Чтение онлайн

велел, чтобы два дня никто не входил в IV класс.

Пустырь вокруг школы очистили от стружек, щепы,

обломков кирпича. На расчищенной земле лопатой,

колышками, бечевкой наметили линии будущих аллей,

контуры будущих клумб, ягодников, опытных грядок.

В школу шли комиссии, одна за другой: строители,

врачи, учителя. Сам председатель райисполкома пришел

и сам секретарь райкома партии Иван Никитич Горель-

ченко. Они неловко присаживались на маленькие парты,

на которых еще никто не сидел, против больших черных

досок, на которых еще ничего не было написано, и лица

у них становились смущенными, потому что все они в

этот миг вспоминали свои школьные годы, и все

чувствовали умиление, и все старались это умиление скрыть.

Один Иконйиков был недоступен подобным слабостям.

ПО

— Ну, как?—спросил его Коростелев.— Хороша шко

лочка?

— Очень пахнет краской,— сказал Иконников и

поскорей пошел на свежий воздух, обмахиваясь чистым

платком... Но черт с ним. Сегодня, когда всё — новизна,

праздник, ожидание,— не будем говорить об Иконнико^

ве. О нем в другой раз, когда испортится погода и будет

плохое настроение.

Последние дни августа. В школу приходят отцы и

матери, приводят детей, ^приносят метрики и справки об

оспопрививании.

Две матери зашли в канцелярию. Двое детей,

мальчик и девочка, ждут их в коридоре.

— Мне уже давно семь лет,— говорит девочка.— Мое

день-рождение было в марте. А твое когда?

У нее рыжие косички, завязанные крендельками на

ушах, и черные живые глаза. Мальчик смотрит на нее

озадаченно.

— Я могу нарисовать пароход, — говорит он.

— Фу, пароход! — говорит девочка.— Пароход

каждый дурак умеет. А ты умеешь нарисовать лошадь?

Проходит Марьяна со стопкой книг.

— Если она захочет поставить меня на колени,—

говорит мальчик,— я все равно не стану.

— Она не будет ставить на колени,— говорит

девочка.— Она нас будет выгонять из класса.

И они провожают Марьяну долгим взглядом.

...Первое сентября, первый день нового учебного года.

Нежарко светит утреннее сентябрьское солнце.

Треугольником пролетает в небе журавлиная стая. И дети идут

по полям, размахивая сумками.

Когда прозвучал звонок, возвещавший конец урока,

Марьяна построила детей в пары, вывела во двор и сдат

ла матерям, пришедшим встретить своих малышей. Под

материнской охраной первый класс организованно

направился в поселки, по домам. «Почти такие же

маленькие, как мой Сережка,— подумала Марьяна, глядя им

вслед.— В классе они не кажутся такими

маленькими...»

. Она вернулась в класс, села на парту и посидела,

поддерживая голову рукой, отдыхая от впечатлений,

нахлынувших на нее в этот первый день ее самостоятельной

работы.

. Невозможно сразу запомнить, как кого зовут.

Запомнились имена тех, кто шалил, вообще как-то проявлял

себя. Девочку с рыжими косичками, завязанными на

ушах крендельками/ зовут Серафима, Фима. Она все

время шепчется с соседями; поссорилась с девочкой,

сидящей за нею. Ссора была шопотом, но все перестали

слушать Марьяну и смотрели на ссорящихся. Пришлось

прервать урок:

— Что у вас там делается, ребята?

— Она взяла мою резинку и не отдает! — сказала

Фима, сверкая черными глазами.

— Встань! — сказала Марьяна.— Когда к тебе

обращается преподаватель, надо встать.

Фима встала.

— Теперь отвечай мне.

— Она взяла хмою резинку "и не отдает,— уже

спокойно доложила Фима.

— Положите резинки, вообще все ваши вещи, в

парты,— сказала Марьяна.— Чтобы на партах ничего не

было. Положите руки назад, вот так. Смотрите на меня й

слушайте внимательно, потому что то, что я сейчас

говорю, очень важно.

Все зашевелились — им нравилось выполнять

приказания учительницы, да и рады были подвигаться,— и стали

убирать учебные принадлежности в парты. Они

притащили в школу резинки, краски, цветные карандаши и

показывали друг другу. К мальчику, у которого был очень

толстый карандаш, писавший синим, красным и зеленым,

на перемене ходили даже из других классов —

посмотреть на интересный карандаш.

Они верили учительнице, что то, что она говорит,

очень важно, но не могли слушать долго. Вон чей-то

маленький рот разинулся, как буква «о», и протяжно

зевнул; сейчас же зазевали другие. С задних парт поднялся

шопот, головы задвигались, глаза ребят ушли от Марья-

иы в сторону, вверх, вниз. Глаза голубые и серые,

черные и карие—все ушли...

На втором уроке вдруг оказалось, что нет девочки,

сидевшей на передней парте справа. Марьяна пошла искать

девочку и нашла у двери учительской.

— Что ты тут стоишь? — спросила Марьяна.—

Почему не идешь в класс?

— Я забыла, куда идти,— сказала девочка.— Я

заблудилась.

Они возвращались в класс. Из класса им навстречу

вышла другая девочка, схватилась за марьянину юбку

и пошла рядом.

— Тетя,— сказала она,— я пить хочу.

После второго урока Марьяна повела ребятишек в

поле и поиграла с ними. Мальчик Вадик все время отбегал

и бросал в девочек землей. Потом она села с ними <на

травку и почитала вслух. Чтение слушали охотно, только

Вадик к концу заснул.

— Вадик спит! Вадик спит!—сейчас же сообщили

десятки голосов.

— Не будите его,— сказала Марьяна.— Пусть