Чтение онлайн

– Вдыхайте свет и любовь! Доверьтесь своему дыханию! Не останавливайтесь!

Вот он, билет в «поезд любви». И все темное, мерзкое, неконтролируемое уйдет прочь вместе с выдохом. Ты злишься? Двигайся. Грустишь? Улыбайся. Не знаешь, как быть? Медитируй. Я любила рассказывать ученикам, что йога спасла мне жизнь. Но, возможно, я просто сбежала в иллюзию семьи, потому что боялась быть одна? Стремилась к комфортным чувствам, вместо того чтобы терпеть отчаяние, хаос, боль из-за несоответствия своей жизни стандартам. Вместо того чтобы поплакать, я по четыре часа в день выполняла асаны. Йога была для меня болеутоляющим, пластырем, наркотиком.

Джошуа добавил позу «воин III».

– Вернитесь в исходное положение. Третья вирабхадрасана! Вытяните руки вперед, почувствуйте каждый палец! Создайте энергетическую линию вдоль спины. Потянитесь от пяток до кончиков пальцев!

Я с трудом держалась на ногах. Этот сеанс напоминал попытку установить эмоциональную близость, занимаясь любовью по «Камасутре». Это могло сработать, но, по сути, являлось дешевой подделкой. И может быть, лучистый Джошуа бесил меня лишь потому, что напоминал меня саму: мы оба торговали обещаниями сделать кого-то лучше. Снять стресс, настроить на успех, очистить карму. Словно смысл йоги в том, чтобы обогнать самого себя. Тогда как на самом деле йога призвана привести человека в гармонию с космосом, йога – это не комплекс упражнений, это способ существования.

– Вы молодцы! Не останавливайтесь на достигнутом! Все барьеры только у вас в голове!

Я резко остановилась. И скорее упала, чем села на коврик.

Сотни взглядов, в которых читался стыд за меня, сотни глаз в моей голове.

Люси, вставай.

Я больше не могу.

Вставай, черт тебя побери.

Заткнись.

– Вот он, путь йоги. Это удивительное путешествие. Продолжайте движение, расширяйте свои границы!

Я лежала и думала о Лоу.

О сгоревшем автобусе, об их путешествии, которое закончилось именно здесь.

И о том, что он сказал Марку в ашраме.

Идеальное путешествие – это путешествие в себя.

Туда не добраться на автобусе. И на самолете тоже. И пешком не дойти. Это единственное путешествие, в котором не нужно двигаться. Потому что нет расстояния, которое нужно преодолеть.

А потом я услышала голос внутри себя.

Не двигайся, сказал Чужой, ставший моим другом.

Это невозможно, my beautiful friend.

Мысли заставляют меня двигаться.

Чувства заставляют меня двигаться.

Мышцы заставляют меня двигаться.

Кто не двигается, тот мертв.

Не двигайся, сказал Чужой.

Ты слишком долго была в пути.

Для чего? Разве ты куда-то пришла?

Дело не в том, что нужно куда-то прийти, my beautiful friend. Дело в самом движении. Асана – это движение. Движение это – моджо. Все время в пути, никогда не останавливаться, никогда не смотреть назад.

Движение – это зависимость, как наркотик. Пока не кончатся силы. И моджо разобьется об асфальт.

Не двигайся, сказал Чужой.

Оставайся там, где ты есть.

Где нет расстояния между тобой и миром.

Нет желания оказаться в другом месте.

Нет «здесь» и нет «там».

Ты уже пришла.

Я выпрямилась и села в позу лотоса. Замерла, пока остальные продолжали двигаться.

Мой дух успокоился. Я не хотела ничего менять – ни движения других, ни собственную неподвижность.

И то и другое было прекрасно. И прекрасно было наблюдать за тем и другим.

Я не была ни тем ни другим.

Я просто была здесь.

Просто присутствовала.

– Все хорошо?

Рики смотрела на меня, не переставая двигаться, и не понимала, что все действительно хорошо.

Только у Лоу не все было хорошо, теперь я это знала. Он по-прежнему сидел в том проклятом «фольксвагене», хотя он давно сгорел. Лоу не нашел дорогу домой. Он слишком далеко заплыл, и кто-то должен был помочь ему доплыть обратно.

Теперь все тела вокруг замерли.

Поза трупа.

– Если вокруг вас сплошная тьма, – шепнул Джошуа в микрофон, – посмотрите еще раз. Возможно, вы и есть свет.

Спасибо, Джошуа. Изречение не твое, но все равно хорошее.

Вскоре после этого рикша вез меня в ночь. На берегу Ганга горели огни. Сотни и тысячи индийцев собрались вокруг пылающих костров. Какой-то мужчина орал в микрофон, вспыхивали бесчисленные экраны смартфонов. Это уже была не молитва, а дикий разгул. Но я больше не боялась. Рикша прокладывал путь сквозь разгоряченную толпу. Воняло бензином и дымом.

Мне это нравилось.

Посреди джунглей водитель притормозил рядом с другой коляской рикши, стоявшей на обочине. Фары высвечивали мощные стволы деревьев, забор и зияющее в нем отверстие. Где-то в лесу грохотал дизель.

– Вам нужен проводник, мадам?

– Нет.

– Будьте осторожны, мадам!

Я вышла и пролезла сквозь дыру в изгороди. Тропинка, протоптанная через кусты. Место обитания змей. Пластиковые бутылки. Грохочущий генератор между деревьями. Я шла вдоль электрокабеля, пока не узнала место: ветшающие бунгало, аудитория. Факелы освещали дорожки, отблески плясали на разрушенных стенах. Из темноты доносилась музыка. Пахло травкой. Незнакомец, ставший моим другом, знал дорогу. В свете факелов одни молодые люди в старой одежде выглядели словно сошедшими с обложки альбома «Сержант Пеппер». На других были белые курты и цветочные гирлянды на шее. Это явно был маскарад, а я очутилась здесь точно гостья из будущего.

На лужайке люди расстелили коврики и выполняли парные упражнения. Тела, слившиеся в трансе в свете факелов. Я шла на музыку по темной тропинке. На верхушках деревьев висела полная луна. Потом я заметила танцующие огоньки, которые по мере приближения превращались в бесчисленные свечи в оконных проемах заколдованного зала, заросшего плющом и кустарником. Я узнала музыку: «Соберемся вместе» [80] .

У отверстия в стене стояли молодые люди в поношенных карнавальных костюмах с бутылками пива в руках. На меня никто не обратил внимания. Я проскользнула внутрь. Сотни свечей освещали разрушенные стены. Лунный свет лился сквозь отсутствующую крышу на море танцующих людей. Зрелище заворожило меня. Музыка вернула в те невинные времена, когда Лоу ставил пластинки и я танцевала на ковре в гостиной, безгранично доверяя ему.

Ты не знаешь его, сказал Чужой, ставший моим другом.

Я прокладывала себе путь сквозь людское море. Где-то здесь должен быть Лоу. Я смутно ощущала музыку в животе, гипнотический бит, дикую отрешенность. Сотни закрытых глаз, сотни поднятых рук.

Наконец я увидела его в самом центре толпы, в этом нелепом костюме из лилового бархата. Он танцевал совсем как свихнувшийся пастор. Вместе с Мицу, Кацуко и парочкой юнцов, справлявшихся явно успешнее, чем он.