Чтение онлайн

Однако вогезцы никогда не селились дальше Мозельской долины, и верховья реки Соны заняты бургундцами, в гораздо большей степени предрасположенными к изысканным чувствам. К сожалению, именно бургундцы выдали Жанну англичанам после ожесточенного сражения. Во все времена существовала весьма ясно выраженная антипатия между жителями Бургундии и Лотарингии, причем последние часто подвергались нападениям на своей территории, и это стало причиной направленного против бургундцев их союза с жителями Эльзаса, с которыми они всегда были друзьями, несмотря даже на различие языков. Никогда жители двух разных склонов Вогез не забывали, что до того, как они стали христианами, у них было одно общее святилище, Донон.

Из всего вышесказанного следует, что нельзя ни вогезцев Мозельской долины, ни бургундцев считать союзниками Жанны д'Арк, хотя языческие традиции поклонения фригийской богине в святилище Донон, в полном объеме воспроизводимые в рыцарских романах, играли главную роль в той миссии, которая была ей доверена. Но ее союзниками не могли не быть главы знатных родов Ремирмона и Эпиналя, которым в ту эпоху принадлежало более двух третей округа Вогезы.

Благодаря капризу институтов феодального права, населением этого округа, столь мало женственным по своей природе, до Революции, тем не менее, управляли женщины. Дамы Ремиромона и Эпиналя были прямыми наследницами женских коллегий друидов древней Галлии, которые обладали, как известно, высшим знанием, и эти дамы пользовались весьма странными привилегиями, в частности, в определенных обстоятельствах, правом назначать кюре на освободившееся место. Поскольку в те времена было необходимо предоставить весьма строгие доказательства своего знатного происхождения, а других знатных родов на этих землях не было, то можно сделать вывод, что все эти женщины были там чужестранками. Впрочем, местные жители, кажется, легко переносили вассальную зависимость от этих женщин, поскольку вместо нее у них могла установиться лишь грабительская тирания, уже свирепствовавшая на других территориях Франции. Поэтому в этой части Лотарингии бросается в глаза отсутствие замков, которые в те времена возвышались над дорогами, как гнезда хищных птиц, ожидавших добычи.

Дамы Ремримона унаследовали от своих предшественников-друидов множество странных обычаев и ритуалов, среди которых далеко не самым эксцентричным был танец Горея. В день праздника приходской церкви этого селения аббатиса имела право на танец, который, однако, танцевала не сама, а заставляла танцевать мэра, обязанного известить всех о предстоящем празднестве.

К тому же и само название деревни — Горей — является точным галльским произношением греческого слова Khore, которое означает «танец». На оставшихся от друидов памятниках Эпиналя местная богиня всегда изображается танцующей, так же, как и на погребальных вазах греков и этрусков.

Дамы Ремримона должны стоять во главе союзников Жанны д'Арк. Их резиденция-сеньорат находилась достаточно далеко от Домреми; но повсюду были их небольшие владения, да и Жанна, между прочим, богатая крестьянка и отважная всадница, не должна была отступать перед расстоянием, отделявшим от нее знаменитое аббатство. Паломничество в ту эпоху было одним из тех немногих удовольствий, какие могли себе позволить жители деревень. Без сомнения, именно в этом христианском святилище, пропитанном духом традиций друидов, она и была ознакомлена с деталями предстоящей ей миссии. Здесь же состоялось ее тайное свидание с неким высокопоставленным лицом, врагом англичан и бургундцев, который, кроме того, должен был быть из Шампани, а также состоять в особых отношениях с корнарами Святого Марселя.

Известно, что святой Марсель был парижским епископом IV столетия и что он основал церковь Сен-Марсо, от которой пошло название одного из пригородов старого Парижа. Этот человек был не в меньшей степени историческим лицом, чем Карл Великий; но в его биографию, подобно жизнеописанию великого императора, вплелись легенды гораздо более древнего происхождения. Традиции было угодно, чтобы именно он освободил страну от поселившегося в ней дракона, что ранее приписывалось его предшественнику из друидов Маркулусу или Маркелусу, молот которого изображается на всех римско-галльских гробницах Лиона и Марселя начала нашей эры. Маркула или Макелла, от которого происходит название города Марселя, — это просто латинские и греческие имена инструмента, который мы сегодня называем теслом, или стамеской.

Убил или не убил святой Марсель дракона своим пастушеским посохом, как это изображается на южном портале Собора Парижской богоматери, для нас не очень важно. На Празднике Полей, который был учрежден святым Мамером в V столетии, сооружалась большая змея из ивовых прутьев, которую затем с большой торжественностью сжигали. Этот языческий ритуал сохранился в Тарасконе, в народных гуляньях в честь укрощения чудовища христианской святой Мартой, предшественницей которой была богиня галлов и друидов, женская ипостась Марселя. В средние века не было более популярного праздника во всем христианском мире, чем представление, устраиваемое корнарами, которые должны были изображать дракона, сооруженного из ивовых прутьев. Такие праздники доставляли немало радости семьям, а маленькие дети были просто счастливы. Радость детей и взрослых была вполне достойной целью для корнаров Святого Марселя, а само название братства было связано с рогом, в который они дули на подобных праздниках, сопровождая все движения ивового дракона.

Символами братства были младенец Христос и кормящая его Мария, с особым знаком на левом плече и белой вуалью на голове. В Лувре имеется великолепный образец этой символики, картина кисти Солари. Христос, которого кормит Мария, означает корнара, подобно тому, как благословляющий Христос и агнец со знаменем являются знаками карбонариев, а Христос, протягивающий руку к матери, — знаком братства Святого Кристофа. Эти иероглифы открывали для посвященных дверь в особый мир символов и тайных знаков.

Другим укротителем драконов был святой Михаил (Мишель), который благодаря христианству пришел на Запад из иудаистской традиции; но народ, кажется, был больше привязан к дракону, чем к его победителю, и следует предположить, что братства Святого Мишеля и Святого Марселя были на самом деле единым братством. По крайней мере, эти братства были образованы из одних и тех же элементов — городских и сельских ремесленников.

Корнары Святого Марселя должны были иметь ответвления во всей Франции, поскольку в XVI и в XVII столетиях они сыграли определяющую роль в истории Франции; после того, как благодаря Жанне д'Арк был заложен фундамент для будущей демократии, они в XVI столетии поддерживали в борьбе с соперничавшим с ними братством угольщиков Морвана — Бурбонов, а позже — протестантизм. Кроме профессиональных союзов угольщиков, сапожников и корзинщиков братство Морван объединяло также все сельское дворянство.

Все эти городские и лесные братства возникли в V столетии нашей эры, или же, по крайней мере, были реорганизованы в ту эпоху, после перехода от богослужения друидов, использовавшего греческий язык, к богослужениям на вульгарной простонародной латыни, называемой «языком Таис», или современным французским. Великие епископы Рима и Галлии, святой Жермен, святой Марсель и святой Лу (Loup), кажется, сыграли в этой реорганизации прямо или косвенно, очень важную роль, через языческие традиции, связав их со старыми именами местных богов. В оккультных обществах, предшествовавших современному масонству, имя «Жермен» эквивалентно титулу магистра, а знамя святого Марселя не один раз собирало под своим развивающимся полотнищем выходцев из народа. Угольщики брали себе имя «волки» (loup) или «люпины» (lupin), и во всех отделениях братства сыновья адептов брали имя детенышей волков, которое современные масоны заменили на волчонка.

Таковы были самые могущественные из тайных соратников Жанны д'Арк, — святой Марсель и святой Мишель, к которым присоединились угольщики Ремримона, вассалы знатного капитула этого богатого братства. Не служили ли дамы из Ремримона посредниками Жанны в ее контактах с братствами корнаров и карбонариев? Это возможно и само по себе вполне вероятно, но в этом не было никакой необходимости. Мы убедимся в этом, если переместимся из Мозельской долины в долину Мец.

Сообщение между этими двумя долинами никогда не было легким, в том числе и в наши дни, потому что они отделены друг от друга обширными лесами, которые во время последней войны служили убежищем отважных вольных стрелков. Есть дорога, которая идет от Эпиналя к Мирекуру, а от Мирекура к Невшатель, но гораздо быстрее и не так утомительно просто спуститься из Эпиналя в Нанси, чтобы подняться затем в долину Мец. Здесь, между прочим, открывается один из самых красивых пейзажей Шампани, к которой в действительности относится Верхний Мец. Страна, которая произвела на свет Жанну д'Арк, была образована поселениями галлов, о чьих следах уже упоминалось выше, и эта страна была одной из самых богатых в древности, в эпоху друидов. Она образует собой сравнительно правильный параллелограмм, четыре угла которого совпадают с ее четырьмя важнейшими географическими точками, называющимися, начиная с севера: Мази, Русо, Лиффоль и Гран; все это были названия стоянок друидов и происходят они поэтому исключительно от греческих слов, за исключением Русо, воспроизводящего латинскую форму имени богини Рос, на латыни Роса, а на греческом Рея и Эрцея, «роса». Но какое бы имя эта богиня не носила, ее символом был всегда весенний цветок, шиповник.

Эти старые поселения галлов на севере ограничены строениями Вокулера, на юге — княжеским замком Бурлемон, который принадлежал к одной из ветвей древнего рода Лотарингии; я уже говорил, что замки были весьма редки в стране, управляемой дамами из Эпиналя и Ремримона, и замок Бурлемон был чуть ли не единственным исключением. Он возвышается сразу же над деревней Домреми, и именно там Жанна познакомилась с артиллерией и рыцарским искусством. На самом деле Жанна ездила верхом на лошади не так, как любая крестьянка ее времени, которой приходилось целыми днями пасти жеребцов где-нибудь на лужайке, а вечером на одном из них возвращаться домой. Она великолепно владела копьем и могла поразить мишень так же успешно, как и самый умелый воин-мужчина. Вот что по этому поводу сообщается в одном любопытном, но малоизвестном отрывке из хроники Лотарингии.