Чтение онлайн

террасе, когда забежит во двор собака Букет, и,

выскочив внезапно, давал Букету лапой по морде. Букет

убегал с визгом. Это был молодой, легкомысленный,

улыбающийся пес, ему не приходило в голову, что он может

оттрепать Зайку.

Сережа обожал кота, целовал его и тискал, отдавал

ему свою еду. Все восхищало ею в Зайке: как Зайка

чихает, как умывается, какой у Зайки хвост. Ложась

спать, он укладывал Зайку с собой и старался удержать

его ласками и уговорами; но Зайка неподкупен, не хочет

спать с Сережей, сидит надутый, бьет хвостом и в конце

концов удирает.

А Сереже скучно засыпать одному, он просит мать:

«Посиди». Марьяна присаживается к окну, выходящему

на улицу. (Комната угловая, другое окно выходит во

двор.) Окно открыто. Иногда кто-нибудь из знакомых

подходит к нему и разговаривает с Марьяной. Иногда

это бывает Ико-нников.

— Добрый вечер,— говорит он.

— Добрый вечер,— отвечает Марьяна.

Минут пять они говорят о разных пустяках. Потом

он уходит. А Сережа тем временем заснул, мать ему

больше не нужна. Марьяна опускает занавеску и идет по

своим хозяйственным делам. •

Тетя Паша послала Марьяну полоть огород.

Огородный участок Лукьяныча находился неподалеку от

кирпичного завода.

Выйдя за город, Марьяна сняла туфли и пошла

босиком: и ногам легче, и обувь целее. Ей нравилось полоть;

Никого не было на обширном пространстве, покрытом

правильными рядами картофельных кустов,

переплетающимися огуречными побегами, кудрявой зеленью

моркови; только на другом краю огородного массива пололи в

ряд две женщины, да вдали, по дороге, то проедет

подвода, то машина, а то пройдет человек. Марьяна

чувствовала себя сильной, легкой; приятно было ступать босыми

ногами по свежей, взрыхленной тяпкой земле; Марьяна

полола и пела. В полдень она села на землю и поела

хлеба и крутых яиц, которые дала ей с собой тетя Паша.

Часам к трем все закончила и пошла домой. Мимоходом

искупалась ,в речке. Окунувшись, она посмотрела на свои

плечи, выступавшие над водой, и вдруг ей стало обидно

и грустно: кому нужна ее молодость?..

Всегда ее называли, по старой памяти, Марьяной

Субботиной. Но вот недавно она шла по улице, стояли

женщины, и одна сказала о ней:

— Лавровская вдова пошла.

«Я — вдова»,— подумала Марьяна и остро ощутила

печаль и холод этого слова. Ощутила женское свое

одиночество. Ей захотелось, чтобы кто-то ждал ее дома,

встретил у двери, обнял...

Никто ее не ждет, кроме тети Паши. Сережа бегает

где-то с мальчиками. В доме окна занавешены

марлей— от мух, вымыты полы — для прохлады, по чистым

половикам тихо ходит белолицая, степенная тетя Паша,

не прозвучит милый горячий голос, не раздадутся

громкие мужские шаги... Как мало было счастья, как трудно

быть молодой — и без любви...

Вздохнув, Марьяна оделась и пошла домой. Конечно,

Сережи нет, во дворе пусто, только куры лениво ко-

паются под сиреневыми кустами... Тетя Паша вышла

во двор бросить курам горсть зерна. Марьяна обняла

ее и положила лицо ей на плечо, приговаривая, как в

детстве:

– — Ой, гудут мои косточки, ой, наработалась, ой,

дайте мне супу!

— Иди, обедай, — сказала тетя Паша. — Иди, детка.

И поставила тарелку на кухонный стол, накрытый

чистой клеенкой. В глиняном кувшине стоял на столе

большой букет васильков. Кот Зайка дремал на лавке

около кадушки с водой, один глаз у него зажмурен

плотно, другой чуть-чуть подсматривает: Зайка бы тоже

пообедал, да вставать и мяукать лень — спать хочется...

Все здесь давным-давно знакомо и мило: каждая вещь,

и место каждой вещи, и смысл каждой вещи. Никогда

не будет у Марьяны угла более теплого, какого же еще

пристанища нужно- ее сердцу?..

— Что ж не ешь? — спросила тетя Паша.

— Скучно одной,— сказала Марьяна, положила ложку

и вышла во двор, потом за калитку, на улицу.

— Сережа! — крикнула она. «Может, он тут

где-нибудь в садах играет...» Застучали шаги по мосткам,

Марьяна взглянула — по Дальней улице шел Коростелев.

«К нам или не к нам?» — подумала Марьяна. Он кивнул

и сказал:

— Здорово, Марьяша.

И прошел мимо, не остановившись, может быть, даже

Не заметил, ответила она ему или нет. Озабоченный,

занятой. Когда-то приходил в дом со своей матерью

Настасьей Петроиной — высокий худой голубоглазый

мальчик; играл с Марьяной в подкидного дурака; по

праздникам, бывало, они приходили, а теперь и не

заглянет Митя, Дмитрий Корнеевич. Солидным человеком

стал, заботы у него. Вон, пошагал куда-то по своим

делам...

Она смотрела ему вслед. Он дошел до угла и на

секунду оглянулся. Свернул за угол...

И зачем бы он остановился около нее? Время игр

прошло. Что у них общего? У нее тоже заботы. Она

шагает своей дорогой, по своим делам .

Что за лето! Где засушливое, где дождливое не в

меру,— недоброе лето! Теперь уже и загадывать нечего,

и обольщаться надеждами, ясно — не соберет народ

столько хлеба, сколько рассчитывал собрать; забота —

сохранить что возможно, извернуться в беде.

Эх! Не впервой затягивать пояс потуже. Извернемся,

то ли бывало. Советское государство не даст народу про-

пагть. Наша с вами, товарищи, задача — невзирая ни ча

что, поднимать совхсз на высоту. Силоса, силоса по

бол-лие заготовить для скота. Подрастет ногая трава,