Чтение онлайн

Великие князья в особенности любили свою ложеницу. Здесь стояла большая (двуспальная) пуховая кровать, резная, золоченая на витых столбах; кругом кровати верхние и исподние подзоры были позолочены. Наволока — тафтяная, желтая. Бумажник(тюфяк из хлопчатой бумаги, кой всегда лежал под постелью) с наволокой из червчатой тафты. Взголовье(длинная подушка во всю ширину постели) пуховое, также с наволокой из красной тафты. Одеяло — из камки кизылбашской, «по серебряной земле травы шелк гвоздичен, зелен, червчат; в травах — листье золотное с розными шолки; грива (кайма) — атлас золотной по зеленой земле полосы с белым да червчатым шолком; грива — атлас золотной по лазоревой земле, низана жемчугом; в гриве — каменья 17 лалов, да 24 яхонта лазоревы, 23 изумруда… Под постелью — ковер цветной велик…»

Как снаружи, так и внутри княжеский каменный дворец в Киеве поражал современников своим великолепием и казался чудом искусства.

Святополк принял бояр на троне, высоких креслах из чистого серебра с позолотой, под балдахином, кой украшал двуглавый орел с распущенными крыльями, вылитый из чистого золота. Под орлом, внутри, находилось Распятие, также золотое, с большим восточным топазом. Над креслами была икона Богоматери, осыпанная драгоценными каменьями.

Трон всем своим видом подчеркивал силу и власть государя.

Святополк обвел неспешным взглядом своих доверенных бояр и произнес:

— Только вам я могу сказать доподлинную правду, ибо мы с вами одной веревочкой связаны… Болеслав по доброй воле не уйдет из Киева. Не собираются уходить из южных городов и его войска. Чернь уже готова взяться за оружие. Но замятня чревата злоключением. Народ сметет и ляхов, и тех, кто дозволил им грабить города. Я ясно говорю, бояре?

— Уж куда ясней, великий князь. Ни тебе, ни нам не жить на белом свете, — откровенно молвил Путша. — Надо поступить хитрее.

— Вот и я о том же, бояре. Заслуга расправы с ляхами должна принадлежать нам. Надо в каждом городе зело напоить польских вояк и перебить силами дружинников. Перебить ночью! Всех до единого!

— Мудры слова твои, великий князь. Народ нас на руках будет носить! — воодушевился Еловит.

— А коль так, нынче же разъезжайтесь по городам и от моего имени отдайте приказ воеводам крепостей. И пусть казны на пиры не жалеют! Киевом же я сам займусь.

Болеслав узнал о заговоре зятя слишком поздно: его воины по всем южным городам были уже перебиты.

Король с сотней отборных воинов задумал мчать из Берестова в Киев, дабы убить Святополка, но его вовремя остановил епископ Анастас, прибывший ночью из своей Десятинной церкви. Этот грек давно уже вошел в доверие Болеслава.

Когда король решил посмотреть храм Пресвятой Богородицы, то его беседа с владыкой состоялась в исповедальне, чему немало удивились приближенные Болеслава. Тот хоть и христианин, но вот уже несколько лет привержен католицизму. [284]

У короля же были свои причины тайно побеседовать с Анастасом. Победоносная война принесла ему огромную казну, и он в первые дни пребывания в Киеве, не слишком доверяя Святополку, не знал, как и где ее сохранить.

На этот вопрос без колебаний ответил Анастас:

— Я помогу вашему величеству. Мой храм — самый надежный сторожевой. Но желательно перевезти казну ночью. Я готов быть для тебя, ваше величество, самым преданным человеком.

«Хитрый грек умел подольститься к каждому сильному и менял отечество, смотря по выгодам», — скажет летописец.

Болеслав, не любивший ходить вдоль да около, прямо спросил:

— А не обманешь меня, владыка? Соблазн слишком велик.

— В моем сане обманывать — понести тяжкий грех перед Христом.

— Но ты же преданно служил князю Владимиру.

Ни тени смущения не промелькнуло в лице грека.

— Князей много, а королей единицы. Служить тебе, ваше величество, большая честь…

И вот Анастас примчался ночью к Болеславу с казной короля, казной Десятинной церкви… и казной Святополка, кой, страшась за свое богатство (практически, богатство, накопленное князем Ярославом) счел нужным сохранить его в храме Богородицы.

— В Киеве мятеж, ваше величество. Польские воины перебиты дружинниками Святополка.

— Как это могло случиться?! — рассвирепел Болеслав.

— Святополк напоил твоих воинов, а затем приказал всех убить. Никто и пальцем не мог пошевелить. Утром же твой зять выступит на Берестово. Надо спасаться, ваше величество.

— Я никогда не бегал даже от самого лютого врага!

— У вашего величества нет выбора.

Болеслав скрипнул зубами. Этот Святополк и в самом деле сущий дьявол. Он не только умертвил своих братьев, но и решил убить тестя, который отвоевал ему великое княжение. Мерзавец!

Несколько минут Болеслав пребывал в нерешительности. Рушились все его тщеславные планы. Как ему хотелось повелевать Русью!

Мысли короля шли еще дальше. Болеслав мечтал объединить Русь и Польшу в единое государство, кое помышлял назвать Польской империей… Не получилось. Хорошо, что еще Анастас привез несметную казну. Он обворовал и Святополка, и свой храм, а теперь просится в Польшу. Скверный человек, но пусть едет.

Захватив с собой сестру Ярослава, некоторых наложниц и бояр, кои еще до заговора приехали к королю, в надежде стать его «русскими» приближенными, Болеслав бежал в Польшу.

Святополк вновь торжествовал.

Но вскоре радость великого князя померкла: вся его казна исчезла вместе с Анастасом.

Святополк пришел в неистовство.

Великая княгиня окончательно заблудилась. Она пыталась кричать, но никто не отзывался. В душу Ирины вселился страх.

Она стояла посреди глухого сумрачного леса. Небо, затянутое темно-сизыми тучами и закрытое густыми ветвями деревьев, едва проглядывалось.

Господи! В какую же сторону идти?

Ирина, выбросив грибы, порывисто зашагала влево, но лес предстал сплошной стеной, тогда она повернула вправо, но и здесь оказалась такая глушь, что княгиня побежала вспять.

Ветви царапали ее тело, но она все бежала и бежала с отчаянной мыслю: выбраться, непременно выбраться из этих диких, мрачных трущоб.

И вот, наконец, лес слегка поредел, и княгиня вышла на какую-то поляну, заросшую высоким папоротником; за поляной же завиднелся редкий березняк.