Чтение онлайн

Был ли этот неизвестный симпатичным человеком, который легко и с первого взгляда завоевывал сердца других людей? Я не думаю. В большинстве владеющих собой людей есть что-то холодное. Сдержанность, к которой они себя приучили, передается и другим людям, с которыми их сталкивает жизнь. Хотя бывают и исключения.

Одно из них представляет собой бюст Эзопа на Вилла Альбани в Риме.

Впервые я увидел этот бюст будучи студентом. Он произвел на меня глубокое впечатление. Позднее, когда я бывал в Риме, я всякий раз старался снова посмотреть на него. Однако ворота Вилла Альбани всегда были закрыты по распоряжению ее владельца, который до этого имел отрицательный опыт общения с посторонними посетителями. Лишь в 1928 году, благодаря стараниям одной моей любезной римской пациентки, у которой были хорошие отношения с владельцем виллы, мне удалось снова увидеть этот бюст. К этому времени я получил уже значительный опыт благодаря работе ортопеда. Самым странным при моем втором посещении было то, что я заметил, что в первый раз не обратил никакого внимания на горб. То же самое касалось и моих друзей. При этом горб был настолько тяжелым и уродливым, что мне лишь раз привелось наблюдать в своей медицинской практике нечто подобное. Как врач я констатировал, что болезненное состояние передано художником с большим мастерством. Но этого сначала совершенно не замечаешь, поскольку сразу очаровываешься завораживающей красотой этой благородной головы.

Скульптор, создавший этот бюст, должен был быть поистине великим художником. Как я говорил ранее, я обычно придаю волосам и бороде лишь декоративное значение. Но у Эзопа волосы самым решительным образом влияют на производимое впечатление. При тяжелых горбах голова и туловище прижимаются сверху вниз. Из-за этого формируется уродливая четырехугольная форма головы, которую обозначают как caput quadratum. У Эзопа ничего этого не наблюдается. Волосы в несвойственной греческим головам манере подняты в высоту в виде своеобразной «уключины», а борода удлиняет голову вниз, так что от caput quadratum ничего не заметно. На это обратил внимание еще археолог X. Булле. Поверхностно расположенные глаза несколько мечтательно смотрят вдаль, как это часто бывает у поэтов и философов. Верхнее веко демонстрирует переход от детского века, напоминающего по форме кусочек персика, к булавовидному веку. Эзопу на этой скульптуре около 40 лет. В этом возрасте у думающих людей, как правило, стягиваются внутренние окончания бровей и появляются отвесные морщины, направленные от бровей к основанию носа. У Эзопа мы ничего подобного не видим. Он не ожесточился, несмотря на свою тяжелую судьбу, и не стягивает мрачно брови, но, напротив, сохранил веселость души, несмотря на все свои физические недостатки. О том же говорит его форма рта, который сохранил детскую форму. Лук Амура на верхней губе сохранился очень хорошо, а губы не такие узкие, как, например, у спондилитиков. В то время как у большинства его товарищей по несчастью уголки рта угрюмо и скорбно смотрят вниз, линия рта у Эзопа остается прямой, однако рот не вытянут в длину, как у спондилитиков. Губы покоятся друг на друге, но они не сжаты плотно или ожесточенно прижаты. Все говорит о том, что Эзоп всегда сохраняет благородное самообладание. Красота души преодолевает неустройство тела.

На рисунках 259 и 260 передана, я считаю, самая чистая форма самообладания, какую только можно найти в моем собрании мужских лиц. И все-таки эти два лица совсем не похожи. У неизвестного четко очерченные губы плотно сжаты, тогда как у Эзопа они свободно покоятся друг на друге. Это незначительное, вроде бы, различие придает рту неизвестного более жесткое и строгое выражение, в то время как форма рта Эзопа говорит о дружеском расположении и мягкости.

Такую чистую форму самообладания, как у этих двух лиц, можно найти нечасто. Обычно примешиваются еще какие-то другие черты. Как, например, у философа Гербарта (рис. 261). Форма рта в целом и верхняя губа у него почти такая же, как и у неизвестного на рис. 259. Но нижняя губа толще. Если здесь речь идет не о наследственности, то Гербарт должен был часто «кривить рот», выдвигая нижнюю губу вперед, т. е. выражать презрение. Но, как правило, он, очевидно, этого не показывал. Он настолько хорошо владеет собой и корректен, что в голову приходит мысль о педантичности. И этому соответствует то, что известно о его личности. Прантль приписывает ему «доходящую до расщепления волоса» логическую чистоту в сочетании со скрупулезным «школьным» мастерством».

Другое изменение описанная выше изначальная форма рта при самообладании претерпевает благодаря более интенсивному напряжению buccinator’a. В качестве примера я привожу на рис. 262 лицо Якоба Фуггера, основателя фонда Фуггера. Ротовая щель сильнее вытянута в длину, чем у Эзопа и Гербарта. Намечена морщина у уголков рта, которая возникает в результате деятельности buccinator’a. Губы у Фуггера сжаты плотнее, чем у Гербарта, и нижняя губа от этого становится уже. Это рот, который говорит об очень большой степени самообладания. Ни радость, ни страдание не могут сдвинуть прямую линию его рта вниз или вверх. Хочется предположить, что он сдержанно оценивает перспективы принадлежащего ему большого дела. Взгляд холодный и трезвый; глаза смотрят, избегая какой-либо мечтательности; они, как и рот, выражают высокую степень самообладания. Наверняка он много и напряженно размышлял, однако его лоб и брови мало говорят об этом. Лишь внутренние окончания бровей несколько стянуты внутрь и вниз, что говорит о частой работе мышцы, сморщивающей брови.

Его биограф Якоб Штридер говорит о нем: «Душевное настроение взвешенной объективности, холодный расчет, с которым он приступал ко всем своим делам, сохранялось у него на протяжении всей жизни и предохраняло его от отчаянных спекулятивных предприятий». Об этом же говорит и его изображение.

В значительной мере мы находим особенности фуггеровского рта на изображении маркграфа Кристофа фон Бадена Ганса Бальдунга (Старая пинакотека, рис. 263). Ротовая щель представляет собой прямую линию, видна лишь незначительная часть красной ткани губ. Его рот говорит о самообладании, возрастающем вплоть до ожесточения.

Рис. 260. Эзоп (Вилла Альбани, Рим).

Рис. 261. Гербарт. Философ.

Рис. 262. Нкоб Фуггер. А. Дюрер.

Рис. 263. Кристоф фон Баден. Ганс Бапьдунг.

Рис. 260–263. Мужчины, хорошо владеющие собой.

Кристоф был наследником баденского княжеского дома. Он был храбрым солдатом и опытным полководцем и сохранял верность уважаемому курфюрсту Филиппу Пфальцскому, несмотря на свою опалу. Это говорит о его прекрасном характере. Он был также благочестивым и заботливым счастливым отцом семейства (15 детей!). Со всеми этими замечательными качествами плохо согласуется ожесточенная форма рта. Но когда мы узнаем, что в конце своей жизни Кристоф заболел душевной болезнью и провел 11 лет в полном помрачении рассудка, мы поймем появление такой формы рта. Вероятно, появлению болезни предшествовали длительные периоды тяжелой депрессии, в это время его рот и приобрел выражение разочарования и ожесточенности.

Рис. 264. Эразм Роттердамский. Гольбейн (музей, Базель).

Рис. 265. Альбрехт Дюрер. Автопортрет (старая пинакотека, Мюнхен).

Но среди владеющих собой людей нередко встречаются формы рта, при которых, хотя основную роль в их формировании играет buccinator, наряду с этим значительное влияние оказывают и другие мышцы. Хороший пример этого рода представляет лицо Эразма Роттердамского, черты которого Гольбейн запечатлел в целом ряде отличных картин (рис. 264). Эразм был образованнейшим человеком своего времени, и никто не мог превзойти его в ясности и остроте разума. Но о его характере высказываются не столь благоприятные суждения. Говорят, что он искал расположения сильных мира сего, а к простым людям часто был недружествен.

Его глаза говорят о духовной значительности и живости ума. Хотя этому ученому мужу вследствие исчезновения жирового слоя было трудно поднимать верхнее веко, поэтому он привлекал к этому мышцы лба, о чем говорят латеральные половины бровей, взгляд его ясный и твердый. Форма рта отражает его характер. Ротовая щель необычно сильно вытянута в длину. М. buccinator (мышца отказа и разочарования, щечная мышца) очень часто — особенно у сильных мира сего — работал активно, порождая сервильную улыбку, которую мы часто находим на лицах пожилых лакеев. Но и triangularis (мышца, опускающая угол рта) играл значительную роль в его мимике, что мы можем понять по морщине в уголках рта. Она сформировалась в общении с «маленькими людьми», в отношении которых Эразм не считал необходимым изображать дружеское расположение на лице. На картине, написанной 7 лет спустя (Парма, галерея) морщина у уголков рта выражена сильнее — признак того, что в течение этих семи лет Эразм выражал преимущественно недружелюбие.

Имеются, однако, примеры, противоречащие общему положению об узких губах, свойственных людям с способностью к самообладанию. Приведу изображение Альбрехта Дюрера (рис. 265) — автопортрет, написанный им, когда ему было 28 или, как считают многие исследователи его творчества, 36 лет. Нельзя сказать, что этому лицу свойственна радость, хотя чувство юмора было не чуждо художнику, о чем свидетельствуют его письма к Пиркхаймеру из Венедига. Но и прямо противоположное состояние, тоска, нередко посещала создателя «Меланхолии». Он сам говорил о себе, что его душевная жизнь движется между «великими страхами». Маятник его настроений раскачивался между маниакальным и депрессивным полюсами. Но об этом нельзя судить по картине, если только не отметить то, что выражение широко открытых глаз необычно серьезно.

Способность к самообладанию препятствует отражению на лице очень существенных черт личности. Это относится к большинству людей, умеющих владеть собой. Поэтому для физиогномиста они гораздо менее поучительны, чем лица выраженно радостных или печальных людей.

Полные губы несколько выдвинуты вперед и поэтому еще сильнее подчеркнуты. Это та форма рта, которую я ранее определил как оценивающий или проверяющий рот. И, действительно, в это время Дюрер мог смотреть оценивающим взглядом на все, что его окружало: на людей, край, и, не в последнюю очередь, на характер живописи своих товарищей по профессии. И его глаза, верхнее веко которых претерпевает переход от века, напоминающего кусочек персика, к булавовидному веку, тоже смотрят испытующим, остро схватывающим взглядом. Позднее лицо Дюрера изменилось, но картины не настолько удались, чтобы можно было сравнивать.

Форма рта Д юрера очень похожа на одно лицо, которое ранее рассматривалось как автопортрет художника Ганса фон Мелема, а сегодня считается изображением патриция, господина из Мелема (рис. 266). Художник неизвестен. Губы очерчены четче, чем у Дюрера, также отчетливее выражена и работа buccinator’a. Лицо в целом производит впечатление более трезвое, жесткое и практичное, чем лицо Дюрера. Конечно, определенную роль тут играют длинные волосы и борода, обрамляющие лицо Дюрера.

Новую ноту приобретает лицо человека, умеющего владеть собой, когда к нему добавляется ожесточение. Это особенно выражено на портрете неизвестного, написанного Парисом Бордоне (рис. 267).