Чтение онлайн

документы — пожалуйста, имею все основания... Только давай

договоримся, чтоб самый высший сорт. Не второй и не

первый, и даже не элита, а элита-рекорд.

— Сдавали мы и второй, и первый, и элиту, — сказал

Коростелев. — И все сдали.

— Из сверхпланового поголовья.

— Из сверхпланового тоже отпустили.

Дополнительный наряд был. Для Украины.

— Давай в счет плана сорок шестого года.

— Не могу.

— Почему не можешь?

— Как будто порядка не знаешь, Иван Николаевич.

Тебе полагается действовать через свою племконтору.

Как люди делают? Едут на свой пункт, получают

по разверстке, что им занаряжено. А ты вон куда

заехал!

— Друг, — сказал Гречка, положив Коростелеву руку

на колено, — я уважаю порядок. Я свою деятельность

после Великой Отечественной войны посвятил тому, чтоб

восстановить в моем колхозе образцовый

социалистический порядок. Мы тут с тсбой полностью солидарны —

и кончили с этим вопросом. Есть моменты, когда нельзя

подходить формально. Мы, фронтовики, это понимаем.

И в данном случае нельзя подходить формально.

Колхоз-боец. Колхоз-герой. Нахлебались люди горя — выше

головы! Вот я тебе еще расскажу случай.— Гречка

рассказал случай. — Что они, по-твоему, не заработали

элиту-рекорд?

¦— Да это ясно, что заработали, — сказал Коростелев,

колеблясь. «Надо трест запросить», — подумал он. Но

вспомнил холодное лицо Данилова, его маленький

высокомерный рот с поблескивающим золотым зубом,

чопорную выправку, — «не разрешит Данилов».

— Скажешь, власти у тебя мало? Ты же едино-началь-

ник. И о чем разговор, я не понимаю. Две телочки,—

Гречка показал два пальца.

— Телок вообще не сдаем, только бычков.

— Бычками обеспечен. Нет, уж уважь, телочек дай.

— Две — никак.

— Никак?

— Две — это совершенно даже не деловой разговор.

— Двух не заработали, значит. — Гречка горько

покачал головой.

— Я тебе дам дочку Брильянтовой, — сказал

Коростелев, — и больше ты не проси. Лучше этой телки у нас.

нет.

Он встал, пораженный собственной щедростью, и

прошелся по комнате.

— Это, знаешь, я замахнулся по-царски.

— Вижу на твоем лице мучительное сомнение,—

сказал Гречка.— У тебя нет в характере такой черты —

идти на попятный?

— Нет, — гордо сказал Коростелев. — Нет у меня

такой черты.

«Данилова поставлю перед фактом, найдет способ

оформить как-нибудь задним числом. В конце концов,

я действительно единоначальник, а это дело

политическое; так и скажу Данилову, что политическое. Колхоз—

боец, председатель — весь в орденах... и что за парень

к тому же!»

Серел в окнах рассвет. Бабка давно ушла спать,

постелив гостю на сундуке. В кухне на полатях

шевелилась и позевывала Настасья Петровна, мать Коро-

стелева,— ей скоро время подниматься и идти на

работу.

— Отдыхай,— предложил Коростелев. — Тебе постель

приготовлена.

— Не хочется, — оказал Гречка. — На фронте

казалось — за всю жизнь не отосплюсь; а теперь что-то не

тянет спать. А накурили мы с тобой!..

Они пошли пройтись. Еле-еле разгорался над

улицами рассвет, он был студеный, весенний, а Коростелев

и Гречка шли в одних гимнастерках, без фуражек.

Никто не повстречался им в этот час; звонко стучали по

деревянным мосткам их подкованные каблуки. На чистом

холодном воздухе дышалось легко, вольно.

— Когда можно забирать? — опросил Гречка.

— А когда хочешь, — сказал Коростелев. — Хоть

завтра, то есть сегодня,— завтра уже наступило.

— Да, желательно сегодня,— сказал Гречка.— Я с

дневным поездом думаю ехать.

— Домой?

— Да нет, еще не домой; еще в Вологду по делу

съездить нужно.

«Знаю, по какому делу тебе нужно в Вологду,—

подумал Коростелев, взглянув в простодушное, весело

усмехающееся лицо Гречки.—Приедешь в другой совхоз

и так же будешь рассказывать истории и плакаться на

бедность, и выплачешь самых лучших телок для своего

породного стада. Да» лихой председатель! Орел, а не

председатель! Держу пари, что ты уже наладил дела

в своем колхозе: сам проговорился, что у твоих

колхозников дома лучше моего... А не дать ли тебе вместо

дочки Брильянтовой просто хорошую холмогорку?»

Но тут же ему стало стыдно, что он собирается

обмануть заслуженного человека, с которым только что

познакомился. Так и быть, пусть дочка Брильянтовой едет

в Белоруссию, в партизанский колхоз.

— У вас тоже ничего местность,— сказал Гречка,—

только плохо, что мелколесная.

— Что ж, что мелколесная, — сказал Коростелев. —

Вот я тебе речку покажу. Таких видов нигде нет; я, по

крайней мере, не встречал. А роща у нас!.. Наш город

на всю область славится красотой.

Рассвет разгорался над длинной улицей; из всех труб

навстречу ему поднимались прямые веселые дымки.

Рассвет был сначала пепельным, потом розовым, потом

малиновым — и вот брызнуло солнце на речку, на рощу,

на город, славящийся красотой.

Речка не широкая, не знаменитая, но веселая,

светлая речка. В ней водятся и щука, и лещ, и окунь, и

плотичка. Старики и мальчишки азартно занимаются рыбо-

ловством.

Речка течет не прямо, извивается, местами ивы растут

на берегу, вода под ивами бутылочно-черная, в ней

всплывают скользкие холодные коряги. Прибрежный