Чтение онлайн

Красавицы не приходили к Учителю — шли прямиком к Алой Ленте, выяснять, что за странная метода такая, у полугодовалого мальчика все руки и ноги изрезаны, исколоты, исцарапаны! Да он, наверняка, потому и спать перестал, что у него болит всё тело! Алая Лента в ответ могла только ссылаться на волю Небесной Императрицы, согласно которой Учитель растит палача, а палач от рождения должен знать, что такое боль, и должен знать границы собственного терпения.

Красавицы разворачивались и уходили. Не пристало перечить воле Небесной Императрицы, но как же не возвращаться раз за разом за пояснениями, принося Алой Ленте мальчика со свежими порезами на руках, на ногах, на лице... Глава Клана брала малыша на руки и уносила в лазарет, объясняя, что, конечно, и она умеет лечить царапины, но всё же каждый должен исполнять то, что начертано ему в свитках Небесной Канцелярии. Пусть лечат — целители. А учить Йи Дэя будет — Учитель. На вопрос, не желают ли красавицы поговорить с ним лично, они неизменно отвечали отказом.

Да, Учитель Клана — человек, отрешившийся от всех имён и званий ради того, чтобы учить детей, но ведь начинал он свой путь палачом. Палачи — не те, к кому можно просто так подойти с разговором.

Йогоаи подошла.

Она часто делала то, что неспособны были сделать другие, решалась говорить о том, о чём молчали все прочие.

— Я чувствую, что заканчивается срок моего пребывания в Поднебесной Империи. Потусторонняя Контора призывает вернуться в Тёмные Палаты.

Учитель мягко улыбнулся:

— Начиги1говорил мне, что ваша любовь ночами затмевает сияние Холодного Дворца на небе. Я и верил, и не верил, но то, что ты оставалась рядом с вашим сыном семь лет...

Тёмные Палаты иногда отпускали в мир людей своих жителей — демонов. Если их вела похоть, они обретали плоть лишь на время, которое требуется для удовлетворения желания. Если вела страсть — о, похоть и страсть демонов различались сильнее, чем людские.

Люди называли страсть жителей Потусторонней Конторы любовью.

Страсть дарила силы демонам и демоницам удерживать в Поднебесной Империи божественно прекрасные тела и лики всё то время, что человек, на которого нацеливался демон, продолжал любить и хотеть его.

Крайне редко демонов обуревала страсть к людским красавицам. Зато демоницы приходили в мир людей сопровождать по жизни избранных ими мужчин то там, то здесь. Это считалось обычным делом.

Идеальные, прекрасные во всех отношениях, демоницы, если страсть их была сильна, способны были даже дарить мужчинам детей. Полудемоны всегда рождались мальчиками, красивыми, не слишком умными, зато сильными, здоровыми, редко-редко предлагали себя в мужья красавицам, когда вырастали, и никогда не оставляли потомства.

Когда умирал или погибал мужчина, на которого была обращена страсть демоницы, создание Тёмных Палат истаивало в считанные часы, не умея больше удерживать необходимое для жизни тело.

Начиги погиб от ран, полученных в бою, когда их с Йогоаи сыну не было ещё и года. Перед смертью воин просил Учителя взять в ученики Лю — и Учитель принял на себя обязательство помогать сыну демоницы. Готовился искать для него кормилицу, подбирал дом, в котором не откажутся растить полудемона, но час шёл за часом, день за днём, умирала и вновь рождалась Луна... казалось, Тёмные Палаты забыли о Йогоаи, позволили ей растить плод страсти с человеком.

— Семь лет и два дня, — прошептала Йогоаи. — Я знаю, сыну исполнится семь, ты наречёшь его своим учеником, и я даже порадуюсь за него день и ещё один, а потом... потом обо мне даже памяти не останется... разве что ты будешь помнить.

— И Лю, — тихо подсказал Учитель.

— Если бы! — горько усмехнулась Йогоаи.

Её прекрасное лицо, жемчужным облаком сияющее в сумерках, словно покрыла сеть трещинок сродни тем, что проступают на древних фарфоровых статуэтках.

— Ах, если бы, — с грустью повторила она. — Лю забудет обо мне. В тот же день.

Всю прошедшую неделю ученики, красавицы и юноши, сдавали экзамены, получали в подтверждение принятых на себя обязательств татуировки, согласованные с Небесной Императрицей, готовились к празднику, на котором юноши получат право называться мужчинами.

Поле Смены Имени, где вечером соберётся весь клан, украшали флагами, лентами, цветами; ставили шатры, готовили яства. Мастера Огненной Пыли расставляли по им одним понятным местам особые корзинки: сегодня в ночь в небеса взовьются сотни тысяч фейерверков. Подкреплённые магией, разноцветные огни подарят всем зрителям красоту, мимолётную, как человеческая жизнь.

Учитель чувствовал, что без гостей в этот день не обойдётся. Течение жизненных сил подсказывало, что на самой границе дня и вечера ему встретится то, что пробудит горе, но дарует радость. Что это будет, он даже не пытался представлять, но к приходу незваных гостей оказался готов.

Краткие минуты, в которые день становился вечером, предназначались для того, чтобы вступающие во взрослую жизнь красавицы в алых почти свадебных платьях и юноши в чёрном, как учёные мужи, сменили имена, как меняет облик небо. Никто не ожидал, что длинную вереницу молодых людей, по одному подходящих к Алой Ленте за благословением, возглавят один за другим выходящие из Тени мужчины.

Выстроившись в ряд, они преклонили колени перед Алой Лентой. Заходящее солнце пятнало траур их одежд, белоснежный, как вершины гор, золотом, словно сама Небесная Императрица ставила на них свою печать.

Один, плечистый крепыш, поднялся во весь немалый рост и заговорил голосом, густым, как туман в низинах Вышних Пиков:

— Алая Лента! Клан Нефритовой Богини! Мы, пятеро Теней из кланов Зимней Свечи, Белого огня и Нефритовых Скрижалей, умерли для своих кланов, чтобы заменить собой безвременно покинувших клан Звёздной Императрицы Теней. Я принимаю имя Канг2.

Единым выдохом живущие в клане подняли ветер, всколыхнувший полы праздничного одеяния Алой Ленты.

Канг склонился в церемониальном поклоне, которым меняющий имя испрашивает разрешения на это сразу у Небесной Императрицы и у представляющих её волю на земле.

Один за другим поднимались с колен и склонялись перед Алой Лентой и другие мужчины:

— Алая Лента! Клан Нефритовой Богини! Я принимаю имя Зихао3!

— Алая Лента! Клан Нефритовой Богини! Я принимаю имя Цингсан4!

— Алая Лента! Клан Нефритовой Богини! Я принимаю имя Йонгруи5!

— Алая Лента! Клан Нефритовой Богини! Я принимаю имя Энлэй6!

Сердце Учителя пропускало удары с каждым именем. Желание закрыть глаза, закрыть и не видеть, не видеть и не помнить более этой страшной в своём величии сцены, с каждым вдохом становилось всё жарче, сжимало когтистую лапу на горле всё туже...

Но это стало бы предательством.

Предать своих учеников он не мог. Продолжал смотреть. Слушать голоса нового Канга, нового Йонгруи... смотреть на улыбку нового Цингсана.