Чтение онлайн

— Никогда сразу не становьте буйного быка в

упряжку, а раньше приучите его к мысли, что он куда-то

такое в обязательном порядке должен ходить. Я что

сделал? Я его прямо вот так, за кольцо, стал водить на

водопой за триста метров от двора. Он походил три дня

по три раза и привык. Потом стал его приучать к

запряжке. А как именно? Смотри: вставляю в кольцо

водило, на водило надеваю подпругу, так? Теперь скрозь

эти боковые кольца пропускаю вожжи и прикрепляю к

носовому кольцу, и — ваших нет. Можем запрягать.

Держи концы вожжей, а ты — конец водила. Теперь

вводите его, сатану, в оглобли. Запрягайте, запрягайте, не

бойтесь! Давай, надевай хомут! Теперь седелку! Затягивай,

не обращай на него внимания! Так. Видишь, сам пошел:

что значит привычка. Привык, что уж коли запрягли, то

идти надо. Я на нем уже возил. Только по первому разу

тяжело не грузите: помаленьку. Я приучал, начиная с

трех центнеров. Сейчас берет полтонны. Пото-м можете

довесть до восьми центнеров смело. Ну, забирайте,

пользуйтесь на здоровье!

Быка повели со двора. Степан Степаныч подошел к

Коростелеву и поздоровался.

— Хорошее дело делаете, — сказал Коростелев.

— Молоденькие, — сказал Степан Степаныч, —

опасаются взяться за быка... Куда это телку повезли?

— На станцию, — небрежно ответил Ксростелев и

пошел в контору, к Иконникову.

— Иннокентий Владимирович, — тем же нарочито

небрежным тоном сказал он, — надо будет документы

телки Аспазии перевести вот по этому адресу.

Иконников взял протянутую бумажку и прочитал.

— Что это? — спросил он.

— Адрес, по которому надо послать документы.

— Зачем?

— Мы им продали Аспазию.

Иконников недоумевающе поднял белые ресницы:

— Разве было распоряжение треста?

— Это мое распоряжение,— сказал Коростелев и

вышел. «Объясняться буду с Даниловым...»

Ему навстречу шел Бекишев, секретарь партбюро. По

глазам его Коростелев понял, что он уже знает об

Аспазии. «И Бекишеву доложили. Экое событие — из трехсот

телок продали одну». Закуривая папиросу, Коростелев

с вызовом остановился, поджидая Бекишева.

«Если он сделает мне замечание, я ему напомню, кто

здесь директор».

— Вы свободны? — спросил Бекишев.

— Нет, — ответил Коростелев,— не свободен. Еду на

вторую ферму с агрономом. А вас попрошу передать в

бухгалтерию этот акт.— Меньше всего ему сейчас

хотелось встречаться с Лукьянычем.

— Этот акт...— начал было Бекишев.

— Виноват,— сказал Коростелев.— Некогда, вы

передайте, главный бухгалтер разберется.— (Приближалась

Муза Саввишна, агроном, милая женщина, которая

знала только свое дело и ни во что не путалась.) — Муза

Саввишна, жду вас, поехали!

Во дворе, поодаль от конторы, кучкой стояли

работницы, разговаривали. Обернулись и смотрели на Коро-

стелева, пока он с Музой Саввишной шел к бричке.

Понятно — говорили об Аспазии.

Шестой месяц Коростелев руководил совхозом.

Сказать по правде, ему приходилось нелегко.

Направление работы ясно. Но настает день, и перед

директором множество разнообразных забот, больших и малых.

По новизне не сразу и разберешься, которая большая,

которая малая. Скажешь: «Ну, это мелочь!», а тебе в

ответ: «Нет, Дмитрий Корнеевич, не мелочь» — и

докажут, что не мелочь; получается, что мелочей-то вовсе

нет, все важное, и ты не знаешь, за что взяться сейчас,

а за что после обеда, куда послать подводы в первую

очередь, а с чем можно повременить.

Постепенно до Коростелева дошло, что в один день —

будь ты семи пядей во лбу — всего не переделаешь и

что нельзя разбрасываться, — получается не лучше для

хозяйства, а хуже. Из множества практических задач,

которые стоят перед тобой сегодня, надо выбирать

главную и на ее решение мобилизовать главные силы.

Но в то же время держать в поле зрения все хозяйство,

чтобы не проморгать эту главную сегодняшнюю

задачу.

Как же сделать, чтобы не проморгать? Коростелев

думал, думал и придумал, как.

В первую декаду каждого месяца он обходил Есе

участки первой фермы; во второй декаде обследовал

вторую ферму; в третьей декаде выезжал на третью. И

так каждый месяц. Он боялся, что на фермах скоро

разгадают эту нехитрую схему и будут специально

готовиться — каждая ферма к своему сроку,— чтобы он не

застал их врасплох. Но никто не догадывался, его ревизии

всегда казались неожиданными. Посмеиваясь, он хранил

свой маленький секрет.

Обходы давали Коростелеву полное представление о

том, что делается в совхозе. Он брал с собой то Музу

Саввишну, агронома, то Бекишева, то Лукьяныча. После

обхода собирал работников фермы и устраивал совеща-

иие. На совещаниях бывало то, что Бекишев называл

«довести до сознания людей», а Коростелев называл

«накрутить хвосты» и «дать жизни».

Теперь он иначе прочитывал ежедневные рапорты с

ферм. Читал и говорил: «А навоз-то вчера опять не

возили; я ж им велел!..» и посылал кого-нибудь

немедленно наладить вывозку навоза на поля.

Многому научился Коростелев за пять месяцев.

Первое время он со всеми людьми обращался так,

словно был командиром батальона, а кругом его

солдаты и младшие офицеры. Потом понял, что с разными

людьми надо обращаться по-разному, если хочешь,