Чтение онлайн

Нередко, однако, лицо человека в пожилом возрасте представляет собой загадку, которую почти невозможно решить без точного знания истории жизни. В качестве примера приведу две картины «Кровавой Мэри», дочери Генриха VIII (рис. 292 и 293). Она — ребенок от его первого брака с Катариной Арагонской. Король обращался с ней очень плохо, как и с ее матерью, подвергая ее различного рода унижениям. Такое воздействие окружения отражается на ее изображении в молодости. Ротовая щель значительно вытянута в длину буккинатором, мышцей отказа и разочарования, и представляет собой прямую линию. Губы ожесточенно сжаты и указывают на длительную оборонительную позицию; особенно картина Антониса Мора (рис. 293, Прадо, Мадрид). Она была написана в 1553-м, самое позднее — в 1554-ом году, через десять лет после первой картины. От той жесткой и трудной жизни, которую она сама себе и создала, королева быстро состарилась. Костный остов головы покрылся тонким слоем жира, что отчетливо видно по состоянию скуловой кости и нижней челюсти. Глаза выглядят более живо, чем на первой картине. Они широко открыты и показывают, что королева была очень внимательна относительно всего, что происходило вокруг нее. Взгляд настороженный и направлен на ближайшее окружение. Для женщины ее взгляд необычайно твердый. В нем есть что-то жёсткое. В верхнем веке можно заметить исчезновение жирового слоя. Первоначальное веко, напоминающее по форме кусочек персика, превратилось в булавовидное. Глаза в целом показывают нам умную, внимательную, деятельную женщину, которая, несмотря на всю свою духовную значимость, производит скорее отталкивающее впечатление.

Это впечатление усиливает форма рта. Хотя на нем больше нет той ожесточенности, которая свойственна ее молодому изображению. Ротовая щель представляет собой незначительно вогнутую по отношению к носу дугу, которая могла бы возникнуть при тихом смехе. Нижняя губа стала несколько толще. Это следует понять. После того, как королева пришла к власти, она больше не нуждалась в том, чтобы терпеть унижения, как было в ее юности и молодости. Поэтому, возможно, у нее возникла привычка в случаях, когда у нее бывали основания для дурного настроения, выпячивать нижнюю губу. Также и ставшие более отчетливыми морщины у уголков рта говорят о том, что теперь королева могла открыто выражать свои дурные настроения. Однако одновременно она старается придать своему лицу дружелюбный оттенок — или, правильнее, вероятно научилась симулировать дружеское расположение. На картине, написанной Антонисом Моором, придворным художником Филиппа II Испанского, это искомое дружеское выражение, вероятно, еще сильнее, чем оно было в действительности в ее повседневной жизни. Поскольку оно адресовано королю, с целью пробудить в нем симпатию и заинтересовать его, чтобы он, возможно, предложил ей, рано отцветшей английской королеве, свою руку и испанский трон. При всех обстоятельствах ее улыбка какая-то ненастоящая. Это типичный «ложный смех» в смысле Дюшена. С этими жёсткими глазами искренняя улыбка никак не вяжется.

Наиболее выраженные возрастные изменения на лице у мужчины я обнаружил на портретах Шопенгауэра (рис. 294 и 295). Портрет, написанный в период его юности, изображает необычайно прекрасного молодого человека с полными пухлыми губами, которые испытующе и придирчиво-сибаритски выдвинуты вперед. Я уже указывал на то, что полные губы часто без дальнейших оговорок интерпретируют как признак чувственности, и предупреждал против ошибочности подобного подхода. Однако при взгляде на молодого Шопенгауэра у меня действительно всегда создавалось впечатление, что в его полных губах выражается его чувственность. Умные относительно глубоко посаженные глаза с четко очерченным тарзальным веком потерянно смотрят вдаль.

И вот более позднее изображение! Глаза погрузились глубоко в глазницы, они не смотрят больше меланхолично и мечтательно, но неподкупно критическим взглядом устремлены на окружение. Брови по сравнению с изображением его в юности значительно сдвинуты и в целом смещены вниз. От этого возникают «бровные морщины». Еще больше фиксирует возрастные изменения форма рта. Он очень сильно вытянут в длину буккинатором и показывает, что старик вынужден от многого отказаться; верхняя губа ожесточенно втянута внутрь, углы рта указывают вниз. Рот старика представляет собой полную противоположность рту юноши. Мечтательный и наслаждающийся жизнью юноша превратился в фанатичного и ожесточенного пессимиста. Эти столь сильные изменения можно понять лишь в том случае, если познакомиться с историей его жизни.

Когда Шопенгауэру было 17 лет, его отец покончил с собой. Хотя из-за жесткости отца, он не смог с ним сблизиться при его жизни, он стал почитать его после его смерти. Мать же, которую он до этого любил, лишилась его привязанности. При этом существенную роль сыграла та не вполне безупречная жизнь, которую она вела в Веймаре. Отец Шопенгауэра заставил его овладеть профессией торговца. После его смерти он сначала, движимый определенным пиететом к отцу, продолжал обучение, хотя с юности его тянуло к совсем другому. Роковым для его развития было, далее, то, что его родители вместе с сыном годами разъезжали по Европе, поэтому регулярные школьные занятия, которые посредством общения со сверстниками могли бы, вероятно, придать большую твердость и определенность его характеру, были для него невозможны. И, наконец, Шопенгауэр был наследственно отягощен. Липман указывает, что у него наблюдалась наследственно обусловленная несгибаемая сила воли, но в то же время и болезненная горячность, которая у многих членов семьи проявлялась вплоть до сумасшествия. Эта проблемная наследственность уже в юности выражалась у Шопенгауэра в необычайной восприимчивости, которая могла приводить к тяжелейшим приступам страха. Становится ясно, почему на юношеской картине его глаза, полные меланхолии, так мечтательно смотрят вдаль. Наслаждающийся чувственный рот можно понять, если знать, что в юности Шопенгауэр в тяжелейшей степени был одержим демоном чувственности. Эйхлер рассказывает о нем, что он «был сердит на женщин и не чурался посещения борделей». Его позднейшая неприязнь к женщинам, согласно Эйхлеру, основывалась на присущем ему страхе из-за своей сильной чувственности попасть в полную зависимость от женского пола. Особенно роковым для его развития оказалось то, что он никогда не сближался с умной и духовно равноценной ему женщиной, которая оказалась бы в состоянии привить ему более высокие понятия о женском поле.

После годов «бури и натиска» в жизни Шопенгауэра наступило время тяжелой работы. Появляется его главный труд «Мир как воля и представление». Но ожидаемый и гарантированный, казалось бы, успех не приходит. Большая часть экземпляров первого издания была переработана в макулатуру. Ему не удалось также стать академическим преподавателем. При замещении гегелевской кафедры его обошли. И, наконец, вследствие этой, как сегодня полагают, несправедливой участи он тяжело заболел и ожесточился. Некую фрау Маргет, которую он обнаружил однажды в передней своей квартиры, и которая не подчинилась его требованию покинуть его жилище, он выставил наружу, применив силу. Она подала на него жалобу в нанесении телесных повреждений и добилась того, что он был осужден. Сотни талеров были растрачены на судебные процессы, а в результате он должен был в течение 20 лет, вплоть до ее смерти, выплачивать фрау Маргет ежегодно по 60 талеров.

Он начал презирать род человеческий и стал проповедником бесстрастия. Он отвернулся от общества и в течение 30 лет жил исключительно уединенно. В эти годы одиночества и ожесточения и сформировалось это старческое лицо — чувственный юноша превратился в аскетичного старика. Наследственность не играла никакой роли в этом превращении. Оно зависело от жизни, которую он вел и тех опытов, которые он проделал. Именно поэтому его лицо имеет для наших исследований такое большое значение.

Изображение человека в юности и в пожилом возрасте весьма существенно различаются, что, впрочем, давно известно. Но для наших целей было бы желательно исследовать на основании соответствующих изображений все развитие человека, всю его историю. К сожалению, только относительно одного известного человека мы обладаем надлежащим количеством надежных изображений. И поистине счастье, что этим единственным человеком является Гёте. В Национальном музее Гёте в Веймаре собраны воедино все картины, изображающие Гёте, а исследователи изучили его жизнь настолько основательно, что изображения и слова счастливым образом дополняют друг друга.

У нас есть портрет Гёте, на котором он изображен в возрасте 16 лет (рис. 296). Мы видим хорошо сформированное лицо юноши с бросающимся в глаза красивым ртом и живыми глазами с мягкими веками, по форме напоминающими кусочки персика. В целом картинно-красивая голова пажа, превосходно отражающая время рококо, но мало что говорящая о великом поэте и мыслителе. Через 20 лет Тишбайн написал портрет Гёте в Италии (1786 г., рис. 297). Поверхностно расположенные на юношеском изображении глаза очевидным образом погрузились в глазницы. Пространство между бровью и верхним краем века сообразно более глубокому расположению глазного яблока уменьшилось. Намечены бровные морщины. Верхнее веко поднято значительно выше, чем на юношеском изображении. По одним только глазам ясно, что они принадлежат человеку одухотворенному, наблюдательному и много размышляющему. Рот обнаруживает ту же красоту формы, что и на юношеском изображении. Но ротовая щель удлинилась, углы рта более удалены друг от друга, поскольку мышцы у уголков рта, прежде всего мышца самообладания и отказа и разочарования (buccinator) вытянула уголки рта наружу. Активен также и triangularis. Это видно по наметившейся морщине у уголков рта. И, наконец, вплотную к крыльям носа обнаруживается складка, которая сформировалась в результате деятельности мышцы недовольства (мышцы носа и верхней губы). То есть годы работы, досад и забот в Веймаре, которые вынудили Гёте уехать в Италию, не прошли бесследно. Несмотря на это лицо на картине Тишбайна отличается почти что аполлоновской красотой.

Рис. 296. Гёте в юности, 16лет (Музей Гёте, Франкфурт на Майне).

В 1789 году Гёте с тяжелым сердцем вернулся в Веймар. Позже он однажды сказал канцлеру фон Мюллеру: «С тех пор, как я пересек Понт и вернулся домой, у меня не было еще ни одного счастливого дня». Позже Гёте нашел новое счастье с Кристианой, но веймарское общество осуждало эти отношения. Учение Гёте о цветах, на которое он затратил столько сил и времени, не нашло признания у ученых. Театр, которым он стал руководить после возвращения, приносил одну лишь досаду. Гёте познает, что злые языки могут серьезно отравить жизнь. Это нашло отражение в изображениях Гёте с 1790-го по 1810-й годы. Можно сомневаться в том, рассматривать ли впечатление от отдельной картины как свидетельство душевного состояния человека. Художники, которые запечатлели Гёте в своих картинах, не были равны в своих художественных возможностях. Сегодняшняя фотография с точки зрения правдивости изображения значительно превосходит, вероятно, тогдашние картины. Но, с другой стороны, сегодняшний фотограф запечатлевает короткое мгновение, длящееся доли секунды, тогда как художник наблюдает свой объект часами и старается передать на своей картине впечатление от всей личности. И если на написанных различными художниками и через значительные промежутки времени картинах мы находим одно и то же выражение, то оно не может вызывать сомнения в своей истинности. И это справедливо в отношении многих картин и бюстов Гёте.

После возвращения Гёте из Италии Мартином Готтлибом Кнауером был выполнен глиняный бюст, глаза, рот и морщины, запечатленные на лице Гете, обнаруживали значительное сходство с картинами Тишбайна. Но нижняя губа толще, чем на римских полотнах. Еще более развитую нижнюю губу мы находим на рисунке Липса 1791 года (рис. 298). (Глаза на рисунке Липса пустые, они не переданы правильно, как показывает сравнение с бюстом Кнауера.) Между 1792 и 1795 годами Йоханн Генрих Мейер написал картину акварелью, на которой основные формы лица хорошо согласуются с картинами Тишбайна и рисунком Бари, что особенно ценно с точки зрения нашего исследования. Толстая нижняя губа также подчеркивается на этой картине. Еще отчетливее эта толстая нижняя губа просматривается на рисунке Бари 1800 года (рис. 299) и на написанной в 1806 году картине Ягеманна (рис. 300). Здесь нижняя губа в два раза шире, чем верхняя. Не вызывает сомнений, что Гёте с 1790 года приобрел привычку поднимать и выпячивать нижнюю губу, как это делают дети. Вследствие этого, как показывает рисунок Бари, к ранее описанным морщинам прибавилась складка между нижней губой и подбородком. То есть Гёте после возвращения из Италии должен был часто выражать досаду и раздражение. Иначе quadrat, lab. infer, не мог бы так сильно изменить форму рта. Красота Гёте значительно проиграла от этого. Также и возрастающая склонность к накоплению жира, которая выразилась в формировании двойного подбородка, что видно на картине Ягеманна, не способствовала благородству общего выражения. И глаза обнаруживают увеличение жирового слоя. Вследствие этого они смещаются из глубины глазниц на поверхность.

Первое изменение к лучшему демонстрирует картина Кюгельгена 1810 года (рис. 301). Нижняя губа снова становится несколько уже и общее выражение более дружелюбно, но все-таки нижняя губа несколько отвисает и углы рта направлены вниз. Елаза, которые на картинах Бари и Ягеманна кажутся вялыми и уставшими, у Кюгельгена снова большие и внимательные, чем они схожи с глазами на картинах Тишбайна. Они позволяют предположить пробуждение нового жизненного интереса и новой радости. И это ожидание сбывается. Картина Раабе 1814 года показывает совсем другого Гёте, чем картины 1791–1810 гг. (рис. 302). Сразу видно, что Гёте снова начал улыбаться. Нижняя губа снова стала узкой, она больше не отвисает вниз. Уголки рта снова дружелюбно поднимаются несколько вверх, хотя морщина у уголков рта, сформировавшаяся в течение последних двух десятилетий, осталась неизменной. И, все-таки, в последние годы Гёте должен был пребывать по большей части в радостном настроении. Об этом говорит и расположение носогубной складки. Она не ограничивается больше областью носа, но спускается чуть ниже. Вновь возникшая нижняя часть сформирована мышцами смеха (zygomaticus). Исчезло выпячивание нижней губы. Верхняя и нижняя губа снова развиты одинаково, что возвращает красивую форму рта. Лицо в целом в большей мере производит впечатление юношеской радости, хотя на нижних веках и в большей резкости нижнего края глазниц возрастные явления отчетливо видны, как и появившаяся седина. Но все-таки эти изменения можно считать почти чудесными. Если поставить рядом картины Бари и Раабе, трудно предположить, что на них изображен один и тот же человек.