-то чахлом березняке, ничего не найдя в нем, обуреваемая страстью поиска, пересекла кочковатый березняк и оказалась в хмуром густом лесу.

Тут снова стали попадаться грибы, правда, не очень похожие на белые, но всё такие же красивые, крепкие, с красными шляпками. Они тоже должны быть вкусными. Силуян похвалит. И она пошла еще дальше…

Набрав полный подол, Настена спохватилась:

— Что-то княгиню не вижу.

— Да здесь где-нибудь, — беспечно молвила Добронега и окликнула:

— Ирина!

Но княгиня не отозвалась. Мария прислушалась и окликнула громче:

— Ирина! Где ты?

Тишина.

Настена встревожилась:

— Ты ступай по правую руку, а я по левую, и будем кричать, дабы самим не потеряться. Как назло и солнце за тучи спряталось.

Но поиски ни к чему не привели. Настена побледнела от страха.

— Беги за мной, княжна. Надо Силуяну сказать.

Но и розыски Силуяна не увенчались успехом. Великая княгиня исчезла.

Святополк упивался властью. Ныне он снова великий князь! И никто ему больше не помешает до конца смерти царствовать на Киевском престоле.

Ярослав окончательно сломлен. Гордые новгородцы не любят посрамленных князей; либо они оставляют их в городе послушными исполнителями их воли, либо и вовсе выдворят. Скажут на вече:

— Тебя к нам покойный князь Владимир присылал, а ныне в Киеве другой сидит государь, кой тебя побил. Ступай на все четыре стороны.

Остается Мстислав… Сильный и грозный князь. И земли под его властью огромные, и войско крепкое. Но Мстислав, как давно все изрекают, лишен тщеславия. Сидит себе покойно в своей Тмуторокани да ловит рыбку в Сурожском море, а до отчего стола ему и дела нет. Вот и слава Господу! Царствуй, [278] Святополк!

И он царствовал. Проводил в каменных палатах шумные, продолжительные пиры, принимал в драгоценном облачении, вальяжно рассевшись на троне, иноземных послов, устраивал пышные медвежьи и соколиные потехи.

Умилялся щедрыми подарками и чуть ли не каждый день перебирал проворными руками изобильную казну: мягкие невесомые меха, золотые и серебряные украшения, кубки, чарки и чаши, оружие, изукрашенное самоцветами, гривны в тяжелых, окованных медью, сундуках.

Порой Святополк смотрел на роскошь и начинал хохотать, да так громко, что его ненормальный истерический хохот был слышен по всему дворцу.

Многочисленная челядь творила крестное знамение и никак не могла понять причину столь пугающих и неожиданных взрывов смеха своего господина.